Из интервью нашей сегодняшней героини проекта «Окно в Россию» Марины Калашниковой вы узнаете, почему Австрия показалась ей сначала ужасной, что нужно пройти в жизни, чтобы стать организатором Международного фестиваля «Литературная Вена» и почему она сравнивает себя с мальчиком, воспитанного дятлами, который задолбал всех…
Profile: Марина Калашникова, Президент Союза русскоязычных литераторов Австрии, основатель и организатор конкурса «Литературная Вена», в Австрии с 2001 года
Из интервью нашей сегодняшней героини проекта «Окно в Россию» Марины Калашниковой вы узнаете, почему Австрия показалась ей сначала ужасной, что нужно пройти в жизни, чтобы стать организатором Международного фестиваля «Литературная Вена» и почему она сравнивает себя с мальчиком, воспитанного дятлами, который задолбал всех…
Profile: Марина Калашникова, Президент Союза русскоязычных литераторов Австрии, основатель и организатор конкурса «Литературная Вена», в Австрии с 2001 года
— Марина, многие знают Вас как президента Союза русскоязычных литераторов Австрии. Еще большее число людей знают, что Вы организатор ежегодных конкурсов-фестивалей «Литературная Вена», на которые съезжаются русскоязычные литераторы со всего мира. А что о Вас никто не знает? Расскажите, поделитесь…
— Начнем с того, что если говорить об окололитературной деятельности, мне очень часто приходится рассказывать о том, что я, кроме того, что массовик-затейник, еще и сама немного пописываю. Так что у меня тоже выходят книги, у меня тоже есть свои читатели, и есть свои почитатели, которые и следят, и интересуются моим творчеством.
— А расскажите, о чем пишете, как пишете, в каком жанре?
— Я пишу, про заек. Иногда бывает и про волков, но чаще про заек. Это проза из жизни, и это небольшие рассказы. Есть пара повестей, но в основном это малые формы — это сказки, может быть, какие-то притчи о взрослых для детей. Иногда говорят: когда кто-то чего-то не знает, он очень любит давать советы. Наверное, жизнь у меня была слишком хорошая, поэтому хочется дать совет…
— …и всех всему научить! А если говорить о Вашей жизни — где она начиналась?
— Начиналась она в принципе в Москве — я родилась в семье военнослужащего. Это было очень-очень много лет назад. Папа был курсантом военного училища. Родители у меня были родом из Белоруссии, и мечтали, чтобы я родилась белоруской, за что я им очень благодарна — я очень любою свою страну, и она всегда будет моей родиной, где бы я ни находилась. И в последний день, накануне родов, мама уехала к своей маме (папа погиб на войне), и я родилась в Витебской области.
— Успела?
— Да, успела… Белоруссия — такая земля многострадальная! Наверное, поэтому особо в нашей семье патриотизму не учили — просто с этим жили. У меня оба деда погибли на войне, причем один — 5 мая 1945 года. Второй — в 44-м. Папа родился в июле 1941-го. Бабушка у меня из тех людей, которые, родив сына, пошли воевать — она была в бригаде Константина Заслонова во время войны. (Заслонов Константин — партизанский псевдоним «Дядя Костя» — один из выдающихся активных участников и руководителей партизанского движения в Белоруссии во время Великой Отечественной войны; прим.ред.) Вот такое героическое прошлое. И я очень горжусь своими корнями!
— А долго ли Вы прожили в Белоруссии?
— У нас была семья военнослужащих, поэтому я училась в семи школах. Мы переезжали с места на место — были и за границей, и в России, и в Прибалтике, но в основном, конечно, это была Беларусь. Я всю жизнь мечтала пойти в армию, и без армии себя не представляла. Мой папа говорил — «Ну подожди, девушек берут только с 19-ти лет». И я ждала этих 19-ти лет, как манны небесной! А когда мне исполнилось 19, сказала: «Ну?» Папа говорит: «Честно говоря, я думал, что к этому времени ты остынешь». Но не получилось. Школу закончила с медалью, мне очень легко все давалось. Сразу, естественно, поступила — я очень интересовалась математикой, и поэтому, сдав два экзамена, поступила в университет. Правда, шла поступать на матфак, поскольку победила в республиканской Олимпиаде по математике, но встретила людей, которые привели меня на физический факультет и показали, как там интересно — все блестит, работает, и я подала документы на физфак. Но, закончив его, все также мечтала об армии. И когда поработала на режимном предприятии, которое очень быстро в 90-е годы закрылось по понятным причинам, то попала на таможню, в Комитет по делам контрабанды. И, знаете, как в том анекдоте: мальчик, воспитанный дятлами, задолбал всех. Я человек, который воспитан был в семье достаточно строгих принципов, папой, который работает в силовых структурах, поэтому не всем всегда нравилось, что и как я делаю. Как на любой работе, которая связана с законом, нарушители закона не всегда любят, когда их на этом деле ловят, особенно, если это очень-очень влиятельные люди.
А оттуда я все-таки поступила в военный институт и закончила юридический факультет. Так что у меня есть второе образование — военное юридическое. И все это, естественно, с красным дипломом.
— Но это так далеко от лирики, с которой Вы связаны сегодня!..
— Нет, от лирики это не очень далеко! В те далекие времена ряд институтов устраивали эксперименты, и поэтому, учась в 10 классе — а мы как раз приехали из Монголии — мне было позволено в качестве эксперимента поступить, еще учась в школе, в институт культуры. Я поступила. То есть еще в 10 классе я училась параллельно в институте.
— Слушайте, Вы у нас просто вундеркинд какой-то!
— Да нет, просто, что называется, искала себя. Но там мне было ужасно скучно, потому что к нам там относились, как к детям. Так что все-таки была выбрана математика и физика, потом юриспруденция, но вот литература при мне так и осталась. Когда моему мужу — достаточно известному ученому-физику, с которым мы вместе учились в университете, — предложили профессорскую ставку в университете, я поняла, что на первом месте у меня, семья, что муж важнее, чем моя карьера. И когда мы сюда переехали, очень сложно было найти что-то по своим специальностям, и я начала все больше и больше тяготеть к литературе. Сначала читала очень много, взахлеб, перечитывала всю классику, брала детские учебники и перечитывала — дети тогда в школе учились. А потом и сама начала немножечко писать.
— Марина, это мы уже говорим об Австрии?
— Да, это уже мы говорим об Австрии. Это было в 2001-м году. С тех пор муж преподает в техническом университете. Но здесь не работают на одном месте, у него есть контракты в Германии, Норвегии и в других странах. А, кроме того, и это не секрет, для тех, кто работает за границей, разрешено свободное передвижение, и можно ездить и читать лекции в других университетах. Так, мой муж три года подряд читал лекции в Греции, а сейчас пришло приглашение на цикл лекций из Англии.
— Марина, получается, что Вы находитесь не в эмиграции, а в командировке по работе мужа, которая затянулась уже почти на 13 лет, это так?
— Ну, в принципе да, и она будет продолжаться, пока он будет востребован.
— То есть, вполне возможно, что вы в какой-то момент соберете чемоданы и вернетесь в Россию, или в Белоруссию?..
— Дело в том, что муж и сейчас сотрудничает, с белорусским университетом, где он преподавал, не прекращаются контакты и с российскими университетами — он раз, два в год ездит читать лекции, ведет семинары, например, в новосибирском университете…
— Марина, а давайте вернемся в то время, когда Вы только переехали в новую страну. Какой Вам показалась Австрия, как она Вас приняла?
— Сначала показалась ужасной. Когда муж нас утром встретил — а поезд прибыл в шесть утра, мы ехали по Вене, и я плакала. Огромная разница по сравнению с тем же Минском, или с теми местами, где мы были! Мне здесь не хватало зелени, здесь мне не хватало какой-то душевности. Понимаете, в Австрии настолько педантичный и чопорный порядок — мухи отдельно, котлеты отдельно, парки отдельно, а дома отдельно, все это красиво, но все это не вместе! И потом очень сильно цепляет взгляд такая вещь: заходишь в транспорт — тебе улыбаются. Идет навстречу незнакомый тебе человек, он тебе улыбается, он с тобой здоровается. Потом к этому привыкаешь, а с самого начала ловишь себя на мысли, что он точно также улыбается и собачке. Ну, абсолютная маска. Это раздражало.
Раздражало, например, что какие-то концерты, выступления групп устраиваются в храме. Здесь это нормально! Потом становится понятным, что есть время для молитвы, а есть время и для такого препровождения, что это своеобразный центр. Но у нас все это немножечко по-другому! У нас, русских людей… Я, что называется, сделана в СССР и не разделяю, кто там русские, белорусы, украинцы, — мы все русские по духу, по культуре, по истории. У нас душа нараспашку, последнее отдадим, какая-то такая внутренняя жертвенность у всех присутствует, что называется, пропадай моя телега! Если любить, то любить в полную силу, а здесь все не так… Мне сейчас приходится много ездить по Европе, по миру по моим литературным делам, либо с мужем, и так везде: с тобой любезны, но если ты в этом соку не варишься, то это немножко сложно воспринимать. А с другой стороны, иногда думаешь — а может быть, это и правильно, ведь видеть хмурые лица, наверное, еще хуже…
— Прошло уже приличное количество лет, как Вы живете в Австрии. Каково сегодня Ваше восприятие этой страны?
— Это, в принципе, удобно, это, в принципе, комфортно, это, в принципе, безопасно, потому что мне приходится думать не только о своем, скажем так, самочувствии, но и о состоянии моих взрослых детей. Но у моих детей, которые выросли здесь — а мы приехали, когда дочка у меня три класса закончила в Минске, а сын пять, но как только наступает период каникул или отпуск у сына, то первый вопрос: «Мы домой поедем в этом году?» У нас ДОМ по-прежнему там…
— Да, это очень о много говорит. Такие простые, казалось бы слова — мы поедем домой… А этой фразой, конечно, объясняется и состояние души, и отношение к жизни…
— И это не только у меня происходит. Мы ведь здесь общаемся с русскими не только в Австрии, но и в других странах! И вот один очень показательный пример. У нас на литературном фестивале есть такая традиция: мы обязательно в один из дней едем возлагать цветы «Алеше». В прошлом году, когда мы приехали и подошли к памятнику, на его ступеньках стоял граненый стакан, наполовину наполненный водкой, а сверху лежала чернушка хлеба. И люди, а если я не ошибаюсь, это были представители 19 стран, все замолчали, потому что мы все почувствовали одно и то же — это наше. Здесь можно много говорить о каком-то патриотизме, но когда наши дети, которые здесь уже по 10, 15, 20 лет, на 9 мая — а их никто не заставляет, покупают гвоздички и идут к «Алеше», просто вот так, своими группками, это говорит о многом. У меня дочери 21 год, сыну 24, они давно живут здесь, по-немецки говорят уже гораздо чаще, но все равно это свое, это родное. Этим можно только жить…
— Марина, если говорить о Вашем фестивале «Литературная Вена», откуда он возник, что он для Вас значит?
— Фестиваль — это ребенок, который надоел, от которого устаешь, от которого зубы сводит, от которого плачешь от безысходности, но это твой, и ты его никому не отдашь. Возник он, потому что собрались люди, которым думать было одиноко, которым просто необходимо было встречаться. И вы знаете, это как прыжки с парашюта: первый раз нужно прыгнуть за компанию, второй раз — посмотреть, страшно — не страшно, а уже третий раз, когда прыгаешь, когда уже знаешь, что это страшно, тогда уже получается, и ты становишься парашютистом. Так и здесь: первый раз — а-а-а как получится! Второй — было страшно, и денег не дали. Но, ничего, подобные мероприятия всегда и как позитив, и негатив идут. Но потом, когда собирается человек 50-70 одинаково больных на голову людей, и по ночам пьют за литературу, и из каждой комнаты доносится спор о классиках и о современной литературе, — ради этого, наверное, стоит заваривать все это!
Беседовала Надежда Ширинская
В рамках проекта «Окно в Россию» на сайте «Голоса России» публикуются интервью и истории из жизни за пределами Родины бывших и нынешних граждан СССР и РФ, а также иностранцев, проживавших в России и изучающих русский язык.
Уехавшие за рубеж россияне часто подробно описывают свои будни в блогах и на страничках соцсетей. Здесь можно узнать то, что не прочтешь ни в каких официальных СМИ, ведь то, что очевидно, что называется, «из окна», с места событий, редко совпадает с картинкой, представленной в «больших» масс-медиа.
«Голос России» решил узнать у своих многочисленных «френдов» в соцсетях, живущих в самых разных уголках мира, об отношении к русскоязычной диаспоре, феномене русских за границей, о «русской ностальгии», и о многом-многом другом.
Если вам тоже есть чем поделиться с нами, рассказать, каково это — быть «нашим человеком» за рубежом, пишите нам по адресу home@ruvr.ru или на наш аккаунт в Facebook.
Источник: rus.ruvr.ru