Для слушателей старше 16 лет.
Новости
В рамках фестиваля «Год Покровского», к 100-летию со дня рождения великого оперного режиссера, московский Камерный музыкальный театр, который носит его имя, дает мировую премьеру оперы «Альтист Данилов» по роману Владимира Орлова. Композитор Александр Чайковский написал ее специально для Камерного театра, а посвятил альтисту Юрию Башмету, который примет участие в премьерной серии.
Для слушателей старше 16 лет.
Новости
В рамках фестиваля «Год Покровского», к 100-летию со дня рождения великого оперного режиссера, московский Камерный музыкальный театр, который носит его имя, дает мировую премьеру оперы «Альтист Данилов» по роману Владимира Орлова. Композитор Александр Чайковский написал ее специально для Камерного театра, а посвятил альтисту Юрию Башмету, который примет участие в премьерной серии.
В апреле в Петербурге в десятый раз пройдет Российский фестиваль театрального искусства для детей «Арлекин». Для участия в конкурсе отобрано 8 спектаклей: «Волшебное кольцо» из Кемерова, «Дети неба» из Ханты-Мансийска, «Малыш и К.» из Москвы, «Поучительные истории о волшебных превращениях» из Петербурга, «Суббота каждый день» от мытищинского театра «ФЭСТ», «Тим Талер, или Проданный смех» из Красноярска, «У Ковчега в восемь» из Норильска и «Щелкунчик» из Тюмени.
Уже известны лауреаты в номинациях «За великое служение театру для детей» и «За весомый вклад в развитие детского театра России». Первой премии удостоен Март Китаев, один из крупнейших театральных художников России, второй награжден Петербургский государственный детский музыкальный театр «Зазеркалье», на базе которого и проходит фестиваль «Арлекин». 27 декабря театру исполнится 25 лет.
Премьера
Вот-вот закончится 2012 год, и пока, по оценке театральных критиков Москвы, в лидеры сезона вышел спектакль «Москва — Петушки». Инсценировку поэмы Венедикта Ерофеева в Студии театрального искусства поставил Сергей Женовач.
«Москва — Петушки» — это сюрреалистически-автобиографическое повествование Венедикта Ерофеева, запечатлевшее брежневскую эпоху с самой, пожалуй, оригинальной ее стороны. С конца 1950-х в СССР резко поднимается уровень жизни. Вот она — долгожданная награда и заря светлого будущего, ради которого работали и воевали. Однако происходит это на фоне нарастающего расшатывания всей системы нематериальных ценностей: идеологических и моральных.
При этом бюрократия продолжает назойливо регламентировать все, в чем человек может себя реализовать, причем делает это на основе катехизиса, который не принимают всерьез сами проповедники. Вот вам адский коктейль, пострашнее тех алкогольных, что описаны у Ерофеева.
Природа не терпит пустоты, и жизнь советского человека начал заполнять алкоголь. Он стал универсальной валютой и мерой всего сущего, даже времени и пространства: Веничка расплачивается с кондуктором по замечательному тарифу «грамм-километр».
Взаимопониманию на зыбкой почве пьянства способствовали сглаженные социальные барьеры в советском обществе. Сейчас трудно представить себе, где и при каких обстоятельствах «креативный» москвич может встретиться с человеком, который прокладывает кабели в его родном городе. Формально современники и земляки, они существуют словно бы в разных измерениях.
40 с лишним лет назад никого особенно не смущало, что высокообразованный интеллектуал работает бригадиром монтажников, а герой поэмы «Москва — Петушки» (как и сам автор) тогда не отличался от соотечественников — ни на производстве, ни в пригородной электричке, ни в других местах, где «отчаянно пили! Все честные люди России!».
Вот вам и трагический конфликт в античном понимании: зло совершается помимо воли действующих лиц, силою неумолимых законов. Смешной и несчастный Веничка попадает в их жернова. Таковы обстоятельства времени и места, очень непохожие на современные нам.
Автор, вслед за любимым им Гоголем, назвал свое сочинение «поэмой», хотя воспринято оно было как социальная сатира. Сатира необычная, поскольку в ней присутствует лирический герой и трагический финал, а насмешливые описания подзаборного быта перемежаются философскими возвышенными монологами.
Первое, что мы видим в зале, — массивная люстра. На первый взгляд — официальная, парадная, из тех, что висят в императорских театрах или дворцовых залах, иными словами, неуместная в знакомом интерьере Студии театрального искусства. Однако на ее каркасах нет ни капли позолоты, а в «подсвечниках» вместо свечей закреплены поллитровые водочные бутылки прозрачного стекла, хрустальными же подвесками служат стограммовые «мерзавчики».
На сцене — зеркальным отражением, намеком на то, что зал и сцена не отделены друг от друга, повешена еще одна люстра. Обе выполнены Александром Боровским по эскизам отца, великого художника Давида Боровского, сочиненным им для несостоявшегося спектакля Юрия Любимова в Театре на Таганке. Люстра принимает на себя смысловую и образную нагрузку: каркас — официозный, тяжелый, а за ним — чекушечки и граненые стаканчики. Можно сказать, символ советского уклада.
Действие начинается при включенном свете. По центральному проходу идет человек, одетый в черный костюм не по размеру — кажется, что владелец изрядно исхудал со времени его приобретения, с галстуком-бабочкой. В руках он держит коричневый облезший чемодан. Сам тоже кажется облезшим. Состояние тяжелого похмелья — на лице и налицо.
Роль Венички играет Алексей Вертков — вы могли видеть его в фильмах Николая Досталя «Петя по дороге в Царствие Небесное» или Карена Шахназарова «Палата номер шесть». Монолог он обращает к зрителям, сидящим под массивной люстрой:
«Хорошая люстра. Но уж слишком тяжелая. Если она сейчас сорвется и упадет кому-нибудь на голову — будет страшно больно… Да нет, наверное, даже и не больно: пока она срывается и летит, ты сидишь и, ничего не подозревая, пьешь, например, херес. А как она до тебя долетела — тебя уже нет в живых.
Тяжелая это мысль: ты сидишь, а на тебя сверху — люстра. Очень тяжелая мысль… Да нет, почему тяжелая? Если ты, положим, пьешь херес, если ты сидишь с перепою и еще не успел похмелиться, а хересу тебе не дают — и тут тебе на голову люстра — вот это уж тяжело… Очень гнетущая это мысль».
Гнетущую мысль Веничка донесет до авансцены, распахнется кумачовый занавес, и мы окажемся в привокзальном буфете. В кинематографе существует жанр «роуд-муви»: герои куда-то идут или едут, а по пути с ними что-то приключается. «Москва-Петушки» — это роуд-книга. Но в театре — иначе.
Вместе с Веничкой зрители уже прибыли к месту действия. И это не пригородная электричка, которая везет героя туда, куда он хочет попасть — в Петушки, к любимой женщине, к оставленному ребенку. Это буфет. О том, что поезда уходят в ближние края, напоминает только грозный женский голос. Он доносится откуда-то сверху и перечисляет остановки, мимо которых поезд проследует… без остановок.
Герой говорит о встрече с любимой с такой лирической силой, что в чувства его веришь безоговорочно, но одновременно знаешь: замысел не воплотится, мечте не суждено стать былью. Встречи-расставания с безмолвными или разговорчивыми собутыльниками тоже происходят не в электричке и не в дороге. Речь в спектакле — не о поездке по маршруту «Москва — Петушки», а о странствиях неприкаянной человеческой души. О ее путешествии вглубь себя, к смерти и — к Богу.
Сценическая версия принципиально отличается от литературной первоосновы. Отступает когда-то столь привлекательная для аудитории алкогольная «бытовуха», уходят прочь социальная и политическая сатира, а на первый план выдвигается лирический герой. Злободневная «низовая» народность, которая играла столь существенную роль в произведении Ерофеева, блекнет перед лицом высокой — как понимает ее театр — литературы.
С одной стороны, баланс, присущий самой книге Ерофеева, оказался нарушен. Пространство текста, в котором бытовое и надбытовое существуют в нераздельном единстве, таким подходом сужено.
С другой стороны, проделанная операция позволяет полностью вывести «Москву — Петушки» за пределы той эпохи, когда была написана книга. Ведь молодые зрители выросли в другой среде, упоминание портвейна «Три семерки» не вызывает у них никаких — вообще никаких — зрительных или вкусовых воспоминаний. Они, наверное, даже не знают, что это за зверь такой — вытрезвитель.
Но, посмотрев спектакль, присмотревшись к Алексею Верткову — Веничке — они поймут, что сам этот человеческий тип, основательно повыбитый, все еще жив. В прозрачном, как бутылочка белого стекла, Веничке плещется безгрешная и беспутная душа русского интеллигента, чистая и горячая, как сама водочка. Не перевелись на Руси лишние души, рассказал режиссер Сергей Женовач:
«Поэма Ерофеева не привязана к конкретному времени и конкретному месту. Здесь не надо ехать из Москвы в Петушки, ты можешь взять любой уголок, где трудно и плохо, и наполнить его своей фантазией. Ерофеев — это фантазер. Может, слово классика кого-то покоробит, но Ерофеев — это часть нашей жизни.
Мы не делали иллюстрации к повести, не хотели реставрировать то время. Вы правы, речь идет о движении души, о человеке одиноком, неприкаянном. Целое поколение людей через алкоголь выходили на мистику. Не в алкоголе тут дело. Поэтому я рад, что вы не об этом говорите, а о теме «лишнего человека». Она всегда была присуща русской словесности, русской литературе.
И при советской власти много было лишних людей, которые выдумывали свою маленькую утопию и жили в ней. Конечно, эти коктейли пить нельзя, это же игра воображения. И полюбил он, может быть, не самую порядочную и красивую женщину, и с сыном, наверное, все не так хорошо у него сложилось, как хотелось герою поэмы.
Конечно, это произведение — поток сознания, путешествие души сквозь время и пространство, сквозь память. Поэтому мы не стали на сцене сооружать электричку. Здесь не может быть бытового мышления. Текст дышит, живет. Вне зависимости от реалий, понимаешь, что это и про тебя тоже.
Иногда мы даже не сознаем, что говорим ерофеевскими фразами. Сейчас вышел двухтомник его записных книжек. Удивительное чтение. Умный, интеллектуальный, эрудированный человек. С болью душевной написано. И мне очень хочется, чтобы к Ерофееву снова возник интерес.
Вообще в нашем театре основа — это, конечно, литература и авторы. А дальше мы уже сочиняем, выдумываем свои сценические миры».
Источник: rus.ruvr.ru