«Не хотелось оставить все на уровне какого-то баловства»

Группа «Ногу свело» выпустила альбом «Обратная сторона ноги», в который вошли знакомые композиции в новых аранжировках. Это совершенно новое звучание, которого авторы добивались три года. О необычной пластинке, индустрии звукозаписи и всевозможных экспериментах с лидером группы «Ногу свело» МАКСИМОМ ПОКРОВСКИМ поговорила корреспондент РБК daily АРИУНА БОГДАН.

— «Обратная сторона ноги» — какая она?

Группа «Ногу свело» выпустила альбом «Обратная сторона ноги», в который вошли знакомые композиции в новых аранжировках. Это совершенно новое звучание, которого авторы добивались три года. О необычной пластинке, индустрии звукозаписи и всевозможных экспериментах с лидером группы «Ногу свело» МАКСИМОМ ПОКРОВСКИМ поговорила корреспондент РБК daily АРИУНА БОГДАН.

— «Обратная сторона ноги» — какая она?

— Естественно, что «Обратная сторона ноги» — фраза, весьма близкая к «обратная сторона Луны». И если говорить о музыке, то это очищенная от всяких сложностей и замысловатостей мелодия. Понятно, что вариантов аранжировки любой мелодии может быть бесконечное количество, но мы отошли от своего традиционного звучания один раз — сейчас. Если же вы спросите, что такое традиционное звучание нашей группы, то я, наверное, буду озадачен и не буду знать, что ответить. Так или иначе, из года в год звучание «Ногу свело» пусть и модифицировалось, но все равно оставалось что-то общее. Вот сейчас это общее нарушено, причем радикальным способом: мелодия вышла на первое место, и все сделано для того, чтобы расчистить для нее дорогу и в аранжировке, и в ритмике, и в частотном спектре. Для ансамбля вот это и есть «Обратная сторона ноги», но, подчеркиваю, здесь и сейчас, в момент, когда выходит альбом и мы этим живем.

— Если о Луне, то ее обратную сторону с Земли не увидеть. Что стало импульсом для создания альбома, чтобы мы узнали коллектив с другой стороны?

— Много лет назад мы принимали участие в телепроектах, где свои композиции надо было исполнять под аккомпанемент рояля. И мы поняли, что неожиданно для нас это очень хорошо звучит. А потом стало ясно, что так же можно исполнить несколько мелодий. Год или два назад я хотел устроить концерт под аккомпанемент рояля с мягким тромбоном и небольшим количеством бархатистой бас-гитары. Но когда мы взялись записывать альбом, поняли, что звучать будет не только фортепиано, но также различные тембры электропиано и скрипичные звуки. Дальше пошло-поехало: этого стало мало, того стало мало. Так появился кларнет, что-то наращивалось, нанизывалось, как бусинки на ниточку.

— Когда исполняешь песню много лет, сложно услышать ее по-другому? Приходилось ли заставлять себя что-то менять?

— Нет. Нам не пришлось заставлять себя слышать свои песни по-другому. Мы просто поняли, что это звучание есть, и делали все добровольно. Другое дело, что не хотелось оставить все на уровне какого-то баловства и демонстрации. Мы сделали все так, чтобы треки были ликвидными.

— Работа проходила не только в России, что-то делали в Голландии и Великобритании. У нас в стране нет достаточных возможностей?

— Сложный вопрос. Думаю, что силы и возможности у нас ограничены. Но с другой стороны, совсем не значит, что работа за границей — это панацея. Все зависит от поиска продюсера, от поиска того, кто тебя услышит: срастется — не срастется. В Англии мы сделали три микса — «Язык огня», «Я не последний герой» и «Сибирская любовь», и они явно отличаются по звучанию. Все остальные миксы были сделаны в России. Из них 13 сделал наш концертный звукорежиссер Андрей Иванов и одну песню я сделал сам. А мастеринг проходил в Голландии, так как его у нас в стране не делают. Просто не умеют и много берут за то, что не умеют. А там мастеринг был сделан, на мой взгляд, очень хорошо.

— Россия такая большая, а специалистов все нет?

— Ну у кого-то срослось все и здесь. Тут важно найти того, кто услышит твой ансамбль. Ведь с таким ансамблем, как мы, работать сложно, ведь каждый за своим ин­струментом много лет и трудно переделывать людей. А эта работа для меня была важна с точки зрения поиска качественного звука, поэтому мы обратились к западным коллегам. Когда начнется что-то новое, надо будет принимать новые решения. Какие, не знаю. Мы недавно записывали новые треки, сняли дорогущую студию для записи барабанов. Получилось так, что без слез не взглянешь. В России надо выстраи­вать схему, как работать: что-то писать дома и в одной студии, барабаны — в другой студии, клавиши — только дома, а для вокала долго искать того, кто правильно поставит микрофон и сделает запись. Но ведь и работа в дорогих заведениях в Европе не гарантирует качества. Например, Abbey Road Studios себя не оправдывают. В общем, с чем-то новым начнется процесс поиска до тех пор, пока не будет чего-то ломового, звуковой стены. Такой, чтобы мурашки по коже пошли.

— Ну о грядущих альбомах пока рано говорить. Давайте об «Обратной стороне». На новые старые песни будете снимать новые клипы?

— Вероятнее всего, нет. Это, конечно, не закрытый вопрос. Но все-таки, даже несмотря на то что для нас этот альбом более чем новый, почти у всех песен есть видеоклипы. Более того, сейчас в них нет никакого смысла. На нашем рынке и в наших условиях это можно делать только в том случае, если у тебя есть какие-то шальные деньги, абсолютно сумасшедшие идеи и происходит какое-то возгорание.

— Сольными экспериментами занимаетесь?

— Да. Несколько лет назад у меня вышел трек «Шопинг». Сейчас тоже экспериментирую, но в Англии. Там можно как-то развиваться. Я даже размышляю, снимать ли мне сольный видеоклип на песню Have a nice flight, которая родилась совсем недавно. Это такая хулиганская композиция совсем не в духе «Ногу свело» и даже не в духе того, что я делал раньше.

— То есть сольные проекты только для Запада?

— Пока только для себя. Но, естественно, это будет экспортировано на родину. Именно экспортировано, потому что изначально я хочу, чтобы это было ликвидно за пределами России. А это уже другая история и другая логистика.

— А как насчет экспериментов в области кино и театра (Покровский играл главную роль в спектакле Живиле Монтвилайте «Очищенные». — РБК daily)?

— Ну, Жужа уже несколько лет живет в Камбодже. А если говорить о театре вообще, то я им не собираюсь заниматься, потому что с точки зрения профессии интереса никакого не испытываю, хотя как зритель восхищаюсь этим искусством. Что касается кино, то ситуация примерно та же. Но к кинематографу у меня существует слегка потребительское отношение. То есть если мне будет что-то предложено интересное, то буду работать. Недавно мы написали музыку для фильма «На Байкал». Это лента про Бурятию. У нее была успешная премьера в Улан-Удэ и Иркутске. А сейчас появились надежды на то, что картина даже выйдет в российский прокат.

Источник: rbcdaily.ru

Добавить комментарий