На новой сцене «Мариинского-2» разместились два оркестра, три солиста и сводный хор театра. За пультом стоял Валерий Гергиев. Всем этим огромным звуковым ресурсом дирижеру предстояло распорядиться рачительно, не упустив ни одной мелочи. Для Гергиева и для коллектива театра этот концерт стал первым обращением к масштабному опусу выдающегося британского композитора.
На новой сцене «Мариинского-2» разместились два оркестра, три солиста и сводный хор театра. За пультом стоял Валерий Гергиев. Всем этим огромным звуковым ресурсом дирижеру предстояло распорядиться рачительно, не упустив ни одной мелочи. Для Гергиева и для коллектива театра этот концерт стал первым обращением к масштабному опусу выдающегося британского композитора.
«Военный реквием» Бриттен написал в 1962 году, по случаю открытия собора св. Михаила в Ковентри. Собор был разбомблен немецкой авиацией, и восстановление его из руин символизировало для англичан неувядающую мощь нации и возрождение Британии после Второй мировой войны.
В творческой биографии Бриттена «Реквием» — важнейшее итоговое сочинение. Он применил здесь прием диалога вечного и сиюминутного, соединив канон заупокойной мессы с пронзительно личным и лирическим высказыванием «окопного» поэта времен Первой мировой войны Уилфрида Оуэна. Вневременное и актуальное, сияющий покой небес и животный ужас человека, оказавшегося в эпицентре кровавой мясорубки войны, — вот содержание сочинения, в котором разные пласты повествования спорят между собой, составляясь в противоречивое единство.
В «Реквиеме» отразились и скорбь Бриттена по погибшим друзьям, и страстный пацифистский призыв к ненасилию. Вместе с тем эта музыка отнюдь не ярко-эмоциональная: сдержанный тон высказывания, речитация и разнообразные градации пиано — таковы доминанты авторского стиля.
Именно в таком сдержанном ключе попытался представить «Военный реквием» Гергиев. Попытался — потому что, строго говоря, его первое обращение к этому опусу можно расценить как хорошую попытку — не более. Основные смыслы сочинения были донесены; однако в этой «экспликации» не чувствовалось высшей правды, подлинного, личностного проживания событий партитуры.
По части строительства формы и ясности выражения исполнение оставляло желать лучшего. Бриттен предельно четко цензурирует разделы, структура для него имеет первостепенное значение. Два плана, камерный и симфонический, подчеркнуто контрастны. У Гергиева «переключение» с общего плана на ближний пролетало незаметно, в общем потоке.
Разделы канонической мессы перемежаются лирическими эпизодами на стихи Оуэна, где в права вступают соло мужских голосов. Баритон Владислав Сулимский и тенор Александр Тимченко спели вполне культурно, обнаруживая подлинную музыкальность в фразировке и деликатных понижениях тона.
Сопрано задействовано в сакральных эпизодах сочинения. Партию поручили Анне Нетребко, поместив ее посреди оркестра, поодаль от авансцены. «Rex Tremendae», — заголосила примадонна, с размаху взлетая на октаву нону. Верхний регистр звучал у нее шокирующе резко; примадонна, не совладав с плавностью звуковедения, буквально брала высоту «силовым приемом».
Исполнение «Военного реквиема» Бриттена оставило двойственное впечатление. И было бы предпочтительней, если бы «Реквием» исполнили не «для галочки», но всерьез проникнувшись этическими ценностями и красотой уникальной и сложной партитуры.
Источник: rbcdaily.ru