В Каннах прошла премьера нового фильма Отара Иоселиани «Шантрапа»- вне конкурса. Этот грузинский режиссер живет во Франции более четверти века и потому оценивает происходящее в советской и современной России со стороны. Своими соображениями о новом фильме, исчезновении старого Тбилиси и старого Арбата, советской цензуре и конфликте на Кавказе Иоселиани поделился с обозревателем GZT.RU.
В Каннах прошла премьера нового фильма Отара Иоселиани «Шантрапа»- вне конкурса. Этот грузинский режиссер живет во Франции более четверти века и потому оценивает происходящее в советской и современной России со стороны. Своими соображениями о новом фильме, исчезновении старого Тбилиси и старого Арбата, советской цензуре и конфликте на Кавказе Иоселиани поделился с обозревателем GZT.RU.
Герой «Шантрапы», юноша Нико, в Тбилиси 1970-х начинает снимать кино, но у Партии свой взгляд на киноискусство и монтаж. Тогда Нико едет делать фильм во Францию. Но у местных продюсеров- свой взгляд… на монтаж и киноискусство. И тогда Нико встречает русалку.
Советская власть в фильме как будто существует одновременно с нынешней Францией, времена перемешаны, но одинаково неблагосклонны к художнику. Отар Иоселиани уехал работать и жить во Францию в 1982. Иоселиани до сих пор является действительным членом российского Союза кинематографистов и недавно подписал воззвание «Нам не нравится», обращенное против методов нынешнего руководства Союза в лице Никиты Михалкова. На Каннском фестивале он бывал и в качестве участника и в качестве жюри.
Перед началом разговора режиссер подчеркнул, что его новый фильм- сказка, ни в коем случае не автобиография, и отличается от его собственного опыта работы в кино как в Грузии, так и во Франции.
«Шантрапа», если дословно переводить с французского, это написанное в одно слово выражение «не будет петь».
Как это название связано с названием вашего фильма «Жил певчий дрозд»?
Это одно и то же. «Жил певчий дрозд»- это в прошлом, а «Шантрапа»- не будет петь. Это такая целая категория людей.
Как вы относитесь к тому, что современным авторам важнее быть в их кино гражданами, а не поэтами, что кино предлагает не наслаждение, но предлагает себя как источник знаний, гражданской позиции, идейных воззрений?
Мало кинопроизведений, которые доставляют радость сопереживания, соучастия, разделенных взглядов и дают каждому зрителю ощущение, что он не одинок. Так уже повелось, что кинематограф или служит идеологии, или служит пропаганде, или служит отрицанию чего-то. Или- служит мусорным ведром для всяких дурных тенденций- насилия, садизма, от которых человек при помощи кинематографа избавляется.
Режиссер, к большому сожалению,- это должность. В большевистской зоне, во всяком случае. Это начальство. А должность- она упоительна. И поэтому очень мало приличных людей занимаются кино. Потому что это головная боль- серьезно заниматься кинематографом и не быть начальником. Кстати во Франции, во всяком случае, среди тех людей, с которыми я работаю, нет никакого чинопочитания.
Вы снимали фильм частично в Грузии. Трудно было найти натуру, которая напоминала бы о старом Тбилиси?
Он изгадился в последнее время. Стал ужасным городом. Понастроили там какие-то жуткие здания. Поэтому найти там что-то приличное, какой-то уголок, было трудно. Еще что-то, еще где-то осталось, не успели все разрушить. Но это как если бы кто-то захотел снимать картину на Арбате – он не нашел бы натуру. Все рухнуло.
У вас в картине проявляется такой эксцентрический, даже цирковой характер- красные и зеленые телефоны на столе у важного советского начальника, вмонтированные в фильм комические фрагменты пленок, снятых Нико. Вы как будто не придаете значения ситуации с цензурой, которая была весьма печальна?
Она была и смешная. Кинематограф- это вообще большой цирк. Начиная с того, что Сталин маниакально смотрел одну и ту же картину месяцами. Все картины, которые делались на разных студиях, проходили его личную проверку на прочность и на правильность. Это политбюро, которое состояло из нравственно разложившихся людей, Ворошилова, Кагановича, Молотова- монстров каких-то- оно судило произведения искусства. Хозяином и главным кинорежиссером Советского Союза был Сталин, конечно.
Потом Хрущеву также захотелось немножко проявить осведомленность, и он устроил разгром выставки в Манеже и печально известное собрание писателей. Но Хрущев был трогательный человек, все-таки. Немножко ему моча в голову ударила. А так, когда человека снимают с должности, то это очень положительный момент. Значит- он все-таки человек.
А любить Маяковского- это, по-вашему, хорошо? Когда советские чиновники навещают Нико во Франции, он спешно вешает на стену портрет поэта и плакат Госцирка…
Хорошо, конечно. Не любить Маяковского- это была мода пожилых людей в 1930-е годы. Его не любили за то, что подозревали, что он служит большевикам. Никто не отдавал себе отчета в том, что такого высокого класса поэзия не может быть ни оплачена, ни куплена, ни подкуплена. Но он разделил судьбу, все-таки я скажу это слово, малограмотных людей, которые поверили в то, что в этот раз мир улучшится. Такие утописты были. И, кстати, в их число входил и Александр Довженко. Но Маяковским восхищалась Ахматова.
Каких поэтов сегодня читаете вы- французских, грузинских, русских?
Я читаю Алексея Константиновича Толстого. Очень своевременно я его для себя открыл. Сегодня, к сожалению, его никто не читает.
Это хорошая участь для художника- быть похищенным русалкой?
Да, конечно. Это надо заслужить (улыбается- GZT.RU).
Фрагмент из самой первого фильма Нико, когда цветы гибнут под плугом- это…
Это 1959 год, учебная вгиковская работа во ВГИКе, «Цветы».
Годар в одном из недавних интервью сказал, что единственный способ достичь мира на Ближнем Востоке- это завести палестинцам и израильтянам шесть миллионов собак и выгуливать их, как соседи, которые больше ни о чем не говорят. А что бы вы сказали про мир на Кавказе?
Он выжил из ума немножко. Но знаете, несмотря на все безобразия, которые произошли с приходом оголтелых русских войск,- а выяснилось, что это просто мародеры и насильники, армия не может быть такой,- ненависти у Грузии нет. Кстати, эта традиция ведется издалека. Когда советские войска вошли в Германию, ничего, кроме насилия, они не творили, с благословения, разумеется, вождя.
Об этом в частности говорится и в конкурсном фильме Сергея Лозницы…
Ненависти у Грузии нет. Есть, скажем так, сочувствие. Как к дураку.
Источник: gzt.ru