Знаменитые российские рок-тяжеловесы группа «Ария» записала альбом «Феникс» с новым солистом Михаилом Житняковым. В концертный тур группа также отправится в новом составе. О том, где и как нашли «арийцы» солиста, об отношениях в коллективе и о перспективах группы рассказали Владимир Холстинин и Михаил Житняков.
— Миша родился в том момент, когда вы уже выступали в самодеятельности. Разница в возрасте ощущается?
Знаменитые российские рок-тяжеловесы группа «Ария» записала альбом «Феникс» с новым солистом Михаилом Житняковым. В концертный тур группа также отправится в новом составе. О том, где и как нашли «арийцы» солиста, об отношениях в коллективе и о перспективах группы рассказали Владимир Холстинин и Михаил Житняков.
— Миша родился в том момент, когда вы уже выступали в самодеятельности. Разница в возрасте ощущается?
Холстинин: Мы никакой разницы не ощущаем. Нас связала музыка, а она на возраст внимания не обращает. Тем более, что, когда делаешь общее дело, ничего и не заметно. Если в зеркало не смотреться. Да и в обычной жизни, мы постоянно общаемся с молодежью, так что на нас не давит «бремя лет».
Житняков: Я хорошо воспитан и пытался общаться на вы. Но ребята сразу пресекли это, сказав, что музыканты — люди без возраста, тем более, мы работаем вместе, в одном коллективе. Так что этот барьер мы преодолели. А когда начали работать над альбомом, все стали равны.
— «Ария» — группа устоявшаяся, наигранная, классическая. А вы, Миша, человек молодой. Как быстро вы смогли совпасть по тексту, музыке, характеру?
Житняков: Мне давно нравился репертуар группы «Ария» как по музыкальной составляющей, так и по смысловой нагрузке текстов. Нравилась тема противостояния добра и зла, я считал ее близкой для себя, и ребята всегда умели ее удачно доносить.
— Давайте о «давно» поговорим. У вас специальное музыкальное образование?
Житняков: У меня вообще нет никакого музыкального образования.
— Как же вы догадались, что у вас есть голос?
Житняков: Все началось еще в школе. Я мечтал петь песни под гитару, потому что понял — при таком раскладе у меня открываются большие возможности. Выучился играть, и стал петь все подряд от песен Цоя до военного репертуара. Всем вокруг нравилось.
— Наверняка еще и успехом у девушек пользовались…
Житняков: Собственно, песни под гитару помогли завязать знакомство с девушкой, которая потом стала моей женой. Сначала я «выступал» во дворе, пока не понял, что хочу большего. Не сказать, что на сцену…
— Не лукавьте, на сцену всем хочется.
Житняков: Не скрою, доля здорового тщеславия во мне есть. Хорошо, захотелось на сцену, и лет в 14 я попал в вокально-инструментальный детский ансамбль — был такой кружок в местном ДК. Я пришел на прослушивание, сыграл что-то, и меня взяли. Так и пошло — я играл на гитаре, а 10-летние девчонки пели. Но однажды наш руководитель запаздывал, и от нечего делать я взял гитару, подошел к микрофону и попытался что-то напеть. Он вошел, услышал и сразу предложил: «Давай на 9 мая попробуем сделать программу». Так песни «Смуглянка» и «Поручик Голицын» стали моим полноценным дебютом на сцене.
Потом ребята постарше решили сколотить группу, но эстраду они исполнять отказывались, так что тогда я впервые примерил на себя вокал группы «Ария». Мне попался сборник «2000 и одна ночь», и так он мне понравился, что я стал мечтать работать в этом направлении.
— Так оно и случилось?
Житняков: Да… Мечты сбываются. Своей музыки мы не писали, исполняли «Черный кофе», «Арию», Игоря Куприянова и даже Владимира Кузьмина. Но пели для своих, а потом я познакомился с группой «Гран „КуражЪ“ из Бронниц — ребятам не хватало вокалиста. А, услышав, как я исполняю песни группы „Ария“, они предложили мне выступать с ними.
— А рок-группы не протестовали против того, что молодежные ансамбли фактически наживались на славе монстров русского рока?
Холстинин: Ну, это же не запрещено. Для того и сочиняем песни, чтобы они нравились людям, чтобы они их пели.
— А хорошо Миша «исполнял песни группы „Ария“?
Холстинин: Хорошо. Поэтому мы его и взяли. У нас даже не было ни кастинга, ни особых поисков. Мы сразу взяли Михаила. Мы не колебались, не сомневались.
Житняков: Однако, прослушивание все равно было.
Холстинин: Формальное — конечно. Надо же было страху нагнать. Мы всей группой собрались, микрофон в студию, Мишу отправили за стекло, включили композиции с альбома «Кровь за кровь», он спел. После чего посовещались и сказали, что нас все устраивает.
Житняков: Но я-то не ожидал такого стремительного развития событий и, честно говоря, опешил. Взял паузу, думал несколько почти неделю…
— Какие нынче молодые рок-музыканты, их приглашают, а они колеблются!
Житняков: Понимаете, согласие на работу в группе «Ария» полностью переворачивало мою жизнь. Я осознавал, что то, чем я занимался раньше от меня уйдет, и мне придется распрощаться со своими привычками, устоями.
Холстинин: Спать будешь теперь по 4 часа, и если будет где. Мыться, когда будет вода…
Житняков: На самом деле не тяготы гастрольной жизни меня смущали. Я к этому времени сформировался как личность, у меня были работа, семья. И я прекрасно понимал, что изменения коснуться не только меня, но и моей жены. И нам надо было это обсудить вместе.
— Володя, вы подобрали какого-то положительного героя — он советуется с супругой, однако не боится трудностей…
Холстинин: Мы были не такими — выбрали себе дорогу и поперек родителей, и поперек друзей, нас даже в тюрьму пытались посадить. Когда мы играли в группе «Альфа», приехали к нам на трех машинах люди в плащах и с папочками. Взяли первого человека: «Что тут, концерт? Почем купил билеты?» «За 7 рублей». А при коммунизме нельзя было играть концерты за деньги, получалась статья «Групповое частное предпринимательство в особо крупных размерах» — 5 лет с конфискацией. Кстати, тогда пострадал Дюша Романов из группы «Воскресение» — он отсидел 9 месяцев, и мы попали. Так что мы не были положительными.
Житняков: Тогда еще и времена были такие, что все музыкальные направления строились на противостоянии политическому строю. Сейчас ситуация изменилась, стало больше свободы — со сцены так уж точно можно петь, что угодно. И не то, что тебя оштрафуют, наоборот, станут везде приглашать. Поэтому мне приходится быть дипломатом — я попытался сделать так, чтобы мое решение устроило всех.
— Миша — он какой по характеру?
Холстинин: Он человек серьезный, взвешенный и умный. Он не совершает импульсивных поступков. И это хорошо, что он так ко всему походит. Когда группа только создается, людям легко простить какие-то ошибки. А когда за тобой 26 лет жизни…
— Разве рок, металл — это не страсти, эмоции?
Холстинин: Конечно. Но и ответственность за то, что ты делаешь перед коллективом, в котором ты работаешь. Поэтому нам было приятно, что он оказался именно таким. На самом деле, сейчас мы поедем в тур, и там мы все про него узнаем. И через месяц-другой мы вам обязательно расскажем, как он реагирует на отсутствие туалета.
Житняков: Друзья познаются в беде. Надеюсь, что я еще во многом раскроюсь для группы, но — не разочарую.
— Я задам вопрос неприличный, а вы сами решайте, отвечать или нет. Миша ушел с работы. Изменил жизнь. Слава — будет ли она у него, мы пока не знаем. А финансовая сторона? На гонорары группы «Ария» можно жить?
Холстинин: Жить-то можно. Но он ушел с очень хорошей работы. И все, кому я говорю об этом, отвечают одно — во, дурак! Была перспектива, соцпакет, транспорт. Но он должен петь, его голос должен принадлежать людям. Менеджеров тысячи, а такой голос…
Житняков: Вышло, что я пытаюсь ухватить журавля в небе, а синицу уже упустил. Но я не жалею. Я решил, что лучше один раз попробую и обожгусь, чем потом всю жизнь себя буду корить, что был шанс, а я им не воспользовался.
— С новым солистом вроде разобрались. Но ведь был другой, многими любимый. Тем более, что поклонники, как известно, всегда знают, что лучше для группы. Как фанаты отнеслись к тому, что Беркут ушел?
Холстинин: По-разному. Кто-то желает удачи и пишет, раз мы так решили, значит, были причины. А некоторые очень гневно пишут: никогда больше не пойду на «Арию». Учат нас, как надо было поступить. Так что Мише придется выдержать некоторое давление. Но люди вообще не любят перемены. Даже если это перемены к лучшему, их все равно сначала воспринимают негативно. Да мы и сами долго не могли решиться на такой шаг. Ситуация складывалась неоднозначная.
— Бренд остается, а солисты меняются. Не боитесь, что вас начнут сравнивать с группой «Блестящие», где девочек-блондинок меняют как перчатки?
Холстинин: Когда создается некий союз единомышленников или семейный, люди всегда верят в лучшее. В то, что мы все равны, что мы всегда будем вместе идти по жизни и делиться радостями и трудностями. А через некоторое время выясняется, что кто-то один чувствует себя «равнее» других и думает — а зачем мне со всеми делить радости, я лучше им оставлю горести, а радости положу себе в карман. Остальным, сделав выводы, приходится двигаться дальше. Но бывают такие артисты, которые постоянно меняют состав, например Ричи Блэкмор так поступал с Rainbow. Или Deep Purple…
— Вы хотите сказать, что только в России смена солиста вызывает негатив и истерию?
Холстинин: Не знаю, что думали на Западе, а я переживал, когда из Deep Purple ушел Иэн Гиллан, и вместо него позвали Дэвида Ковердэйла. Первая же пластинка, которая вышла с Ковердэйлом мне не понравилась ужасно. Не было тогда интернета, а то я бы тут же написал им на сайт: «Полное, ну полное гавно! Разве можно такое петь?». Но интернета не было, поэтому я злобно говорил своему соседу в телефон: «Я сейчас Deep Purple включил — такая дрянь эта пластинка Burn, без Гиллана никогда не буду их слушать»…
— И?
Холстинин: А через неделю запоем слушал песни с того альбома и думал: это ж надо, какое новое дыхание появилось в группе. История повторяется, и по любому поводу — поменялся вокалист, вышел новый альбом, сделали нестандартный ход, пригласили необычного артиста на концерт — мы всегда готовы, что сначала повалит негатив.
— А что будет с песнями, которые пел Беркут?
Холстинин: Думаю, что и мы и он будем их исполнять. Он имеет право на те песни, которые записал в нашем коллективе на двух последних альбомах. Он их вывел в люди, было бы неэтично запрещать ему их петь. Да у нас никогда и не было разногласий по исполнению ни Беркутом, ни с Кипеловым.
— Автограф-сессия уже была. Концерты только предстоят. Что планируется, когда.
Холстинин: Через неделю поедем…
— Тур в поддержку альбома?
Холстинин: Я бы не сказал, что в поддержку альбома, скорее наоборот, альбом в поддержку поездки. Раньше ведь как — выпускали диск, и, чтобы его хорошо продать, артисты ездили на гастроли. За концерты они ничего не получали, все уходило на организацию тех же концертов, но продажи приносили серьезные прибыли. В нынешней ситуации, когда носитель умер, и диски покупаются в таком незначительном объеме, что не могут покрыть расходы, затраченные на их производство, мы едем на гастроли, чтобы жить и чтобы иметь возможность оплачивать студию, инструменты, аренду базы. Вот и получается, что альбом в поддержку тура. Без альбома не поедешь. Все спрашивают: «А программа новая будет? Стаааааарая? Тогда не пойдем». Приезжаешь — первый вопрос: «А старые песни будете исполнять?».
— А Миша осилит старые песни?
Холстинин: Так он всю жизнь их исполнял.
— Но с вами-то никогда не работал.
Житняков: На самом деле с того момента, как был записан альбом, мы готовились и репетировали то, что будет играться в туре. И многие песни мне предстоит исполнять впервые с группой.
— Мне показалось, что из альбома «Феникс» выделяется песня «Бои без правил». Что она по-новому сделана.
Холстинин: Мы никогда ничего специально не меняем, если это случается, то само — надо доверять интуиции. Мы никогда не хотели ничего менять, чтобы кого-то удивить. Люди взрослеют, изменяются вкусы, взгляды. Иногда и музыка видоизменяется. Но, по большому счету, все наши альбомы в одной стилистике.
— То есть вам достаточно той славы и тех поклонников, которые сейчас есть у группы «Ария»? На перспективу вы не работаете?
Холстинин: Пусть теперь Миша думает о подрастающем поколении. А мы «в перспективе» будем сидеть в зале и между собой обсуждать: «Не, ну что это? А сет-лист — полный отстой. Вот в наше время Ария была настоящей».
Источник: vesti.ru