В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Пластическая операция
Это лишь на первый взгляд может показаться, что назначив вместо карьерного дипломата министром иностранных дел главу собственной администрации, Александр Лукашенко показал Западу, что ничуть не заинтересован в восстановлении отношений с ним.
В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Пластическая операция
Это лишь на первый взгляд может показаться, что назначив вместо карьерного дипломата министром иностранных дел главу собственной администрации, Александр Лукашенко показал Западу, что ничуть не заинтересован в восстановлении отношений с ним.
Действительно, когда главной внешнеполитического ведомства становится человек из «черного списка» ЕС, трудно рассчитывать, что в самом Евросоюзе в этом уловят некий позитивный сигнал. Но все эксперты практически единодушны: именно на это Лукашенко и надеется.
Это парадоксы его комбинационной игры, когда алогизмы начинают приобретать характер закономерности. Это только все выглядит так, словно президент провел пластическую операцию и всего лишь сменил лицо МИДа. Он придал ему новое выражение и, не исключено, новый характер.
В каком-то смысле это ребрендинг внешней политики. И не то чтобы Сергей Мартынов себя отработал и исчерпал. У Лукашенко не было повода быть им недовольным. Все установки патрона он выполнял безусловно и неукоснительно. Девять лет возглавлять МИД при таком правителе — это уже характеристика прилежности.
Но кадры надо обновлять, а «плюшевый» повод и для Мартынова оказался роковым. Не в том смысле, что на него тоже повесили всех мишек. Хотя вполне можно подумать, что Лукашенко наказал дипломата за, по сути, разрыв отношений со Швецией, что, в принципе, может быть квалифицировано в Европе как попытка провести работу над ошибками.
Президент принес в жертву Мартынова прежде всего, чтобы освежить диалог с Западом. Ведь «игрушечный» скандал показал, что Брюссель уже даже не воспринимает Лукашенко как сторону конфликта и откровенно забавляется с ним, дискредитируя его режим куклами. А батьке за неимением серьезных отношений нужно хотя бы серьезное их отсутствие, чтобы не выглядеть посмешищем у себя.
В этом смысле Макей — это как раз то, что надо. И даже его «черносписочность» тоже уместна. И пусть теперь Запад обсуждает наглость и вызывающее поведение Лукашенко, назначившего главой МИДа невъездного в ЕС политика. Но, во-первых, наглость — это показатель уверенности. А, во-вторых, обсуждает же, а не издевательски посмеивается.
Задача Лукашенко — хоть как-то расшевелить Европу, вернуть к себе ее предметный политический интерес. А то ведь получается, что даже скандал со Швецией не очень-то ее и подвиг на ответную жесткость. Встретились на Совете, пожурили, но решительность перенесли на осень, после парламентских выборов.
Вот это «после» Александра Лукашенко и не устраивает. Ему желательно «до». А у Макея, опять же, уже есть опыт ведения предвыборных переговоров. Именно он накануне четвертого восшествия Лукашенко, как о нем ходила молва, вел негласные и весьма перспективные консультации с Западом о сближении.
И совсем не его вина в том, что все в итоге пошло не так. Но даже потом всякий раз, когда Лукашенко начинали подозревать в тайных контактах с Брюсселем, например, по поводу освобождения политзаключенных, непременно всплывала фамилия Макея.
В отличие от Мартынова, он персона, приближенная к императору. Именно поэтому, а отнюдь не за прямое участие в репрессиях, он стал для Запада персоной нон-грата. ЕС, кстати, уже заявил, что готов работать с Макеем в том же формате, что и с его предшественником.
Между прочим, добавим, что, согласно опубликованным WikiLeaks документам Госдепа США, в конце 2009 года официальный Минск был готов к обсуждению с Вашингтоном некоей «дорожной карты» с целью ослабления своей зависимости от России.
Глава администрации президента Белоруссии был одним из главных участников этих переговоров. Его утверждение в должности главы МИДа, еще, конечно, не значит, что он первым делом поднимет протоколы тех консультаций. Но у Белого дома вполне может появиться надежда на то, что теперь как минимум «все будет Макей».
Минск на связи. Политолог Валерий Карбалевич.
Шейнкман: Как вы считаете, чем мотивировано это кадровое решение Александра Лукашенко и на какой внешнеполитический эффект он может рассчитывать?
Карбалевич: С самого начала нужно сказать, что политику в Белоруссии определяет один человек, поэтому изменения в каких-то должностях не ведут к переменам в политике. Другое дело, что они могут посылать какие-то сигналы о том, в какую сторону хочет Александр Лукашенко развивать ту или иную сферу политики.
Скажем, глава администрации Макей прежде всего ассоциировался в политических кругах с политикой либерализации и политикой диалога с Западом. Его отставка с поста главы администрации — это тоже определенный сигнал. С другой стороны, его назначили министром иностранных дел. Это какой-то слабенький сигнал Европе, Западу, что Белоруссия не хотела бы дальше эскалации конфликта. Наверное, прочитать эту рокировку можно так.
Шейнкман: Как вы считаете, Европа поймет этот сигнал правильно? Какие действия она может предпринять?
Карбалевич: Я думаю, что Европа поймет этот сигнал. Но этого маленького сигнала мало. Дело в том, что Макей значится в списке людей, на которых распространяется визовое ограничение. То есть он не может въехать в Европу.
Для того чтобы изменить эту ситуацию, белорусская сторона должна послать еще ряд сигналов. Скажем, освободить политзаключенных, может быть не всех, а только некоторых, чтобы в ответ Европейский союз смог, сохраняя лицо, скажем, позволить господину Макею въезжать в Европу. Я думаю, одного этого сигнала для Европы мало.
Шейнкман: Что касается отношений с Россией, эта рокировка во внешнеполитическом ведомстве как-то повлияет на них?
Карбалевич: Я думаю, что нет. В белорусско-российских отношениях министерства иностранных дел двух государств не влияют на политику и не участвуют. Тут участвуют совсем другие ведомства, поэтому, не думаю, что это как-то повлияет.
Источник: rus.ruvr.ru