5 октября 1653 года по указу Алексея Михайловича в Новгород отправились боярин Василий Шереметев и думный дворянин, дядя царя Семен Стрешнев. Им было поручено формировать войско. Шереметев занялся этим в Новгороде, Стрешнев проехал дальше — в Псков.
5 октября 1653 года по указу Алексея Михайловича в Новгород отправились боярин Василий Шереметев и думный дворянин, дядя царя Семен Стрешнев. Им было поручено формировать войско. Шереметев занялся этим в Новгороде, Стрешнев проехал дальше — в Псков.
В Разрядной книге приведено царское распоряжение — собираться ратным людям на рубеже 20 мая (1654 года — Г. Р.), а с того сроку идти на город Невель и на другие литовские города и государевым делом над польскими и литовскими людьми промышлять, сколько милосердный Бог помощи подаст.
Рубежом были определены Великие Луки, точнее — окрестности этого городка, где и собирались в течение семи месяцев ратники отрядов Шереметева и Стрешнева. Всего их набралось по списку (наряду) 13 146 человек.
Но основную часть войска составили московские солдаты — 8700, новгородцев в многотысячном соединении было всего 2301 (хотя планировалось набрать и того меньше — 2055), в том числе — 300 казаков. Всего же казаков (вместе с новгородскими) луцких, псковских и ладожских в списке было 883 человека. Они не были отдельным отрядом, но уже по ходу подготовки русской армии к войне возникла идея создать гусарский полк. История этого соединения, получившего название гусарский полк Новгородского разряда, весьма интересна.
Шквадрон ротмистра Рыльского
Но прежде чем приступить к новгородским гусарам, должен заметить, что самым подробным образом о вообще приготовлениях новгородцев к этой войне рассказывается в «Очерке военных действий боярина Василия Петровича Шереметева в 1654 г. на Новгородском фронте» Алексея Новосельского. Очерк входит в сборник этого крупнейшего специалиста по истории XVII века «Исследования по истории эпохи феодализма» (1994). Уникальное издание, в котором собраны труды Новосельского (1891—1967), при жизни не публиковавшиеся, вышло в свет благодаря стараниям коллег лишь через 27 лет после смерти историка. В основном мой рассказ об этом этапе военных приготовлений Новгорода опирается на названный очерк. Вот только гусар Новосельский ничем не выделял.
Он числил их казаками, как и указывалось в описи Разрядного приказа. Конечно, исходя из популярных сведений о войне 1812 года, мы знаем, что казаки и гусары — не одно и то же. Однако в 1653 году гусаров в России не было вообще. Были казаки, драгуны, рейтары и конные копейщики (всадники с копьями). Они-то и стали основой для формирования гусарского полка, командовать которым был назначен полковник Христофор Рыльский.
Этот поляк перешел на русскую службу еще в 1629 году и способствовал введению в нашей армии «полков иноземного строя», конкретно — гусарского, рейтарского и драгунского. Однако до начала русско-польской кампании 1654 года потребность в гусарах в русской армии не обнаружилась. Были рейтары (тяжелая кавалерия), копейщики (почти то же самое, но они предназначались для караульной службы) и драгуны (пехота на конях).
Между тем в Речи Посполитой гусары, то есть кавалеристы, воевавшие на конях (чем и отличались от драгунов), появились еще в конце XVI века. А вообще этот род войск, по легенде, придумал венгерский король Матьяш Корш.
В 1458 году, собираясь на войну с турками, он приказал призвать в армию каждого двадцатого дворянина. «Двадцать» по-венгерски husz, а «отдать» — ar: husz ar — отдать двадцатого. Естественно, все они, дворяне, прибыли к месту сбора на конях. Так и появилась легкая, мобильная кавалерия.
Так вот в свое время государь Михаил Федорович обратил внимание на боеспособность польских гусар и сформировал небольшой гусарский отряд из немецких и польских наемников. Одним из «шквадронов» (соединение из 3—5 рот) командовал ротмистр Христофор Рыльский. Но практика широкого распространения не получила. Однако каким-то образом Рыльский сумел реанимировать идею в 1653 году.
Новгородский разряд
853 казака из Новгорода весной 1654 года были отправлены в Москву. Они и составили основу Гусарского полка Новгородского разряда, который принял участие в торжественном параде по случаю выступления Алексея Михайловича на войну. Очень впечатляет описание парада, оставленное неизвестным автором «Реляции о военном походе его царского величества Алексея Михайловича в Литву против Польского короля Яна Казимира, 1654 г.» («Витебская старина», № 4 — 1885): 17 мая выехал царь с таким парадом: войско шло через Кремль. У Кремлевских ворот, называемых Башнею, устроен был помост о десяти ступенях, покрытый красным сукном; таким же образом устроен был у водяных ворот, близ реки Москвы, другой помост, на котором стояло высшее духовенство в облачении, с образами, кадильницами и святою водою. Парад этот открыт был перекрещенным в чужую веру Жаном де Греоном с одним полком драгун в тысячу простых необученных еще людей, у которых были мушкеты без шомполов и кремней. За ним следовал недавно поступивший из Польши полковником Франц Клавдий Рейнгольд де Спель также с одним полком драгун, в 1500 человек, снабженных мушкетами и фитилями. За ним шел Артамон Сергеевич Матвеев с 3000 пеших стрельцов — сам стройный, в блестящей московской броне, покрытой длинною парчовою одеждою. Пред ним вели за поводья 10 прекрасных коней, на которых были турецкие и персидские шитые золотом чапраки; при конях было у него два барабана, четыре трубача и четыре небольшие свирели… Потом полковник Рыльский вел 1000 гусар, обмундированных по польскому образцу, с барабанами и свирелями. У его лошади были: на голове — султан, на спине — крылья и дорогой, шитый золотом чапрак. Многие из гусар, въезжая в ворота, сломали свои копья, потому что поздно уже опустили их пред воротами… И так далее. Описание очень подробное и подходит для книги, но не для газеты.
Впрочем, все это красиво. А вот за красотою почти ничего нет. Как-то скупо упоминается, что гусарский полк принимал участие в сражении за Смоленск (28 мая — 23 сентября 1654 года), а после этого его просто нет в фронтовых сводках. Испарился! Новгородские гусары вернулись в строй под командованием князя Александра Хованского только в 1660 году.
Медленно поспешай!
Правда, в той же «Витебской старине» есть мимолетное упоминание о документе под названием «Исчисление войск его царского величества, выступивших на войну в Литву и в Украину, в разное время 1654 года»: Марта 20 дня ехал прежде всех боярин Василий Петрович Шереметев. К нему присоединен окольничий Семен Стрешнев. С ними пошло войско: немного гусар, всадников, драгун, казаков и татар — всего 34 500. Конец марта. Гусары (определение автора документа) еще с Шереметевым. Но совершенно невероятная численность армии, собранной в Новгороде и Пскове. Явно лишний ноль в указанной цифре.
А тезис автора, что Шереметев выступил на войну, следует уточнить. 7 марта Шереметев получил царский указ — идти из Новгорода на рубеж, то есть — в Великие Луки. То же самое предписывалось сделать и Стрешневу, находившемуся в Пскове. Новосельский пишет, что Шереметев приказал разузнать у «дворян и детей боярских, „торговых и всяких чинов людей, которые достаточно знают те места, которыми идти из Новгорода в Великие Луки лучше и бережнее и сколько верст“ и на основании их показаний составить росписи „зимнего пути“ через озеро и Старую Руссу и „летнего“ — через Порхов». Подробный маршрут был нужен Василию Шереметеву, потому что тем же указом предписывалось 20 мая выступить на Невель, а затем — на Полоцк.
Командующий соединением установил, что летом пройти старорусской дорогой (назовем ее так) за мхи, за болото и за озеро нельзя, и потому пошел на Великие Луки очень рано — 20 марта, пока болота и озеро были скованы льдом. Но это еще не была война. Мы, забежав вперед, знаем, что 17 мая царь устроил в Москве военный парад. А на следующий день выступил в поход. 26 мая он был в Можайске. После короткого отдыха 28 мая двинулся на Смоленск.
Василий Шереметев, как и было приказано, пошел примерно в это время на Невель. От Великих Лук до Невеля — 50 верст. 31 мая наши ратники под командованием Матвея Шереметева (сын главнокомандующего) окружили городок. Василий Шереметев, как следует из его доклада царю от 30 мая 1654 года, встал на полоцкой дороге и никого из литовских людей к Невелю и из Невеля не пускал. Это, вроде бы, не сходится с данными из отписки царю воеводы, командира одного из новгородских полков Ждана Кондырева, подчиненного Шереметева. Но тут особый трагикомический эпизод.
Кондырев писал, что после взятия Невеля он советовал Шереметеву сразу идти на Полоцк, так как поляки, невельские сидельцы, говорили, что в Полоцке никого из ратных людей нет. Но боярин Василий Петрович на меня в те поры кручинился и под Полоцк не пошел, а стоял три недели под Невелем, а как пришел под Полоцк, милостивому государю били там челом на другой день. Но дело в том, что Кондырев рассуждал как типичный командир полка. А Шереметев ждал указаний царя. Осада Смоленска только начиналась. И еще требовалось выждать, чтобы понять, как там будет. Не зря ждал. Указания были, чтобы Стрешнев шел на Озерище (40 км от Смоленска), а Шереметев — на Полоцк, оставив в Невеле (кстати, очень плохо укрепленном) роту стрельцов. Новгородско-псковское войско разделилось.
Поскольку точные даты нам известны не все, займемся арифметикой. Невель сдался, когда в день первый июня невельские сидельцы воевода Ян Кормановский и товарищи пришли со знамёнами в обоз к боярину и воеводам и государю добили челом (отписка Василия Шереметева царю). После этого, по Кондыреву, Шереметев три недели сидел в Невеле. Допустим, 21 июня выступил на Полоцк. А 30-го полочане капитулировали. Фактически — армии, пришедшей с марша, поскольку от Невеля до Полоцка — 120 верст. Но так получается и по официальному донесению Шереметева: Приступали всеми силами и стреляли целый день, после чего польские и литовские люди, иезуиты, шляхтичи и мещане добили челом и город сдали.
Вместо эпилога
И тут опять на сцену выскочил Кондырев, дескать, в Витебске нет ратных людей и хлебных припасов. Надо идти на Витебск! Шереметев отмахнулся от него: «Мне указчиков не надо!» (из отписки Кондырева царю). На горластого полковника стали наступать и новгородцы. Кондырев жаловался царю: Начали на меня кричать новгородец Иван Милюков с товарищами, чтоб на Витебск не идти: «Мы от всей рати говорим, что у нас припаса нет!». И боярин промолчал, а я всем дворянам сказал, что это от них Иван Милюков приходил с таким шумом. А они сказывали, что его не присылали. А просидел Василий Петрович Шереметев под Полоцком восемь недель без всякого дела.
Лихой вояка был курский дворянин Ждан Кондырев, ходил с казаками на Азов, воевал в Крыму с татарами, но зависть имел великую, потому и не поднялся выше княжеского окольничего (командир полка).
Источник: rus.ruvr.ru