Для недавнего выпускника Российской академии театрального искусства (ГИТИС) Дмитрия Белянушкина нынешняя работа в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко стала первой полномасштабной постановкой. Задача была не из простых — поставить современную музыку, которая традиционно воспринимается слушателями с трудом.
Для недавнего выпускника Российской академии театрального искусства (ГИТИС) Дмитрия Белянушкина нынешняя работа в музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко стала первой полномасштабной постановкой. Задача была не из простых — поставить современную музыку, которая традиционно воспринимается слушателями с трудом.
Дмитрию предложили сочинения двух композиторов-женщин: «Песни у колодца» Елены Лангер и «Слепых» Леры Ауэрбах. Обе уже давно живут за пределами России, активно работают и пишут по заказу известных музыкантов. Дмитрий Белянушкин говорит, что взялся за этот непростой материал с энтузиазмом:
«Я поставил задачу, не какие-то выкрутасы делать режиссерские, а попытаться сделать наоборот. Раз это современные композиторы, чья музыка никому не известна, особенно в России, нужно было сделать эту историю внятно и ясно, чтобы ребенку было понятно. Удивить публику можно ведь не только тем, что на сцене кто-то разделся или унитаз поставить, удивить публику можно стилем, картинкой, идеей».
— «Дядя Ваня» из Вахтанговского театра триумфально завершил русский сезон в Лондоне
Если сочинение Леры Ауэрбах самим автором задумано как опера, то «Песни у колодца» Елены Лангер на фольклорные тексты — это, по сути, вокальный цикл, который было решено превратить в спектакль. Композитор говорит, что Дмитрий предложил ей поменять последовательность номеров, вычленил драматургическую линию, внеся таким образом свой вклад в создание произведения. В постановке задействованы и молодые певцы, от которых Дмитрий требовал не только вокального мастерства:
«Для меня важно было, чтобы артист пытался действовать пением и чтобы он мог двигаться при этом. Бывают абсурдные ситуации, когда артист с хорошим голосом говорит, что не может повернуть голову, потому что в этот момент поет. Поэтому я заставлял их и ползать, на четвереньках петь, лежать и все, что угодно. Но акробатику я от них не требовал, для меня было важно, чтобы люди были еще и артистами.
Дмитрий Белянушкин говорит, что прежде всего его интересует музыкальный театр. В этом жанре он и намерен в основном работать:
«Это, наверное, самый сильный вид искусства. Здесь персонаж настолько погружен, настолько психофизический аппарат его напряжен, что он не может уже говорить, он поет. Это что-то над бытовым рассказом. Драматический театр я тоже люблю и, по возможности, буду ставить спектакли, но музыкальный театр, конечно, имеет волшебную силу».
За плечами у Дмитрия работа не только в музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко, но и постановка в Воронеже. В ближайших планах также работа в провинции. Его интересует как сотрудничество с современными авторами, так и трактовка классики. Несмотря на порой негативную реакцию российской публики на необычные или непривычные интерпретации знакомых произведений, молодой режиссер полон решимости и готов экспериментировать:
«Современный зритель, когда идет в театр, мне кажется, должен понимать: он идет на режиссера. А режиссер, хотят этого критики или нет, он уже как художник, он — соавтор. Никуда от этого не денешься. Может быть, в какой-то момент все это прекратиться, и все скажут, что устали. Скажут: „Дайте на прямой контакт!“
Источник: rus.ruvr.ru