Третья Московская биеннале и «Арт Москва» втолковывают России, что такое современное искусство. Каждая по-своему
В Москве наступает месячник современного изобразительного искусства: везде зрителей будет подстерегать масса непривычных, неожиданных, порой возмутительных образов, выраженных корявым и малопонятным языком объектов, энвайроментов, перформансов и инсталляций.
Третья Московская биеннале и «Арт Москва» втолковывают России, что такое современное искусство. Каждая по-своему
В Москве наступает месячник современного изобразительного искусства: везде зрителей будет подстерегать масса непривычных, неожиданных, порой возмутительных образов, выраженных корявым и малопонятным языком объектов, энвайроментов, перформансов и инсталляций.
Вот афганские ковры с вплетенными в традиционный многовековой орнамент силуэтами советских танков, вертолетов и автоматов АКМ. Вот не опознанные в морге трупы бомжей, напоследок одетые в наряды haute couture. Вот мерцающие на щитах папуасов лица, возникающие из хитроумных скрещиваний мужских и женских гениталий. Вот дефиле российских животных, одетых в шубки и накидки из собственного меха. Еще живет в России поколение, которое помнит хрущевско-брежневские изофестивали, где царили умиротворение и лесть, где художники вещали о красотах местной природы и радостях сельского труда. А вокруг была серая, бедная, голодная жизнь. Теперь же все наоборот.
Жизнь — лучше некуда. Во всяком случае, многим так кажется. А художники, как назло, словно сговорившись, вещают про язвы. Хорошо было бы не замечать инвалидов, калек, больных, инфицированных маргиналов, не думать про Катынь, Афганистан и Грузию и уж тем более не погружаться в образы, где препарируются причины бесконечной череды катастроф и преступлений. Но кто-то решил по-иному, на деньги налогоплательщиков пригласил выдающегося французского куратора Жан-Юбер Мартена, бывшего директора парижского Центра Помпиду, и благословил его свезти в Москву массу раздражающей, провокативной, как сейчас говорят, продукции из-за океана.
Но не из США, а из Африки, Азии, Австралии и Океании. Оказывается, там тоже есть современное искусство. В огромном выставочном зале «Гараж» зрителя ждет потрясающее открытие нетривиально-традиционного облика авангарда неевропейского происхождения. Крайне поучительно для России, где все твердят об «особом пути». А многие художники и даже целые страны давно уже идут этим путем, сочетающим экзотику с модернизацией, традицию с полным отказом от ханжества и морализма. Биеннале как раз и посвящена этим исключениям из общеизвестного искусства «цивилизованного мира». Их можно наблюдать в Индии и в Гвинее–Папуа. Такое искусство есть и в пригородах Парижа, и даже в Москве, как и в любом другом мегаполисе, но тут культурные послания и жесты, исходящие от маргиналов и инородцев, тонут в мейнстриме.
В Советском Союзе с детских лет вдалбливали формулу об «интернациональном по содержанию и национальном по форме» искусстве в каждом из двух идеологических лагерей. В этой схеме соцреализму, мировым центром которого была Москва, противостоял «западный модернизм» стран НАТО. Соцреализм мог быть украшен молдавскими или монгольскими орнаментами, но это не меняло его сути: это было искусство будущих людей, достигших рая. В модернизме тоже национальные разновидности не скрывали главной общности. Модернисты славили общество капитала и совершенствовали эстетику соблазна и гламура как главного приводного ремня потребления.
Героям великого идеологического поединка решительно не было дела до малых народов и племен. Искусство татар, алеутов или папуа? Все это дикость, фольклор и сувениры. А когда Варшавский пакт рухнул и советская альтернатива капитализма схлопнулась, российские художники примерили на себя робы победителей-модернистов и бросились осваивать высокие технологии, гламурную поэтику и отточенный холодный формализм. Конец соцлагеря стал смертным приговором соцреализму. Конечно, схема есть схема, в реальности все гораздо сложнее, но параллельная Московской биеннале ярмарка-выставка «Арт Москва» в ЦДХ представляет именно такой домашний гламур модернизма московского разлива. Часть публики ждет не дождется ежегодного шоу этого респектабельного минимализма.
Зато на «Фабрике», на «Винзаводе» и в прочих местах скопления неформалов в эти дни кипит протестное творчество анархистов и просто несогласных, возмущенных тупостью и алчностью мастеров мейнстрима. Там будут самые классные комиксы, самые дерзкие инсталляции и самые красивые девчонки — в реальности и на видеороликах, опасно граничащих с откровенной эротикой. Чувствительным православным и мусульманам, а также болезненно ранимым патриотам-националистам туда нельзя.
Еще один вариант современного искусства — в Третьяковке: одомашненный, залеченный успокоительными рецептами изящества. Милое рукотворное баловство вокруг темы детских игрушек. Третьяковка, всероссийская цитадель соцреализма, известна своим вниманием к сигналам сверху. И если она резво откликнулась на месячник современного искусства, то это верный знак — отмашку на фестиваль актуального искусства в столице дали высокопоставленные начальники. Почему это произошло и кто себя там возомнил новым Петром, не ясно, но приятно и радостно, что такие нашлись.
Автор — куратор выставок и арт-критик
Источник: runewsweek.ru