Вчера стало известно, что на Бали утонул Владислав Мамышев-Монро.
В архиве Свободы сохранилось интервью с ним, взятое 5 августа 2012 года — в день, когда исполнилось пятьдесят лет со дня смерти Мэрилин Монро — актрисы, определившей образ художника.
Вчера стало известно, что на Бали утонул Владислав Мамышев-Монро.
В архиве Свободы сохранилось интервью с ним, взятое 5 августа 2012 года — в день, когда исполнилось пятьдесят лет со дня смерти Мэрилин Монро — актрисы, определившей образ художника.
…Хотелось бы вспомнить нашего соотечественника, замечательного художника Владислава Мамышева-Монро, который в начале 90-х примерил на себя сценический образ Мэрилин Монро и поэтому получил свое второе имя — Монро. Он стал одним из первых в России перформансистов, который вошел в этот образ. Мамышев-Монро, как теперь он известен, появлялся в этом образе на улицах, что вызывало невероятную реакцию — можете себе представить это в конце 80-х — начале 90-х годов!
— Почему именно Монро стала первым персонажем ваших перформансов?
— Это личная история. Моя мама невероятно была похожа на Монро в молодости. Поэтому, когда в кинотеатрах показали фильм Some Like It Hot (в советском прокате — «В джазе только девушки»), я просто автоматически переключился с мамы на эту более улучшенную версию. Мама была партийный работник, а Монро была уже абсолютно божественном созданием.
— Почему вы стали перевоплощаться в этот образ?
— Мной завладела абсолютно, как и многими миллионами граждан нашей планеты, — любовь к этой потрясающей женщине. Я бы никогда не решился, может быть, переложить этот образ на себя. Просто так сложились обстоятельства. Это был 1987 год, все мои друзья-художники в Питере тогда как раз снимались в фильме «Асса», а я ушел служить в армию. Я служил на космодроме Байконур. Это было очень скучно и очень далеко. Поэтому я от нечего делать, служа в армии, находясь в помещении детского клуба, который был отдан в мое распоряжение, решил удивить своих друзей-авангардистов в Питере, сделав фотографии в образе Монро. Их случайно нашел замполит. Таким образом, меня, благодаря Монро, даже раньше времени выслали из армии.
Это был скандал. Отправили проверяться в психиатрическое отделение, и я на полгода раньше оказался дома и очень активно включился в художественную деятельность именно с этим светлым образом на щите. Тогда Сергей Курехин, Тимур Новиков, искусствоведы из Русского музея были счастливы, что появился такой отчаянный человек, потому что это совпало с их чаяниями. Все так удачно сложилось. Я думаю, что подобным образом и в жизни художника Энди Уорхолла (он тоже обожествлял Мэрилин Монро) она сыграла какую-то немаловажную роль. Я считаю, что она, скорее, из разряда религиозных персонажей, нежели секс-символ, как это принято ей приписывать. Это образ любви, полная противоположность, скажем, образу Адольфа Гитлера, такое полностью олицетворяющее добро существо. Это образ идеальности, абсолютного самоотречения — ради того, чтобы приносить радость другим людям. Всегда, когда она позирует, неважно перед кем, она полностью отдает себя. Это такая странная самоотдача, почти возведенная в манию. Желание быть абсолютно perfect, совершенной.
— Монро прожила блестящую жизнь, пользовалась невероятным успехом. За этим последовала такая же яркая смерть. Насколько ее смерть сыграла роль в формировани ее образа? Если бы она прожила дольше, умерла старушкой, это что-нибудь изменило бы в ее образе?
— Разумеется. Она именно тем идеал, что ее точка акме является и точкой ее смерти. Она не стала потом опускаться, как это обычно бывает. Она — как цветок, который достигает своей максимальной красоты и погибает. Я так близок к обожествлению ее образа, — и не только я один, в том числе и из-за магии чисел. Она родилась в 1926-м году. Это зеркальное отражение года ее смерти — 1962-й. Ее возраст — ровно три 12-летних цикла китайского календаря. Даже трудно будет размышлять, если попытаться придумать ей какую-нибудь другую судьбу.
Другое дело, что я не совсем уверен, что она покончила с собой. В детстве я вырезал картинки и статьи про Монро из западной прессы в публичной библиотеке в Ленинграде. И меня поймали за руку, но я уже почти весь фонд вынес к тому моменту. Я изучил подробно первые журналистские расследования ее смерти. Было совершено отчетливое ощущение в первые дни, что там была почти поймана на месте преступления ее домработница Юнис Мюррей. Потом вдруг какие-то документы были потеряны, какие-то анализы подменены. Что меня потом толкнуло на подтверждение этих странных мыслей, что это все-таки была домработница, — это то, что, как ни странно, несколько лет назад, когда умер Майкл Джексон, опять возникла эта фамилия — Мюррей — человек, который делал инъекцию этой звезде.
А они чем-то похожи, Майкл Джексон и Монро, — не совсем, что ли, вменяемые люди в житейском понимании, полностью служащие более высоким соображениям. Так что в том, что касается Монро, я полагаю, это было убийство, — считает Владислав Мамышев-Монро.
50 лет прошло со дня смерти Мэрилин Монро, и то, что до сих пор существует такое количество теорий по поводу ее смерти, только добавляет мифологичности в ее образ. Вернемся к вопросу — почему ее так любили. У Василия Аксенова в одном из романов есть анекдот: некий писатель приезжает в «большой закавказский город» и видит, что там во всех кинотеатрах идет фильм «В джазе только девушки». Писатель ловит водителя, чтобы тот его подвез. И шофер ему говорит: «Артистка, фамилии пока не запомнил… Весь город влюбился. Такая женщина!.. Если она к нам приедет, я сразу к ней пойду! Мы с женой десять лет живем, хорошо живем, понимаешь, а все же я ей прямо сказал: „Если эта артистка приедет, я сразу пойду!“ И знаешь, дорогой, что мне жена ответила? Если, говорит, она сюда приедет, я тебе сама скажу: „Тофик, иди!“
— Она не приедет, — сказал писатель, — она, видишь ли, умерла еще в 1962 году. Покончила с собой.
— Что ты говоришь?! — вскричал шофер. — Как так может быть?! Я каждый день ее смотрю!
Перед красным светофором он высунулся из окна своей машины и закричал водителю по соседству:
— Арчил, тут человек говорит, что эта артистка умерла давно!
И из ответа соседнего шофера писатель понял, что «Мэрилин Монро не умерла, не могла умереть, потому что Арчил Сулакаури ходил ее смотреть еще сегодня утром, до работы».
Вопрос Владиславу Мамышеву-Монро: этот уровень народной любви до сих пор сохранился, или это уходит?
— До сих пор сохранился. И это как раз и загадка, подтверждающая природу ее личности больше как религиозную, нежели актерскую. Это очень странно. Я общаюсь с совершенно молодыми людьми. Точно так же на них это действует, как на молодежь того времени. Тогда она олицетворяла раскрепощение какое-то, обнажалась на фотографиях, и можно было, допустим, влияние на молодежь отнести именно на этот счет — что она такая сексуальная революционерка. Но сейчас это уже совершенно не работает, сейчас другие стандарты, — и тем не менее, Монро имеет очень странное, особенное какое-то положение.
Источник: svoboda.org