Когда я пришёл учиться в первый класс (а было это, страшно сказать, в 1951 году), школа № 13 являлась…женской — обучение тогда было ещё раздельным, но, видимо, система эта себя уже изживала, на нарушения её смотрели сквозь пальцы, поэтому родители отдали меня в 13-ю. Рядом с ней стояла другая школа — 17-я, мужская семилетка. Именно в неё по идее я и должен был поступить, но семилетка считалась «хулиганской», репутация у неё была плохая, вот и отдали меня родители в более спокойную и респектабельную 13-ю. Надо сказать, что я был в нашем классе далеко не единственным исключением — в нём училось ещё около десятка мальчишек.
Когда я пришёл учиться в первый класс (а было это, страшно сказать, в 1951 году), школа № 13 являлась…женской — обучение тогда было ещё раздельным, но, видимо, система эта себя уже изживала, на нарушения её смотрели сквозь пальцы, поэтому родители отдали меня в 13-ю. Рядом с ней стояла другая школа — 17-я, мужская семилетка. Именно в неё по идее я и должен был поступить, но семилетка считалась «хулиганской», репутация у неё была плохая, вот и отдали меня родители в более спокойную и респектабельную 13-ю. Надо сказать, что я был в нашем классе далеко не единственным исключением — в нём училось ещё около десятка мальчишек.
Когда я пришёл учиться в первый класс (а было это, страшно сказать, в 1951 году), школа № 13 являлась…женской — обучение тогда б
Обе школы — и 13-я и 17-я находились недалеко от домика моей бабушки, где жила тогда наша семья. Вокруг было море разливанное таких же домишек — Восточные и Ремесленные улицы, рабочая окраина Омска.
13-я школа до сих пор располагается в том же солидном двухэтажном каменном здании, что и тогда. Уже в наше время, лет, однако, 15 назад, я случайно побывал в нём вновь. В частном, так сказать, порядке — просто пришёл в гости к Наде Собяниной, когда она тут директорствовала. С Надей (её — увы — в прошлом году не стало) в самом начале 80-х мы вместе работали в будущем Омском Литературном музее — организовывали его первую экспозицию.
Удивила меня тогда установленная на здании школы мемориальная доска. Оказывается, в годы войны здесь формировались два воинских соединения — 282-я Тартуская стрелковая дивизия и 712-й отдельный линейный батальон связи. А мы, школьники, ничего об этом не знали. Тогда как-то было не принято интересоваться историей своей школы. Вообще не принято было много говорить и о минувшей войне, хотя в 50-е годы она напоминала о себе на каждом шагу.
Тем более ничего не знали мы и о том, что когда-то, ещё до войны, школа наша носила имя А. С. Пушкина, присвоенное ей в 1937 году, когда вся страна отмечала Пушкинский юбилей — столетие со дня его гибели. Узнал об этом только нынче, когда из школы позвонили и стали настойчиво приглашать прийти к ним на День памяти А. С. Пушкина: оказывается администрация школы официально, через городскую Топонимическую комиссию добилась, чтоб имя великого поэта их школе было возвращено.
В тот день всё в школе было посвящено Поэту — все внеклассные мероприятия, классные часы и все уроки — не только литературы, истории или русского языка, но и биологии, алгебры, иностранного языка. Вот, например, темы некоторых занятий: «А. С. Пушкин auf Deutsch», «А. С. Пушкин — математический гений», «Имя А. С. Пушкина в истории, культуре и искусстве города Омска». А вечером ребят ждал Музыкальный театр — там в тот день давали балет «Руслан и Людмила».
Фото моей мамы вмонтировано в левой нижней части выпускной композиции, а в левом верхнем углу — изображение другой выпускницы, носившей такую же фамилию, — Тамары Болотовой, маминой однофамилицы и подруги. К сожалению, имею сведения ещё только о двух выпускниках. Рассказывала мама о Сергее Барчане (на фото он внизу, в галстуке-бабочке). Он был, что называется, «душой общества». В доме Сергея иногда по вечерам собирались худпромовцы — танцевали под патефон, читали стихи, в том числе — полузапрещённого Есенина. Умер он рано (от туберкулёза). О творчестве, о жизни, о себе…
Сходил на один из уроков и я. Послушал, как читают пушкинские стихи о любви сами ребята — одиннадцатиклассники, а потом немного рассказал о юбилее 37-го года. О том, каким грандиозным государственным праздником он был. О начавшем тогда выходить первом 16-томном Полном академическом собрании сочинений поэта, которое не утратило своего значения до сих пор. О небывалой по охвату и разнообразию материалов Всесоюзной пушкинской выставке, развёрнутой в Историческом музее. О сотнях библиотек, клубов, школ, населённых пунктов и улиц, получивших в тот год имя А. С. Пушкина. Рассказал я и о нашей любимой учительнице литературы — Симе Борисовне Протопоповой, которая здесь, в 13 школе, учила нас понимать Пушкина. До сих пор помню набор посвящённых жизни поэта открыток, который она приносила на свой урок и про который рассказывала, что приобрела его в Ленинграде именно в 1937 году, во время юбилейных торжеств. Набор этот был удивительно ярким, поэт запомнился мне изображённым весёлым и голубоглазым — до сих пор так и стоит в глазах.
В 1999 году, когда одно тысячелетие сменяло другое, и многие ждали в связи с этим чего-то особенного, каких-то небывалых перемен, Омская мэрия и редакция газеты «Вечерний Омск» задумали проект «Омск в ХХ веке: факты, события, судьбы». Курировать этот проект было поручено кандидату исторических наук Александру Ремизову и вашему покорному слуге. Мы с Александром Викторовичем готовили большие — на полосу, а то и на две — подборки материалов, в которых старались рассказать о местной истории с необычных, а точнее — с непривычных позиций. Например, в полосе, посвящённой 30-м годам, есть небольшая статья «Пушкиниана тридцать седьмого года», где говорится о том, как отмечался юбилей поэта в нашем городе. А рядом помещена моя беседа с видным омским учёным, доктором исторических наук В. М. Самосудовым (1926 — 2000), материал напечатан под характерным заголовком — «Планы расстрелов перевыполнялись…». Да, по жуткой иронии судьбы именно на «пушкинский» 1937 год пришёлся пик политических репрессий — до сих пор до конца непонятой странной войны, которую вела наша тогдашняя власть с собственным народом. В конце беседы я спросил у Вениамина Михайловича, какова, по его мнению, была конечная цель репрессий? Допустим, жестокость, с которой проводилась та же коллективизация, можно хоть как-то объяснить: за счёт выжимания всех соков из деревни осуществлялась необходимая, как воздух, индустриализация — впереди маячила большая война. Но чем объяснить массовые расстрелы ни в чём не виноватых людей, в том числе и тысяч опытных кадровых офицеров, прошедших Гражданскую, Халкин-Гол, Испанию? Ответ историка сегодня представляется мне несколько туманным: «На мой взгляд, — сказал он тогда, — сверхзадача всей этой жестокости была одна — подавить всякое сопротивление режиму, исключить самую малейшую возможность оппозиции, внедрить всеобщий страх и во что бы то ни стало удержаться у власти. Доносительство стало нормой поведения. Это поощрялось как проявление бдительности… Объявлялось: „Все мы — сотрудники НКВД“. Народ становился участником расправы с мнимыми врагами. А для режима уже сам народ становился врагом…» («Вечерний Омск», 27 апреля 1999 г.).
Насколько я понял, школа № 13 — сегодня одна из лучших в Омске. Недаром несколько лет назад она стала победителем Всероссийского конкурса в рамках национальной приоритетной программы «Образование» и получила грант в миллион рублей. На этот миллион для школы сделано немало хорошего. Например, вставлены современные окна, приобретены такие «крутые» компьютеры, в которых нет системных блоков — только клавиатура и экран, в него и упрятаны все «системные» премудрости. Трое педагогов школы стали (тоже недавно) лауреатами Всероссийского конкурса учителей и получили индивидуальные гранты по 100 тысяч рублей. И вообще — каждый второй в педколлективе чем-то награждён в последние годы за свою профессиональную деятельность — либо на федеральном, либо на региональном уровне. В учебном процессе упор здесь делается на изучении гуманитарных и общественных предметов, а следовательно можно надеяться, что история преподаётся так, что молодые люди в итоге по-настоящему задумаются, чем же был для нашей Родины 1937-ой «пушкинский» год. Продолжается процесс рассекречивания архивов НКВД, и кто знает, может быть, поколение нынешних старшеклассников приблизится к разгадке одного из самых мрачных и противоречивых моментов нашего прошлого.
Хорошо помню, как все мы, воспитанные в атмосфере «оттепели», характерной повышенным массовым интересом к литературе, зачитывались тогда Хемингуэем. Считалось за счастье иметь его чёрный худлитовский (то есть выпущенный в издательстве «Художественная литература») двухтомник, который вышел в 1959 году баснословным по нынешним «малотиражным» временам тиражом — 300 тыс. экземпляров — и тотчас же был раскуплен. Раскованный, свободный стиль Хемингуэя, искренность, абсолютное отсутствие заигрывания с читателем, грубоватый юмор, а главное — его демократизм, его внимание к горестям и радостям обыкновенного, «маленького» человека, которое было вполне сродни традициям русской литературы, — всё это завоевало любовь нашего читателя. Подкупали и подробности личной биографии автора «Прощай, оружие!» и «По ком звонит колокол»: его личное мужество, стремление всегда быть на острие событий. Молодые прозаики учились у нобелевского лауреата искусству строить диалог, пытались с его помощью писать не только «вширь», но и «вглубь» — имею в виду его знаменитый подтекст. Марлин
Нынче школа № 13 официально позиционируется как «школа диалога культур». Замечательное слово «диалог» — ведь именно диалог часто избавлял человека от многих и многих неприятностей. На сайте школы сказано: «Школа №13 обеспечивает условия для раскрытия духовного, интеллектуального и физического потенциала личности на основе освоения богатого наследия культуры, воспитывает чувство человеческого достоинства, независимость суждений, ответственность за свои действия, гражданственность, любовь к Родине». Прекрасные намерения! С ними никак не сочетаются слова, которые употреблялись выше, — «репрессии», «расстрелы», «доносительство». И это вселяет надежду.
Пока же школа торжественно сменила вывеску, сделано это было в тот же День памяти А. С. Пушкина: теперь над входом в школьное здание появилось изображение великого поэта. Надо полагать, теперь это уже навсегда.
Источник: chaskor.ru