— Борис Яковлевич, знаю, что этот фестиваль «Золотая Прага» для вас уже не первый. Фильм-балет «Идиот» по вашей постановке романа Достоевского в 1987 году получил Гран-при на этом конкурсе.
— Да что вы? Сам я на этом фестивале присутствую первый раз, но вот насчет «Идиота» вы меня удивили. Первый раз об этом слышу. В этом году я приехал как гость, и тот фильм, который мы показывали, — это просто презентация, в конкурсе он участия не принимает.
— Борис Яковлевич, знаю, что этот фестиваль «Золотая Прага» для вас уже не первый. Фильм-балет «Идиот» по вашей постановке романа Достоевского в 1987 году получил Гран-при на этом конкурсе.
— Да что вы? Сам я на этом фестивале присутствую первый раз, но вот насчет «Идиота» вы меня удивили. Первый раз об этом слышу. В этом году я приехал как гость, и тот фильм, который мы показывали, — это просто презентация, в конкурсе он участия не принимает.
— У вас в репертуаре более 40 постановок. Есть ли какой-то любимый, выстраданный балет, и если да, то чем он вам дорог?
— Звучит банально, но у хорошей матери не может быть нелюбимого ребенка. Трудный может быть, но нелюбимого быть не может. Поэтому не могу сказать, что какой-то балет у меня любимый, но думаю, что самый близкий, эмоционально живой — это, конечно, последний балет «Роден».
Я поставил его в прошлом году, в конце года была премьера. Мы показывали его в Нью-Йорке, Москве, Варшаве. Это спектакль, который сейчас мне ближе всех по ощущениям, потому что все еще очень свежо. Но они все у меня любимые, даже те, что я уже забыл.
— Чем вы руководствуетесь, когда подбираете музыку к спектаклю? У вас и Хачатурян, и Pink Floyd в аранжировке.
— В первую очередь, передо мной стоит драматургическая задача. Ее я решаю посредством хореографии и музыки. Музыка для меня — очень важный аспект, потому что музыкальная драматургия провоцирует хореографию, становится идеальным проводником идей хореографа. Для меня важно не просто найти звуковой подбор, а увидеть в музыке пластику будущего спектакля.
— Есть ли в таком случае какое-то музыкальное произведение, которое вы бы хотели оживить на сцене?
— Есть, конечно. Не могу вам сейчас сказать, ведь любой другой хореограф осуществит это вместо меня гораздо быстрее.
— Задам вопрос, который, наверное, волнует всех выпускников хореографических училищ: каким артистом надо быть, чтобы попасть в труппу Бориса Эйфмана?
— Вы знаете, мы ищем таланты — артистов балета, которые хотят прожить интересную творческую жизнь. Хотя надо сказать, что и финансовая составляющая у нас серьезная, и это немаловажно. В моей компании артисты зарабатывают гораздо больше, чем артисты западных театров, скажем, в Германии, Америке. Однако деньги — не главное ни для меня, ни для моих артистов.
Главное — то, что они могут прожить яркую творческую жизнь, потому что я именно на них, на конкретных артистов, ставлю спектакли. Когда они приходят работать в оперные театры, то танцуют там то, что до них уже много раз было поставлено, они, как бы это сказать, берут одежду «секонд-хэнд» и надевают ее на себя, а она ведь не всегда подходит по размеру. А я ставлю спектакль специально на танцовщика, и он реализует себя в нем полностью.
— Среди ваших творческих планов — создание Академии танца, в которой вы хотели бы учить не только детей из обычных семей, но и детей-сирот. Может ведь получиться и так, что к вам попадут дети из неблагополучных семей. Придется заниматься не только расширением кругозора маленькой личности, но и перевоспитанием. Вас это не пугает?
— Надеемся, что с этим мы справимся. Мы будем брать детей с семи лет, а в семь лет ребенок все же еще не настолько испорчен, чтобы с этим нельзя было ничего поделать. Ребенок попадет в замечательные условия: с ним будут заниматься, за ним будут ухаживать, он будет одет, обут, накормлен, вовлечен в интересный процесс. Он попадет в Петербург, и та атмосфера, в которую он окунется, даст ему возможность почувствовать другой мир.
— Каких педагогов, русских и заграничных, вы бы хотели видеть у себя в Академии?
— Хороших педагогов. Конкретные имена назвать пока не могу, мы этим сейчас как раз занимаемся, но надеемся, что к нам придут именно те, кто захочет не просто учить, но и чему-то научить.
— Поговорим об учениках. Для них вы — неистощимый кладезь знаний. А они вас чему-нибудь научили?
— Да, мои ученики научили меня терпению. Это самое главное, потому что по природе я — нетерпеливый человек, а для того, чтобы реализовать задуманное, добиться результата, терпения нужно очень много. Нужно не только много работать самому, но и вовлечь в этот процесс всех своих артистов. Вот это и требует терпения.
— А к чему еще должны быть готовы артисты при работе с вами?
— Я очень требовательный человек, но очень честный. Никогда не требую больше того, что может дать артист, но в творчестве я не знаю границ, всегда стараюсь, чтобы ребенок реализовал себя по максимуму. Ведь часто он даже сам не знает своих пределов.
— Вы произнесли как-то фразу: «Каждый тренер должен воспитать чемпиона». Вы своего уже воспитали?
— Все-таки чемпионы — это в спорте. В искусстве немного по-другому: ставишь задачу, и нужно к ней стремиться. Конечно, задача каждого педагога — воспитать универсального артиста, который может выполнить любую фантазию хореографа. Если говорить обо мне, то я надеюсь, что тот уникальный артист, обладающий колоссальными способностями и возможностями, сегодня еще находится в колыбели.
— Какой совет вы бы дали начинающему хореографу?
— Знаете, как говорят в Америке: есть «короткие» деньги и есть «длинные». Многие молодые хореографы сегодня приходят в эту профессию за «короткими» деньгами, и это неправильно. Надо понимать, что хореография — это такой долгосрочный проект, в который надо инвестировать.
Прежде всего, время, здоровье, терпение, работоспособность. То есть нужно многим пожертвовать в жизни, чтобы достичь результата. Поэтому я бы посоветовал молодым хореографам не любить себя в искусстве, как говорил Станиславский, а любить искусство в себе. Чтобы для них хореография была не средством к существованию, а его формой. Тогда они добьются успеха и получат и моральное, и материальное удовлетворение.
— Хотели бы, чтобы ваш сын пошел по вашим стопам, несмотря на такие трудности?
— Если бы он этого хотел, я бы был рад. Да, это трудная работа, но если есть талант и терпение, то она дает очень сильное удовлетворение. Вдобавок это очень востребованная профессия: хореографов сегодня в мире считанные единицы. Но он пошел другой дорогой, учится в университете, увлекается кино. Посмотрим, насколько это серьезно.
— Вы говорили, что сейчас работаете над переделкой своего балета «Карамазовы». Взялись бы вы переделывать свою первую постановку «Гаянэ»?
— Я переделываю «Карамазовых» потому, что эта тематика очень актуальна сегодня. И я хочу найти более адекватные средства, чтобы реализовать эту актуальную тему. А тема «Гаянэ» сегодня не актуальна, только ради музыки это не имеет смысла. Может быть, когда-нибудь потом, не знаю.
— Не могу удержаться от философского вопроса. Часто бывает так, что успех и слава меняют людей. Вы добились колоссального успеха в своем деле. Раскройте секрет, как прийти к этому и при этом не потерять себя в гонке за лаврами, сохранить духовность и целостность личности?
— Я думаю, что если человек шел к успеху, не продавая душу дьяволу, то тогда он не теряет себя, не меняется. А вот если он шел к успеху, как Фауст, под руку с нечистым, то тогда он меняется. Надо идти путем света, нести в мир свет, может быть, и через трагедии, через какие-то философские, драматические вещи, но все-таки идти от божественного начала. Творчество — это божественное начало. Нужно просто заниматься созиданием, а не разрушением, вот и все.
— Ваше пожелание нашим читателям?
— Я бы хотел, чтобы каждый человек достиг своей гармонии, того, о чем он мечтает и чем он живет. Чтобы он, в конце концов, обрел счастье.
— А вы свое обрели?
— Мое счастье все время в процессе. Я сам нахожусь в движении. В бесконечном процессе работы и труда я обретаю свое счастье.
Борис Яковлевич Эйфман родился в Сибири, окончил балетмейстерское отделение Ленинградской консерватории.
В 1977 году организовывал Ленинградский Новый балет (Санкт-Петербургский государственный академический Театр балета Бориса Эйфмана). В его творческом списке — более 40 постановок.
Источник: rus.ruvr.ru