На входе в бурановский сельский клуб к доске приколочено расписание ближайших мероприятий: 21 апреля Кузьыликар приглашает гостей; 29-го фестиваль Хрустальный башмачок. Рядом режим работы кружков и клубов: две танцевальные группы, две драматические, ВИА, а также клуб ветеранов Пукон корка. В полутемном зале негромко играет переведенная в миди фонограмма песни Шевчука Это все: Бурановские бабушки готовят ее исполнение в переводе на удмуртский к грядущему культурному мероприятию (Мы первые два куплета вообще не поняли о чем это, сообщает худрук ансамбля Ольга Туктарева, а третий почти дословно перевели). В углу сцены стоит стол с пультом. На колонке пылится диск Супердискотека 8090-х видимо, он пригодится на дискотеке, которая, если верить той же доске объявлений, проходит субботними вечерами: вход 20 рублей, штраф за курение в помещении 100 рублей, за хулиганские действия 200. На другой колонке я замечаю рукописный отрывок сценария самодеятельной театральной постановки; правда, о чем он понять затруднительно, поскольку реплики выглядят примерно так. Юля: Мон нырысь уг пуксьы, уг/Тиледлы мон верасько; Вера: Ти бере гинэ мон но гань-гань пукой. За развитием драматического сюжета проследить не удается: меня ведут в подсобку, в дверях появляется немногословная Зоя Сергеевна Дородова 1941 года рождения, решительным движением вынимает из-под мониста маленькую бутылку темной настойки и протягивает рюмку. Надо, разводит руками Туктарева. Вы же с дороги. У нас так принято. Это хорошее, как лекарство, на 24 травах настояно. Легенда Италмаса называется. Да ты полную-то не наливай! Человеку плохо станет. Еще через пару минут в комнату широким шагом заходит Галина Николаевна Конева и зычным голосом запевает Вдоль по Питерской.
На входе в бурановский сельский клуб к доске приколочено расписание ближайших мероприятий: 21 апреля Кузьыликар приглашает гостей; 29-го фестиваль Хрустальный башмачок. Рядом режим работы кружков и клубов: две танцевальные группы, две драматические, ВИА, а также клуб ветеранов Пукон корка. В полутемном зале негромко играет переведенная в миди фонограмма песни Шевчука Это все: Бурановские бабушки готовят ее исполнение в переводе на удмуртский к грядущему культурному мероприятию (Мы первые два куплета вообще не поняли о чем это, сообщает худрук ансамбля Ольга Туктарева, а третий почти дословно перевели). В углу сцены стоит стол с пультом. На колонке пылится диск Супердискотека 8090-х видимо, он пригодится на дискотеке, которая, если верить той же доске объявлений, проходит субботними вечерами: вход 20 рублей, штраф за курение в помещении 100 рублей, за хулиганские действия 200. На другой колонке я замечаю рукописный отрывок сценария самодеятельной театральной постановки; правда, о чем он понять затруднительно, поскольку реплики выглядят примерно так. Юля: Мон нырысь уг пуксьы, уг/Тиледлы мон верасько; Вера: Ти бере гинэ мон но гань-гань пукой. За развитием драматического сюжета проследить не удается: меня ведут в подсобку, в дверях появляется немногословная Зоя Сергеевна Дородова 1941 года рождения, решительным движением вынимает из-под мониста маленькую бутылку темной настойки и протягивает рюмку. Надо, разводит руками Туктарева. Вы же с дороги. У нас так принято. Это хорошее, как лекарство, на 24 травах настояно. Легенда Италмаса называется. Да ты полную-то не наливай! Человеку плохо станет. Еще через пару минут в комнату широким шагом заходит Галина Николаевна Конева и зычным голосом запевает Вдоль по Питерской.
На входе в бурановский сельский клуб к доске приколочено расписание ближайших мероприятий: 21 апреля Кузьыликар приглашает гостей; 29-го фестиваль Хрустальный башмачок. Рядом режим работы кружков и клубов: две танцевальные группы, две драматические, ВИА, а также клуб ветеранов Пукон корка. В полутемном зале негромко играет переведенная в миди фонограмма песни Шевчука Это все: Бурановские бабушки готовят ее исполнение в переводе на удмуртский к грядущему культурному мероприятию (Мы первые два куплета вообще не поняли о чем это, сообщает худрук ансамбля Ольга Туктарева, а третий почти дословно перевели). В углу сцены стоит стол с пультом. На колонке пылится диск Супердискотека 8090-х видимо, он пригодится на дискотеке, которая, если верить той же доске объявлений, проходит субботними вечерами: вход 20 рублей, штраф за курение в помещении 100 рублей, за хулиганские действия 200. На другой колонке я замечаю рукописный отрывок сценария самодеятельной театральной постановки; правда, о чем он понять затруднительно, поскольку реплики выглядят примерно так. Юля: Мон нырысь уг пуксьы, уг/Тиледлы мон верасько; Вера: Ти бере гинэ мон но гань-гань пукой. За развитием драматического сюжета проследить не удается: меня ведут в подсобку, в
Это как лекарство, на 24 травах настояно. Да ты полную-то не наливай! Человеку плохо станет
Белый снег, серый лед на растрескавшейся земле. Туалет типа сортир на заднем дворе деревенского клуба. Два потихоньку разваливающихся элеватора на краю деревни геометрично структурируют блеклый пейзаж, уходящий в бесконечность. Заснеженная проселочная дорога зачем-то пересыпана песком, под ногами чавкающая жижа. Где-то вдалеке, чуть пошатываясь, движется фигура в черной куртке и черной шапке. Вспоминается песня про деревню с последнего альбома группы Кровосток. Только что из Бураново уехали корреспонденты Немецкой волны и я представляю себе, с каким восторгом неофита они месили здешнюю заповедную грязь. Не поймите неправильно, в Бураново очень красиво как бывает красиво во всяком захолустье, куда приезжаешь с отчетливым знанием того, что не проведешь здесь более четверти суток. Бурановские бабушки меж тем провели здесь по шесть-семь десятков лет и только в последние годы регулярно выбираются во внешний мир, на концерты. В Кремлевский дворец (там их уже узнают гардеробщицы). В Эстонию. В Канны на открытие Русского дома. В храм Христа Спасителя на мероприятие, проводящееся фондом Центр развития русского языка, руководителем коего является Людмила Путина. И через месяц в Баку, на финал Евровидения. Каждая бабушка купила себе по карте мира и отмечает там города, в которых они побывали, рассказывает продюсер группы Ксения Рубцова. А сейчас они даже азербайджанско-русские разговорники приобрели. Так что они подходят к вопросу очень основательно и серьезно.
Песня, с которой бабушки поедут на Евровидение в Баку
Бурановские ландшафты плохо вяжутся и с Евровидением, и с порталом YouTube, обеспечившим Бабушкам первый всплеск популярности, и с газетными заголовками вроде Исламисты грозят убить Бурановских бабушек или Бурановские бабушки дали откровенное интервью. История успеха Бурановских бабушек последовательность случайных сцепок событий и ловких коммерческих решений, смесь локального подвижничества с рыночной поп-конъюнктурой, оправданный парадокс. Парадная биография коллектива гласит, что он существует более 40 лет, но с тем же успехом можно было бы сказать, что и 400 (или когда там основано Бураново), столько, сколько в этой деревне в принципе пели песни. Нынешний сюжет закрутился в начале нулевых, когда в деревню приехала вышеупомянутая Ольга Туктарева; тогда ей было чуть за тридцать, сейчас чуть за сорок, но здесь Бабушками руководит именно она. У меня образование театральное, а я сама из соседней деревни, объясняет Туктарева. Вышла замуж, переехала в Бураново и стала здесь работать в сельском Доме культуры. Изначально с детьми занималась театром, но возникла такая проблема: удмуртская литература очень молодая, никакой детской драматургии вообще почти нет. Решила попробовать взяться за обрядовые вещи, фольклор. Поняла, что это страшно интересно. А тут и Бабушки возникли. В этом составе мы лет 12. Изначально то есть Бурановские бабушки были простой деревенской самодеятельностью, призванной разнообразить досуговые занятия шести сотен жителей. Помогла близость к Ижевску и предприимчивость Павла Поздеева, режиссера, основателя промогруппы Юмшан и энтузиаста местной культуры. В 2004-м в рамках фестиваля Новая песня древней земли он придумал гастрономический хеппенинг Перепечи против пиццы: предполагалось, что деревенские аборигены на главной ижевской площади будут готовить традиционные пироги и конкурировать с местными пиццериями за любовь горожан. Пиццерии, правда, в итоге отказались зато по чьему-то совету из Бураново были выписаны бабушки, которые поставили на площади печь и с песнями и плясками наторговали за день на 3 тысячи рублей. Еще через четыре года Поздеев получил от удмуртского Министерства национальной политики заказ на проведение мероприятий по продвижению национального языка, придумал музыкально-эстетский цирк, рефлексирующий о проблеме удмуртского акцента, свел этнопевицу Машу Корепанову с ансамблем STOMP и снова вспомнил о бабушках. Так они запели на удмуртском Цоя и Гребенщикова, так их сняли на камеру местные телевизионщики, так Бурановские бабушки превратились в мем и попали в телевизор.
Бурановские бабушки, поющие Прогулки по воде, почти что наш Nouvelle Vague
Вся эта рок-музыка расцветала в пору моей молодости, так что мне достаточно легко было это перевести, сообщает Туктарева. А бабушкам, конечно, было в новинку. Их сначала отпугнула Звезда по имени Солнце, но я сделала хитрый ход конем рассказала про Цоя. Что он был за человек, как жил, о чем пел. Они послушали еще раз. А я же как понимаю этот текст? Я человек деревенский, меня всегда давит городская атмосфера, мне всегда казалось, что город подавляет человека, его нутро творческое, здоровье; город для меня вообще чужероден. Я в песне это видела, а бабушки послушали и говорят: нет, это песня о нашей жизни! Весь мир как этот большой город! Надо же, думаю, бабушки гораздо мудрее меня. За Цоем и Городом золотым последовала зарубежная классика Smoke on the Water, Шизгара, Hotel California, тоже на удмуртском, зачастую с разночтениями с первоисточниками. Ну о каких отелях могут бабушки петь?! Мы пели о том, что есть замечательные места по всему миру бескрайние степи, глубокие моря, непроходимые леса, но нам все равно ближе своя Удмуртия и свой язык. А под Шизгару частушки подогнали. Исполнялось все это ровно так, как и может исполнять ансамбль из деревенского клуба: нестройным хором под одну гитару, а то и вообще а капелла. Идея, в сущности, блистательная инвертировать новый городской фольклор, все те песни, что орут в подворотнях, коверкая слова и ломая аккорды, обратно в исконную традицию, подойти к ним с точки зрения вечности, в которую они уже и так попали; в сущности, Бурановские бабушки, поющие Прогулки по воде, это ведь практически наш ответ первому альбому Nouvelle Vague (причем с похожими последствиями). Идея, блистательная настолько, что Ксения Рубцова, директор Людмилы Зыкиной, тогда создававшей свой мелкопоместный продюсерский центр, углядев бабушек весной 2009-го на вечеринке в родном Ижевске, через некоторое время предложила им поучаствовать в юбилейном торжестве народной певицы и перевести на удмуртский зыкинскую Снег-снежок (жест, в сущности, диаметрально противоположный операции с Цоем, но на это уже никто не обращал внимания). А потом, когда Бабушки взорвали зал, заключила с ними контракт. А потом выдвинула их на Евровидение. В первый раз, когда ансамбль пел сугубо аутентичную вещь Длинная-длинная береста и как сделать из нее айшон, аккуратно сдобренную электронным битом, Бабушкам отрядили первое место. В этом году продюсер прибегла к композиторской помощи местного поп-олигарха Виктора Дробыша, тот набросал к удмуртскому куплету евродэнс-припев и вышла триумфальная Party for Everybody. Я не хотел иметь ничего общего с Евровидением, но когда увидел бабулек, растрогался и подумал: почему бы и нет, можно приколоться, хохочет в трубку Дробыш. Вот и прикололись. Для меня в этом был такой спортивно-человеческий интерес. Я и не хотел-то поначалу, потому что боялся стать для Бабушек бестолковым персонажем, написать что-то, с чем они не пройдут, а потом будут обламываться и винить меня. А получилось, что мы победили. А победителей не судят правильно? Победителей не судят к победителям выстраивается очередь. Она, собственно, и так стояла последнюю пару лет. Бабушки пели с Бутусовым перед многотысячной толпой опен-эйра Рок над Волгой, пели с Тимати и Фабрикой, встречались с Петросяном, Резником и Пугачевой. Журналисты Би-би-си учили их произносить имя и фамилию Энгельберта Хампердинка. У группы появились фанаты-японцы. В какой-то момент ангажементов стало так много, что Бабушки перестали выезжать на корпоративы. Деньги на восстановление бурановской церкви (цель, замаячившая на горизонте по ходу развития событий) собираются и так в мае уже должна начаться постройка стен.
Звезда по имени Солнце: бабушки на первом этапе большой карьеры
Не устаете? спрашиваю бабушек. Те хором смеются этот вопрос им задает каждый первый. Бабушки вообще много смеются и куда меньше говорят; больше всего интереса в ходе часового разговора вызывает полемика о времени высадки картошки в огороде: кто-то собирается успеть до Евровидения, кто-то ссылается на опыт предков и говорит, что было время и в июне сажали. В остальном все вполне благодатно. Какие вам нравятся артисты эстрады? Все! А передачи на телевидении? Все! А как вам Москва? Шумная больно Москва ваша, сообщает Конева, которая вообще тут явно фронтвумен. Пробки. Все в машинах, где москвичи-то?! По улице они ногами не ходят. А вечером смотришь окна горят. А заграничные гастроли наверное, они должны были произвести впечатление? Все очень интересно! Ну а конкретнее? Как в сказке побывали. Во Франции видели бабушек с дедушками в трусиках одних на пробежке. Мы ведь так на улицу не выйдем! А они к нам еще фотографироваться просятся, а языка-то не знаем мы! А еще странно вот в Ниццах мы сели на самолете, и там гора высокая, и на ней дома многоэтажные. Как они там живут?! Мы на земле, а они на горе. И деревья у них растут на балконах, большие такие. Мы в гостинице были так там напротив мужик все усаживал, пересаживал, поливал. А в деревне меняется жизнь? Меняется, говорят, работы нет, молодежь уезжает. Раньше-то как работали без выходных! сердится Галина Николаевна. А теперь совхоз развалился. Еще и леса рубят. Вот соседний лес как было красиво, а теперь не пройти. Это ведь не мы разрешаем, это кто-то разрешает. Хоть с топором к ним выходи навстречу драться. А как вам было на отборочном туре Евровидения? Они там все это у-у-у-у орут английское и в трусиках стоят. Так у вас же, говорю, тоже английское. У нашей песни в куплете слова знаешь какие? Мать говорит белую скатерть накрываю, сыновей своих дожидаюсь, зеленое платье надела, белый платок, тесто замесила, пироги буду печь, даже собака радуется и кошка радуется. И припев английский идемте танцевать. А мы же перевода не знали. А как перевели все сошлось.
Одно не очень понятно: церковь благое дело, но ведь очевидно, что Евровидение вряд ли сильно увеличит капитализацию Бабушек, про них и так уже все знают, их и так уже всюду зовут; зачем это им самим? Слово берет худрук. Мы тоже с бабушками говорили а надо ли было речку мутить? И думаем, что надо. Вон ведь какой всплеск интереса. Люди-то соскучились по народной песне. Это, конечно, не идеальный вариант, но сам факт! И очень важно, чтоб люди знали, что в этом возрасте все что угодно можно делать. Мы же были во Франции, видели, как у них пенсионеры живут. А у нас? Если на пенсию вышел, то уже списанный человек. Считает копейки, слушает свои болячки, и все жизнь закончилась. Неправильно же это! Резонный тезис, который, впрочем, приобретает дополнительное измерение, если вспомнить, что самой младшей из Бабушек, не считая Туктареву, столько же лет, сколько певице Мадонне. А продвижение удмуртской культуры, с которого все начиналось? Конечно, важно! Для нас масштаб не важен, важно то, где мы живем. Мы видим, как меняется отношение детей к нам. Мы раньше выходили на сцену с народными песнями, а они же все протяжные, по 20 минут, ну и реакция такая была ну все, опять бабушки вышли, вспоминает Туктарева. А сейчас? Ух, бабушки, ах, бабушки! Я боялась, что песни уйдут вместе с ними, а теперь они у молодежи в телефонах звучат. Мы еще берем старинные песни, делаем аранжировку и на дискотеке идет зажигательно.
Визит в Бураново вызывает у городского жителя редкое умиление примерно как у Незнайки в конце Незнайки на Луне: у него захватило дыхание, когда он увидел над головой яркое голубое небо с белыми облаками и сияющее в вышине солнышко. Штука в том, что на этот счет имеются и другие мнения. Мне алкоголики говорят: мы гнилые снаружи, а эти куркули внутри! практически колотит кулаком об стол энергичная женщина Зоя Лебедева. Ольга проплаченный культработник, она и Шевчука может, и попсу дикую, а в народной культуре песня была сакральной! Эти тщеславные старухи всегда были куклами при системе! Лебедева родилась в Бураново, училась в Москве, была вхожа в диссидентский круг, потом вернулась в родную деревню налаживать коммуникацию современной культуры с традицией и потерпела поражение. В начале нулевых она сделала масштабный арт-проект Перепись, обойдя каждый двор в деревне и записав разговоры с жителями на видео, работала на полставки в клубе, но в конце концов рассорилась с Туктаревой на почве Бурановских бабушек, жажды славы и лояльности к попсе. Если верить Лебедевой, она пыталась устроить дело так, чтобы клуб был для всей деревни, а в итоге он только для самозваных звезд; если верить Лебедевой, деревня теперь разделена на две части одни бабушек одобряют и приветствуют, другие говорят, что это стыдно. Ей вторит Александр Юминов, еще один важный местный культурный подвижник, основатель Kama Records, выпускавший одновременно передовую ижевскую электронику и традиционный сельский фольклор и почти выпустивший некогда диск с кавер-версиями Бурановских бабушек (воспрепятствовал только-только подписавший контракт с коллективом Дом Зыкиной). Выясняются и другие любопытные подробности: что основала коллектив и дала ему первичный репертуар некая баба Лиза, которой сейчас за 80 и никуда ездить она просто не в состоянии; что та самая песня, с которой Бурановские бабушки зажигали на первом отборе Евровидения, была написана бабой Лизой на смерть мужа. Традиция это метафизика места, поясняет свою позицию Юминов. А когда глубоко личная, трагичная песня превращается в развлекательное скоморошество это чудовищно далеко от традиции. Это демонстрирует, что традиция ничего не значит; и самое страшное, что эта демонстрация исходит от самих носителей культуры. Изнутри все это выглядит достаточно неприятно. А для внешнего мира это такая прикольная вещь.
Мы в политику не лезем. У нас свое хозяйство. Ну что, глаза тебе хитрые сделать?
История бурановских бабушек это действительно во многом про то, какие приключения происходят с традицией в свете наступающего общества потребления, про то, как функционирует этот самый былинный народ. После коллективного заседания с бабушками в бурановском клубе мы идем на экскурсию в гости к Галине Николаевне Коневой посмотреть, как в Бураново, собственно, живут. Бабушка показывает черно-белого кота Артиста, кормит козу, разговаривая с ней на удмуртском, и хвастается телевизором с большой панелью, одобрительно отзываясь о программе Время, передаче Пусть говорят и сериалах телеканала Россия. На табурете я замечаю газету Аргументы недели с разоблачительной статьей о том, какие страшные криминальные элементы баллотируются в Думу от КПРФ, и решаю-таки задать неуместный вопрос: ходили ли бабушки на выборы? Ходили в Москве, всем коллективом. И за кого голосовали? За Путина, говорит Конева. Пока Путина не поставили, мы по три месяца пенсию не получали. А с тех пор всегда есть, а пока пенсию дают жизнь продолжается. Подождите, говорю, а как же то, что в деревне работы нет, лес вырубают? А, это у нас местные тут, республика. И вообще мы в политику не лезем. У нас свое хозяйство. Ну что, обращается она к фотографу, глаза тебе хитрые сделать? Мне приходит в голову, что при всей своей китчевости, при всей нелепости дробышевская Party for Everybody являет собой крайне удачную звуковую метафору жизни удмуртской деревни. Пространства, где кругом лежат снега на все четыре стороны, а в красном углу стоит телевизор. Ситуации, в которой протяжный напев, свидетельствующий о неизбывной и неизменной вечности, перебивается ультимативной положительной программой: камон энд дэнс.
Или, как пел один автор, которого Бабушки перекладывали на удмуртский, мы будем делать все, что мы захотим, а сейчас мы хотим танцевать.
Источник: afisha.ru