«Жизель» Матса Эка станет одним из событий нынешнего театрального сезона в Москве. Балет, поставленный Эком в 1980 году, остается новым словом хореографического искусства. Сохранив оригинальные музыку Адольфа Адана и либретто Теофиля Готье, хореограф не оставил камня на камня ни на сюжете, ни на хореографии.
«Жизель» Матса Эка станет одним из событий нынешнего театрального сезона в Москве. Балет, поставленный Эком в 1980 году, остается новым словом хореографического искусства. Сохранив оригинальные музыку Адольфа Адана и либретто Теофиля Готье, хореограф не оставил камня на камня ни на сюжете, ни на хореографии.
«Жизель», которую с 18 по 20 апреля показывают на сцене Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, привезли из Лионской оперы, где она появилась пару лет назад. До сих пор «Жизель» можно было увидеть только за границей: многие крупные балетные театры перенесли на свои сцены версию спектакля, поставленного Матсом Эком в датском «Кульберг Балете». В Лионской опере его поставила самая первая авангардная Жизель — жена и муза Эка, балерина Анна Лагуна.
Юродивая Жизель
В этом балете Эк превратил классическое кружево из виртуозных и почти стерильных хореографических па в нечто прямо противоположное: придуманные им танцы наполнены экпрессией, состоят из резких, порой грубых и вызывающих движений.
Сцена из балета «Жизель» Матса Эка
Он перенес действие «Жизели» на южный остров, превратил главную героиню Жизель из крестьянской дочери в деревенскую юродивую, такую же бесшабашную и «безбашенную», как главная героиня фильма Ларса фон Триера «Рассекая волны», и не менее наивно-обаятельную, чем Бьорк в фильме Триера же «Танцующая в темноте». В самом начале балета Жизель (Дороте де ла Би) извивается и бьется под звуки увертюры, пытаясь освободиться от каната, привязывающего ее к стене. Это влюбленный в девушку сельский парень Илларион (Франк Лезе) привязал ее, чтобы никуда не сбежала. Увидев его, она сгибается пополам, как будто от удара в живот.
Эк сохраняет классовое неравенство, о котором говорится в классическом либретто. Его Жизель — крестьянка, а Альберт (Серик Андрие), в которого она влюбилась — знатный господин, приехавший на остров с компанией друзей. В первом же дуэте Жизель стаскивает с Альберта белый фрак, как будто пытаясь вместе с одеждой избавить его от гламурного лоска.
В сцене сумасшествия Жизель крестьяне угрожают ей вилами
Мистическая больница
Зато мистическая линия балета без сожаления выброшена за борт. В классической версии второго акта балета Альберт приходит на могилу Жизели и чудом спасается от мести виллисов (призраков девушек, погибших до свадьбы). У Эка он приходит вовсе не на кладбище, а в сумасшедший дом, где встречает Жизель, только что подвергшуюся лоботомии. Она выползает на сцену, как зверек, прячась под белой простыней.
Сцена из балета «Жизель» Матса Эка
Стерильным и абсолютно бездушным миром заправляет высокая медсестра, похожая на воплощение ласковой смерти. Сумасшедшие женщины, окружающие Жизель, мечтают о мужчинах и материнстве: они падают на пол, растопыривая ноги и задирая рубашки, прячут под одеждой игрушку Жизель — маленькую красную подушку,- поглаживая ее, как беременный живот. Но медсестра успокаивает всех нежной, мертвящей лаской.
Зато Альберт, побывав в больнице, испытывает духовный переворот. Он просыпается на следующее утро абсолютно обнаженным (на танцовщике — балетное трико телесного цвета). Однако вопрос, стал ли Альберт таким же юродивым, как Жизель, или просто, расставшись с одеждой, расстался со своей прошлой жизнью, так и остается открытым.
Фрагмент из балета «Лебединое озеро» Матса Эка
Эк сводит счеты с классикой
Премьера «Жизели» состоялась за пять лет до легендарного «Лебединого озера» Матса Эка, потрясшего весь балетный мир. В хулиганском «Лебедином» изящных девушек-лебедей сменили неуклюжие лебеди-женщины и мужчины с лысыми, шишковатыми головами, которые всеми возможными способами корежили классическую пластику.
Сцена из балета «Жизель» Матса Эка
В «Жизели», как и во всех балетах, поставленных в 1980-е годы, Эк — сын известной балетной танцовщицы и театрального актера, сводил счеты с классическим балетным наследием. Поэтому его спектакли особенно удивляют тех, кто хоть немного помнит классические постановки. Хотя тем, кто ничего о них не знает, тоже не будет скучно. Хореограф в своих версиях сохранял практически все музыкальные номера и не нарушал последовательности либретто, но это не мешало ему буквально выворачивать балет наизнанку.
За это хореографа прозвали разрушителем и человеком, который хочет развенчать классику. Хотя сейчас упрекнуть в этом Эка уже нельзя. Своими балетами он доказывает, что ни музыка, ни сюжеты классических балетов не утратили актуальности и способны вызвать живое сочувствие зрителей. Вот только нужно изменить классическую пластику — стерильную, изящную и столь же далекую от реальности, как спектакли японского традиционного театра.
Источник: gzt.ru