Почему не появляются на Южном Урале свои Акунины и Успенские? Насколько выгодно издательское дело? Для издателя Марины Волковой эти вопросы далеко не отвлечённые. Уже многие годы она занимается публикацией южноуральских авторов.
— Сейчас в магазинах настоящее книжное изобилие — раньше было куда скучнее…
Почему не появляются на Южном Урале свои Акунины и Успенские? Насколько выгодно издательское дело? Для издателя Марины Волковой эти вопросы далеко не отвлечённые. Уже многие годы она занимается публикацией южноуральских авторов.
— Сейчас в магазинах настоящее книжное изобилие — раньше было куда скучнее…
— Зато наверняка безопаснее. Вы знаете, что мы единственная страна в мире, где, по сути, нет закона об издательской деятельности? То есть не регламентируется ни расстояние между строчками, ни шрифты, ни использование красок, бумаги. А ведь это вопрос здоровья! Сейчас среди детей полно аллергиков, и вполне возможно, что причиной тому и некачественные книги. Да и на зрении дешёвая бумага, красители какие попало, шрифты тоже сказываются. У нас мало по-настоящему хороших книг. Чаще всего плохие и очень плохие.
Ребёнку, если он не читает, безразлично, кто перед ним — Николай Носов или Стивен Кинг. А не читают у нас дети зачастую потому, что читать нечего. В стране нет и литературной критики, так что в печать идёт любая чушь.
— И поэтому вы в постоянном поиске новых авторов? Находите их?
— Хорошие авторы есть. Причём нередко это непрофессиональные литераторы. К примеру, мы объявляли конкурс на лучшие рождественские истории. Прислали 400 историй и более тысячи рисунков. Но выяснилось: люди не понимают, что рождественская история — это целый литературный жанр, начало которому положил Диккенс. Они думают, что это некое продолжение Нового года, а потому в историях сплошные Деды Морозы, зверушки и даже Санта-Клаусы! Более в теме оказались дети из православной гимназии.
— В советское время хороших детских авторов было много. Куда же теперь они все подевались?
— Хорошей новой литературы действительно мало. Я читаю, и такое впечатление, что теперь пишут будто для жизнерадостных дебилов. Мало лексики, мало героев — папа, мама, мало даже места — комната и школа, вот и всё пространство. Но детство — это ведь и проблемы, и драмы, и сложные вопросы. Надо вернуть детскую литературу на уровень Маршака.
— Почему вы выбрали именно это имя для сравнения?
— Для меня это идеал детского автора. Взять, к примеру, Агнию Барто, которая в своё время полностью заняла нишу автора стихов для самых маленьких. Да, стихи неплохие, но это не поэзия на самом деле, это ремесло. Как табуретка: сидеть удобно, но это не произведение искусства. С той поры ситуация стала куда хуже, поэтому необходимо вернуть детской поэзии именно поэтическую составляющую, уйти от упрощения, иначе скоро вершиной мастерства будут считаться строчки: «Села муха на варенье, вот и всё стихотворенье!»
— А как вы относитесь к электронным книгам с оживающими картинками? Говорят, такие книги очень популярны у детей.
— Мне ближе бумажные с классическими иллюстрациями. Они будят фантазию, мышление, развивают их. У нас и так господствует телевидение с его потоком образов, так зачем ещё и книги превращать в набор картинок? «Бульон» можем и не сварить
— Получится ли у местных авторов стать широко известными?
— Такие примеры есть, но зачастую речь идёт о литературе третьего эшелона, уровня Донцовой. Поймите, главная проблема — не издать, а продать. В крупные книжные сети войти просто со стороны невозможно, так как они принадлежат крупным издательствам. Любое место на полке стоит денег, и чем ближе оно ко входу, тем дороже. Если ты издатель, будь готов к большим расходам на дизайнера, художника… Кстати, художники сейчас очень дорогие, их мало, прежнее поколение уже вымерло. Чтобы окупиться, надо издавать книги большими тиражами, но опять же: как их потом продать?
— Получается, вход заказан, будь ты даже гением?
— Ну почему же? В частности, мы сейчас пытаемся сломать представление, что местный значит плохой. У нас ведь как считается: чем дальше, тем круче, все хорошие писатели, дескать, в Москве и Питере. Это далеко не так. Я уже давно издаю местных авторов, но в магазинах эти книги встретить трудно. Чтобы хоть как-то изменить положение, запустила проект «Читательский марафон» — это целая серия встреч местных авторов с читателями. Подобные мероприятия проходят в самых разных городах и районах области.
— Какие есть реальные способы привлечь к себе внимание?
— Интернет, всевозможные литературные премии (как известно, на днях была учреждена Южно-Уральская литературная премия), конкурсы — это вполне реальные пути. И объективный способ оценки уровня произведения, хотя, конечно, в том же жюри каждый судит субъективно. Правда, и про самих мэтров, которые зачастую включены в состав жюри, ходят разные слухи. Например, слышала, что Эдуард Успенский практически никого из молодых детских авторов не пускает в Москву, которую считает своей вотчиной. А вообще, практически всякий популярный автор вынужден быть ещё и пиарщиком.
— Издательский бизнес может быть выгодным?
— Может. Особенно если вы монополист. Крупные издательства почти все монополисты. Или другой путь — какие-то суперходы.
— А есть ли примеры, когда удавалось каким-то необычным проектом разбить монополию, удивить те же крупные сети?
— В США одним из наиболее прибыльных проектов считается идея некоего американца, которая в вольном переводе звучит как «Куриный бульон для души». Суть в том, что он предложил простым американцам присылать свои истории на заданные темы (скажем, «Первая любовь»). Потом собрал их, и там можно прочитать, как какой-нибудь Майкл, бухгалтер из Техаса, пишет или ещё кто. Идея стала просто мегапопулярной, вышло уже несколько разных сборников, тот американец стал миллиардером, а проект до сих пор живёт.
Но неизвестно, сработает ли подобная идея у нас: россияне на самом деле не столь сентиментальны, как американцы.
— Но так ли нужна нам тут, на Урале, литература? Сильны ведь другим…
— Как раз Урал и демонстрирует ярче других зависимость от слова. Когда-то поэт сказал: «Урал — опорный край державы…» — и всё, сформировал наш облик. Потом безвестный сценарист ввернул в популярную комедию фразу: «Ты чё, с Урала?» Снова совсем другой имидж. Наконец, недавно появились эти «красные труселя» и фразы про «суровый Челябинск». Видите, как от нескольких слов меняется представление? И так не только на Урале. Совсем не случайно, что среди нынешних оппозиционеров Д. Быков, Б. Акунин. Даже А. Навального можно отнести к пишущим людям. Это в традициях России. Вспомните хотя бы Герцена, Пушкина.
— Есть страны, где литература не на первом месте, а живут неплохо…
— Это заблуждение. Я как-то просмотрела десятку стран с самым высоким ВВП и десятку стран, где самые большие расходы на развитие и продвижение литературы. Эти списки совпали. Британцы своего Гарри Поттера так активно продвигали, потому что понимали: это вопрос имиджа языка, чтения.
Вы знаете, что меня больше всего поразило в Сиэтле? Это город с одним из самых высоких уровней образования в США. В центре, где очень дорогая земля, они построили огромную библиотеку. И первый этаж отведён для тех, кто пока вообще не умеет читать. А на другом этаже пол сделан из дерева, на него нанесены цитаты на всех языках. Нашла и на русском — цитата оказалась из Толстого. В Сиэтле поняли, что популяризация чтения напрямую влияет на уровень образования.
А были ли у нас примеры, когда землю в центре городе отводили под строительство библиотеки? Ответ вы знаете.
Источник: chel.aif.ru