Эта встреча, рано или поздно, должна была состояться: Гергиев, вечно
находящийся «в поисках автора», соизмеримого с его собственным величием, и
Кшиштоф Пендерецкий, крупнейшая фигура современного композиторского сообщества,
сошлись по случаю мировой премьеры цикла в Варшаве, зимой этого года. Валерий
Гергиев продирижировал оркестром «Sinfonia Varsivia», исполнив новый опус
мастера — и это был уже второй его подход к музыке Пендерецкого. А первый
Эта встреча, рано или поздно, должна была состояться: Гергиев, вечно
находящийся «в поисках автора», соизмеримого с его собственным величием, и
Кшиштоф Пендерецкий, крупнейшая фигура современного композиторского сообщества,
сошлись по случаю мировой премьеры цикла в Варшаве, зимой этого года. Валерий
Гергиев продирижировал оркестром «Sinfonia Varsivia», исполнив новый опус
мастера — и это был уже второй его подход к музыке Пендерецкого. А первый
случился более года назад, когда автор представил ему партитуру «Прелюда за
мир» для меди и ударных; мировой премьерой также дирижировал Гергиев.
Хотя пан Пендерецкий и сам отлично справляется с исполнением собственных
произведений. Его дирижерская деятельность ничуть не менее активна, чем
композиторская. На вопрос — «Когда же вам удается сочинять музыку?» —
Пендерецкий обычно отвечает: «Я научился писать музыку везде: в номере отеля,
во время репетиционных перерывов, в самолете. Инструмент мне не нужен, и я умею
отключаться от звуков внешнего мира».
Несмотря на более чем солидный возраст, пан Пендерецкий неутомим, неизменно
доброжелателен и выглядит изрядным оптимистом.
С Петербургом польский композитор связан накрепко. Вот уже 12 лет он регулярно,
как минимум раз или два в сезон, выступает как дирижер и композитор в Большом
зале Филармонии. Несколько лет назад, во дворе Большого Эрмитажа прошла
российская премьера его циклопического опуса для хора и оркестра «Семь врат
Иерусалима» — дирижировал автор. А в 2006 году Пендерецкий стал кавалером
ордена «Балтийская звезда» — чисто петербургской премии, присуждаемой видным
деятелям культуры. Помимо прочего, пан Кшиштоф является Почетным доктором
Санкт-Петербургского университета, лауреатом премии Грэмми и других
бесчисленных наград, одно перечисление которых заняло две страницы подробного
буклета, выпущенного Мариинским театром. И посвященного авторским
концертам Пендерецкого на нынешнем фестивале.
Важным событием стало исполнение цикла «Повеяло на меня морем снов» для
хора, оркестра и трех солистов. Сочинение оказалось неожиданно свежим по
интонационному строю, благоухающим нежными гармониями и безумно утонченным в
смысле оркестровки. Пендерецкий сознательно избегает в нем ярких красок,
крикливых tutti и бурных кульминаций: он пишет, словно едва касаясь
тонкой кистью влажного листа бумаги, как акварели. Оркестр звучит
совершенно импрессионистически, почти как у Дебюсси. Переливы арф сменяются
выразительными соло кларнета и фагота, реминисценции из Траурного марша Шопена
даны легким намеком — в виде единственного заимствованного аккорда.
Вначале может показаться, что сочинение вовсе не связано с музыкой и самим
образом великого поляка. Стихи Пендерецкий отбирал тщательно и долго, целых 40
дней, и только те, что воспламеняли его воображение. Лишь несколько
стихотворений принадлежат поэтам-современникам Шопена. В основном, в цикле
«омузыкалены» стихи поэтов Молодой Польши, возникшие в период между двумя
мировыми войнами, и стихи современных польских поэтов.
Цикл трехчастен: причем первые две части — «Заколдованный сад» и «Что говорит
ночь?» являются некой преамбулой к третьей, завершающей и самой масштабной
части цикла: «Я был у тебя в эти дни предпоследние…» Именно в этой части,
написанной как своеобразный Реквием Шопену, наконец-то прорезаются прямые
отсылки к герою опуса. Стихотворение Циприана Норвида «Рояль Шопена» разрезано
на куски и прослаивает, в виде рефрена, другие песни третьей части. Здесь, в
строках Норвида, прорывается неизбывная печаль, окрашивающая общий
ностальгический строй цикла в явственно скорбные тона. «Я был у тебя в эти дни
предпоследние, когда походил ты все больше и больше, на лиру Орфея, что тот
обронил».
Оркестр Мариинского театра сыграл новое для него сочинение на диво тактично и
аккуратно: нигде не форсируя звук и ни разу не сбившись. Некоторые соло –
например, довольно длинное и ответственное соло фагота, идущее, практически,
«голяком», без оркестра — заслуживают отдельной похвалы. Три польских солиста,
два из которых участвовали и в первом исполнении опуса в Варшаве, сознавая всю
важность задачи, очень старались. Однако визгливые верха сопрано Изабелы Матулы
изрядно снижали впечатление от целого. Неплохо спела свою партию Агнешка Рехлис
(меццо). Несколько суетливо, но удержавшись в рамках хорошего вкуса, провел
партию баритон Мариуш Годлевски. И вот что особенно ценно и удивительно:
сочинение, идущее около часа, не показалось ни скучным, ни монотонным, ни
однообразным, хотя было выдержано, практически в едином эмоциональном ключе.
Искренность и простота выражения, при общей значительности темы и блистательное
владение оркестровым письмом — вот главные достоинства нового цикла Кшиштофа
Пендерецкого, в очередной раз подтвердившего свое неоспоримое право на звание
«живого классика».
Источник: infox.ru