О Пушкине написано бесконечно много трудов, пожалуй, как ни о ком другом. Изучен почти каждый день его жизни, а мы всё еще очень мало знаем о нем. Парадокс? Фактов биографии еще недостаточно, чтобы познать человека — его Дух, его Душу, его Тайну.
О Пушкине написано бесконечно много трудов, пожалуй, как ни о ком другом. Изучен почти каждый день его жизни, а мы всё еще очень мало знаем о нем. Парадокс? Фактов биографии еще недостаточно, чтобы познать человека — его Дух, его Душу, его Тайну.
Среди неразгаданных тайн Пушкина — и его «утаенная» любовь. Эта выигрышная для пересудов тема родила множество версий. Сколько светских прелестниц выдвинуто на эту роль! Но из этого множества — смею утверждать! — лишь одна из них достойна храма души Поэта. Имя её — Каролина Собаньская. Ею пронизана вся его жизнь и творчество. Я поставила перед собой задачу — убедить в этом и других. Нет, не пушкинистов — они давно вынесли ей свой приговор: тщеславная и ветреная красавица, коварная обольстительница, «светская злодейка», «авантюристка высшего полета» по словам А. Ахматовой, а главное ― агент Бенкендорфа… — не может быть возлюбленной нашего светлого гения!
Истоком всех этих бесконечных перепевов одного и того же сюжета послужило письмо К. Собаньской шефу жандармов — Бенкендорфу, обнаруженное в 30-х годах прошлого столетия в секретном архиве Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. На письме пометка: «4 декабря 1832 г. граф отвечал ей». На его основе и было сфабриковано «Дело Каролины Собаньской». Расследованием занялась литературовед Татьяна Григорьевна Зенгер-Цявловская. В результате вынесенного ею приговора имя Собаньской на многие годы было вычеркнуто из жизни А. С. Пушкина.
Ныне Каролину «воскресили» и много пишут о ней. Пожалуй, чересчур много. Но всё те же полные фантазии и небылиц суждения. И почти никаких подтверждающих официальных свидетельств. Кроме той «улики» — письма к Бенкендорфу, проанализированного в свое время неглубоко, а вернее, тенденциозно. И, слава Богу, что сохранился этот единственный аутентичный документ! По своей сути он реставрирует истинный образ Каролины Собаньской, снимает с её изображения чуждые наслоения. И она предстает перед нами такой, какой была в действительности: прекрасная женщина с тонким дипломатическим умом, замечательно владеющая литературным стилем и приемами риторики, саркастическая, мужественная, беззаветно преданная своей отчизне — Польше, исполненная презрениям к поработителям.
Однако я хорошо понимаю: образ «злодейки» Собаньской, так прочно вкоренился в пушкиниану, что для её реабилитации потребуются новые весомые документы. Их поискам я занимаюсь последние десять лет. В 2003 г., получив грант от польского Фонда содействия развитию науки Kasa Mianowskiego при Польской АН, в течение двух месяцев пыталась найти эти свидетельства в варшавских архивохранилищах: в архиве древних актов, в рукописных отделах библиотек Университетской, Национальной и ее филиале во дворце Красиньских. В старом довоенном каталоге Библиотеки им. Красиньского я обнаружила зарегистрированные в фонде письма Собаньской в адрес Повстанческого комитета Польского восстания 1863 г. Но сами письма вместе со многими другими рукописями, как оказалось, сгорели во время пожара в Варшаве в конце Второй мировой войны. Позднее уже в Москве, штудируя в ГАРФе тысячастраничный фолиант «Следствие над поляками по делу декабристов», я поняла причину отсутствия документальных свидетельств о Польском патриотическом движении. Его участники в целях конспирации не вели никаких протоколов своих заседаний.
И все же кое-что я сумела открыть. В том числе и очень важный для «Дела Собаньской» документ — донесение жандармского агента о слежке за ней. Но самой большой удачей оказался, так называемый carnet (записная книжка) Каролины Собаньской, хранящийся в парижской библиотеке «Арсенал». Он представляет собой переписанные рукой Собаньской письма 1820-1840 гг от её друзей и знакомых. Мне удалось получить более двухсот копий страниц этих писем, написанных в основном по-французски. Из них-то и вырисовывается подлинная Каролина. Процитирую лишь один отрывок из письма к ней её большого друга графини Роксандры Скарлатовны Эдлинг от 31 дек 1824 г. : «Восхищаюсь прелестью Вашего лица, Вашего духа и мучительно страдаю, видя как одно столь облагодетельствованное природой создание, так несчастно и вынуждено существовать вне своего круга». Разве эти выделенные мною слова не перекликаются с подобной же мыслью Пушкина из его письма к Собаньской: «…Ваше собственное существование, такое жестокое и бурное, такое отличное от того, каким оно должно было быть»?!
О Каролине Собаньской я могу говорить бесконечно. Я заболела ею много лет назад, одновременно с первой попыткой выразить «моего» Пушкина в своей первой книге «Она друг Пушкина была…» Книга опубликована в Софии издательством «Христо Ботев», переиздана двухтомником в 2000 г. московским издательством «Терра».
Каролине в этой книге посвящена большая, почти в сто страниц, глава — «Российская Мата Хари». Именно этот первый опыт реабилитации несправедливо оболганной Каролины Собаньской, а также скептическое отношение некоторых читателей к ней, заставил меня построить следующую книгу о ней, над которой я сейчас работаю, целиком на документальной основе и превратить «шпионку Бенкендорфа», а, в сущности, глубоко законспирированную участницу польского освободительного движения Kasa Mianowskiego, в героиню-патриотку.
Что и отражается в её названии (пока ещё рабочее) «Стихи и проза. Каролина Собаньская в документах эпохи — письмах, воспоминаниях, дневниках и поэзии». София (Болгария)
Источник: rus.ruvr.ru