28 июн — Первый канал. По традиции концерты продолжаются несколько дней. На сцене выступают десятки известных исполнителей. Все билеты распроданы заранее. Ни дождь, ни холод никого не останавливают.
Репортаж Ирады Зейналовой.
28 июн — Первый канал. По традиции концерты продолжаются несколько дней. На сцене выступают десятки известных исполнителей. Все билеты распроданы заранее. Ни дождь, ни холод никого не останавливают.
Репортаж Ирады Зейналовой.
Бегом от цивилизации — туда, где все снова молоды, где резиновые сапоги или бутсы Веллингтона, и упаковка пива — как знак: ребята, я свой, где с первыми аккордами бас-гитары всегда начинается дождь, плаванье в глине и бой барабанов — это и есть рок по-гластонберийски. Здесь битники и «белые воротнички» — жители одного городка, в котором дети — цветы неба, а небо — цвета радуги.
С начала весны самая обсуждаемая тема у тех, кому под 20 — у кого есть друг, у которого есть друг, у которого есть одно место в палатке в Гластонбери. Все билеты проданы уже в апреле. До свиданья, мама, ты сама была такой.
Рон: «Двадцать лет езжу, здесь нашел жену, потому дети начали рождаться — у нас их 12, в этот раз только 8 привезли».
Аплодисментами, переходящими в овацию, местные жители встречают каждого выходящего из кабинки. Экологическое счастье — ради этого вы собрались, а нам еще здесь жить. Притащили плакат: если каждый из 170 тысяч вас сделает это на забор, наши рыбы сдохнут.
Городок вырастает мгновенно. В нем — своя полиция нравов и не нравов, свои продавцы — разрешенного и запрещенного. Свои законы общежития — веди себя тихо, громко тебе сделают со сцены.
Уйти от всех, чтобы оказаться среди своих, потому что чужие здесь не ходят. Это практически четыре дня добровольного заключения. Потому что все, что оказалось в Гластонбери, превращается в громкую живую музыку.
Здесь Леди Гага на разогреве у Нила Янга, здесь Брюса Спрингстина приглашают спеть для тех, кому за 20, Том Джонс — все еще секс-бомб, а «Статус-кво» как нельзя кстати: упал, отжался — теперь ты в армии. На глиняной поляне это звучит особенно достоверно.
Здесь «Франц Фердинанд», Ник Кейв и «Блур» — пока молодые и ранние, потому, что под этим небом с 1970 года поют только те, кто делает рок. Каждая песня здесь — как билет в бессмертие. Смешная статистика: в этом году средний возраст поющих — 45, средний возраст слушающих — 21. Отцы и дети, мед и пчелы.
Девушка: «Это лучший фестиваль в мире, лучший, наплевать на то, что спишь на земле».
Роксана с родителями спешно бегут в гору — говорят, там осталось одно палатко-место. Те, кто не успел вбить кол до заката, кусают локти. Энни с подругами судорожно размышляют: к кому бы в палатку напроситься.
Энни: «Мы много места не займем, у нас салфетки для умывания свои, чипсы. Может, кто пустит?»
Жарко и сухо — как не «Гластонбери». Дождь покапал и прошел — разве это масштаб? Обычно половина музыкантов так и остаются не спевшими: боятся, что под ливнем от мокрой сцены электрогитару закоротит.
Время рока — когда две сотни тысяч человек по удару барабана плывут по глине и по волнам музыкальной памяти, чтобы через четыре дня вернуться домой, зная, что у них был «Гластонбери».
Источник: 1tv.ru