Интервью с режиссером Кириллом Серебренниковым
Интервью с режиссером Кириллом Серебренниковым
В недавнем интервью журналу «Русский Newsweek» писатель Виктор Ерофеев рассказал, что Владислав Сурков, первый замглавы администрации президента, — умный человек и что «ситуация не такая простая», чтобы вставать в оппозицию руководителям государства. В этом году режиссер Кирилл Серебренников ставит на сцене МХТ им. Чехова «Околоноля» — роман, написанный Сурковым под псевдонимом Натан Дубовицкий. Серебренников тоже считает, что Сурков очень умный человек. Известный модный режиссер рассказал Елене Мухаметшиной, что не видит в такой постановке ничего предосудительного и что он не собирается сам просить помощи у государства.
Почему вы решили ставить «Околоноля»?
Это интересный роман. Я прочитал его, когда он только вышел. Олег Табаков предложил его поставить. Я возьми и согласись. У всех после этой новости истерика началась. Моя знакомая критик Марина Давыдова даже статью написала «Серебренникову не надо ставить “Околоноля”». Но обсуждать само намерение постановки смешно. Вот выйдет спектакль — обсудим.
Просто все решили, будто вы подлизываетесь к власти?
А что в этом романе такого, что заставляет так думать?
Речь не о содержании, а об авторе.
Ну не знаю. Я с Владиславом Сурковым общался несколько раз. Я понимаю, что он часть той системы, которая есть вокруг нас. Я ему в глаза и вообще везде говорю, что мне в этой системе многое не нравится. Но про это тоже можно сделать спектакль. И это есть в романе. Роман же не про то, как нам прекрасно живется. Это роман про причину распада, деградации. Около ноля — около смерти.
Сурков — очень умный человек, очень парадоксальный человек, мне он этим нравится. Да в конце концов, никто из власти до этого романы не писал. Хотя про роман мы с ним вообще не говорили. Может быть, ему вообще неприятно, что его роман поставят. Он сознается, что не очень любит театр, он и мне об этом говорил. А подлизываться к власти? Ее столько лижут другими способами. Уж я точно к таким людям не отношусь.
А когда спектакль должен выйти?
Это премьера 2010 года, хотя я еще не делал инсценировки. Вдруг и не получится. Это договор на словах. Хотя мне это ужасно интересно. Это умный и толковый текст, в нем есть провоцирующие фантазию элементы, которые будут интересны и мне, и зрителям.
Вы о «сложных» зрителях – о тех самых, про которых недавно писали в совместной статье с культурологом Даниилом Дондуреем? Вы имели в виду образованных мыслящих людей, которым нужно достойное их искусство, а этому искусству, в свою очередь, нужна государственная поддержка.
Сложный человек — это отдельный человек. Есть люди — винтики и шурупчики того государства, которое строится, той системы, которая есть. Им прекрасно и комфортно. У них нет никаких вопросов. У них есть ответы на все вопросы: им их рассказывают из телевизора. А есть чуть-чуть людей — раньше их называли интеллигенцией, — которые задают вопросы. Вот с ними надо общаться. Вот с ними интересно. Важно, чтобы они имели какую-то территорию.
И что делать?
Выход — в работе. Есть молодые люди, которые хотят смотреть авторское кино, хотят видеть другой театр, слушать другую музыку. Важно делать что-то для них. Я уверен, что со зрителем можно говорить нескучно о серьезных вещах. Это делает весь мир. В Финляндии в год билетов в театр продают больше, чем есть населения в стране. У нас с этим катастрофа. В этом виноваты и театры. С нынешними ценами на билеты мы теряем поколение зрителей. Молодые люди не могут прийти на спектакли, потому что на двоих надо заплатить больше чем $100! В Германии и во Франции, где доходы у людей существенно выше, билеты не стоят больше €40. Я недавно был на фестивале в Тель-Авиве. 70 процентов израильтян ходят в театры. Задумайтесь — 70 процентов! А у нас? Два процента городского населения! И тенденция идет к снижению… Поэтому мне кажется важным, чтобы государство помогало искусству, чтобы государство поддержало концепцию «сложного человека». Иначе скоро не останется людей, которые смогут что-то придумывать, принимать решения.
Зачем вы писали эту статью?
Статья полемическая, и я рад, что люди на нее отреагировали. Мы выразили свое частное мнение. И вдруг оказалось, что это частное мнение многих возбудило. Это приятно. Мы, видимо, кому-то на хвост наступили. Больше всего возбудило то, что я написал, что руководителям театров надо работать два срока. Мне говорили: «А как же Фоменко?» Но я же не имел в виду авторский театр. Авторский театр, в частности авторское искусство вообще — это важная часть концепции «сложного человека».
Речь об Олеге Табакове и МХТ?
Во-первых, Олег Табаков — человек, который создал современный МХТ. Уже за то, что он сделал главный театр страны таким, каким он сейчас является — ярким, современным, динамичным, живым, ему Родина должна быть пожизненно благодарна. А во-вторых, он сам говорит, что пробудет два срока и уйдет.
И новый руководитель станет ломать хорошо работающую систему?
Давайте не будем говорить о МХТ. С ним как с национальной институцией — отдельная ситуация. А если применить модель к обычному театру — то да… Значит, не повезло. Тогда этот «ломатель» хорошо работающей системы уйдет через один срок, потом придет кто-то, кто эту структуру упрочит. Зато, мне кажется, это открытая внятная ситуация. Она с трудом применима к авторскому театру, который, к счастью, есть в России. Глупо менять Марка Захарова, Галину Волчек, Юрия Любимова или Петра Фоменко. Это театры, созданные этими людьми, плоть от плоти. И сказать им «извините, вы засиделись» — это нелепо и неблагодарно. Но есть же другие. Подобная схема работает в Германии. Она хороша тем, что все время обновляет кровь, производит естественную смену поколений. Посмотрите, как ожил Вахтанговский театр с приходом Туминаса.
А в чем главная проблема современного театра?
Наш театр так до сих пор и не понял, для чего он нужен стране, людям. Он как бы говорит: «Мы занимаемся высокой культурой, будьте добры обеспечить нам условия проживания, и тогда вы сможете прийти и посмотреть на несколько наших шедевров». А люди говорят: «Да пошли вы в жопу». И идут в рестораны или в кино. Театр — вещь живая. Он для людей, он не может быть лишь для людей театра.
Вас самого считают в первую очередь человеком театра, но вы регулярно «сбегаете» в кино. Вам что интереснее?
Прежде всего я себя ощущаю свободным человеком. Сегодня мне хочется делать спектакль, а завтра, может, не захочется. Кино очень интересно, но если кино становится территорией несвободы, территорией «отдела пропаганды», территорией госзаказа, то я не знаю, как к этому относиться. А сейчас будет новая система [государственной поддержки кинематографа], и непонятно, что с этим делать.
Есть вероятность, что новая волна режиссеров в эту систему не впишется. Что тогда?
Значит, не будет ни хера. Не впишемся — ну и что? Сейчас можно снять кино даже на фотоаппарат и показать его на микрофестивале фильмов, снятых на фотоаппарат. Я вообще думаю, что кино сейчас больше относится к современному искусству. Продюсер — это куратор. На интересный проект деньги всегда найдутся. Если государство хочет, чтобы у них было серое, бездарное, унылое, мудацкое кино, то пусть они унылым мудакам и дают деньги. А если государство желает, чтобы у нас было веселое, резкое, интересное, честное, умное кино, в котором есть разговор о человеке, о совести, о правде, кино, которое хотят увидеть умные люди у нас и за границей или про которое хоть что-то хочется написать или подискутировать, — пускай обращаются, мы, может, подумаем. А просить у них: «Дяденьки, дайте кино поснимать, пожалуйста» — глупо. Знаете, я спектакль могу поставить и в комнате, и в тысячном зале, и в галерее, и на площади. Сегодня, чтобы реализоваться как художнику, нужны прежде всего не бюджет, и не жилплощадь, нужна — идея!!!
Российский театр политически ангажирован?
Театр — это пока единственная зона свободы. Потому что пока театром интересуется очень мало людей, власти по херу, что там показывают. Вот и все. Если бы было как в кино или на телевидении, было бы трудно… Может, и лучше, что у нас такой…скромный театр. Можно хоть работать без оглядки на наблюдателей или «искусствоведов в штатском»… Но с другой стороны, людям же хочется смотреть такое вычищенное от правды телевидение, оно им нравится. Вы хотите так жить, хотите, чтобы была такая система, — живите.
Ну, альтернативы тоже никто не предлагает.
А свободу не дают, свободу берут.
Источник: runewsweek.ru