«Музыкант с большой харизмой». В нем сочетаются «русская техника, испанская страсть и европейская музыка». В его исполнении «музыка классических композиторов продолжает удивлять новизной и актуальностью». Это строчки из отзывов критиков разных стран об испанском пианисте Хосе Луисе Ньето. Виртуоз гастролирует по всему миру, но особое уважение испытывает к России. О том, почему, Хосе Луис Ньето рассказал корреспонденту «Росбалта».
«Музыкант с большой харизмой». В нем сочетаются «русская техника, испанская страсть и европейская музыка». В его исполнении «музыка классических композиторов продолжает удивлять новизной и актуальностью». Это строчки из отзывов критиков разных стран об испанском пианисте Хосе Луисе Ньето. Виртуоз гастролирует по всему миру, но особое уважение испытывает к России. О том, почему, Хосе Луис Ньето рассказал корреспонденту «Росбалта».
— Как Вы относитесь к тому, что 2011 год объявлен на официальном уровне «перекрестным» Годом России в Испании и Испании в России?
— Замечательно, что нынешний год стал годом культурного обмена двух стран – Испании и России. Наши страны связывает история. Думаю, на каком уровне отношения бы не находились, их нужно обязательно укреплять.
Людям искусства из Испании в этом году легче приехать на русскую землю. И речь не только обо мне. Так, недавно познакомился с моим земляком, который поет фламенко. Он будет выступать в Москве. В этом году я чувствую активное движение, взаимодействие между двумя странами.
Но я за то, чтобы не только к вам приезжали творческие люди из Испании, но и чтобы русские люди, коллективы активнее выступали на испанских площадках, чтобы мы больше узнавали о ваших культурных событиях.
— Чего ждете от «Года Испания-Россия 2011» лично для себя и своего творчества?
— В России в этом году проходит цикл моих концертов, в том числе, в Петербурге. После мартовского и апрельского концерта состоится большой концерт в Малом зале Санкт-Петербургской академической филармонии им. Шостаковича. Он запланирован на октябрь.
Цикл концертов «Музыкальная Испания» познакомит петербуржцев с лучшими произведениями великих испанских композиторов. Концерты организованы Центром испанского языка и культуры ADELANTE, Посольством Испании в РФ при поддержке Комитета по культуре и Комитета по внешним связям северной столицы России.
Что касается лично меня, то для меня этот год вообще знаковый – я стал отцом. Моя жизнь сильно изменилась, и это событие не могло не повлиять на мое творчество. Я начал видеть все по-другому и играть по-другому.
— Недавний апрельский концерт в северной столице вы посвятили музыке испанского композитора Исаака Альбениса. Чем обусловлен ваш выбор?
Исаак Альбенис для Испании как Михаил Глинка для России. Это композитор, считающийся одним из основоположников классической музыки. Он был создателем испанского музыкального стиля.
Вообще есть четыре «столпа» национальной испанской музыки — Хоакин Турина, Энрике Гранадос, Исаак Альбенис и Мануэль де Фалья. Эти композиторы представляют эстетическое музыкальное движение, начавшееся в начале XX века и сегодня признанное наиболее своеобразным наследием испанской музыкальной культуры.
Каждый из этих композиторов обладает своим неповторимым языком. При этом Альбенис среди них — самый старший, открыл дорогу остальным. Музыка этих композиторов, впервые в истории, обратилась к фольклору и народным традициям Испании.
— В России музыка испанских композиторов известна не столь широко, а исполнения их произведений действительно редки. В чем, по-вашему, принципиальное отличие русской и испанкой школ музыки?
— Разница чувствуется и в форме, и в содержании. По форме — русская музыка очень плавная. Ритмическая краска испанской музыки более четкая и конкретная, поэтому ее нельзя так свободно играть. Хотя в русской музыке, на самом деле, все тоже четко, но в конечном итоге создается ощущение плавности.
С точки зрения содержания — русская музыка очень глубокая, она богаче по содержанию. В ней, не зря говорят, скрыта русская душа. Музыка Испании в плане содержания, можно сказать, пустая, но зато есть больше контрастов, красок, атмосферности.
— Музыкальные критики пишут, что вы соединяете в своей игре ту самую «глубину русской души» и «испанский огонь». Как относитесь к такому определению?
— Не могу сказать, что соединяю. Просто я провел много времени в России и многое взял отсюда. Я учился здесь. Поэтому, даже несознательно я играю немного по-русски. По крайней мере, не по-испански. Потому что на родине коллеги говорят мне, что я играю не в формате Испании. Но русские ценители продолжают находить во мне испанские традиции. В общем, получилось какое-то смешение стилей, которое, похоже, публике нравится.
— Почему вы решили получить образование именно в Московской консерватории имени Чайковского?
— Наверное, судьба так захотела. Хотя, если честно, я и сам очень сильно хотел этого. Ведь русская пианистическая школа – самая сильная в истории музыки. А произошло все так: русский профессор Михаил Воскресенский приехал к нам, в Королевскую консерваторию в Мадриде, где я учился, и провел мастер-класс. Тогда Воскресенский обратил внимание на меня и предложил приехать в Москву. Я последовал совету мастера.
Потом была аспирантура в консерватории Чайковского: посещал мастер-классы русского пианиста Виктора Мержанова. Выступал с такими музыкантами как Алексей Уткин и Елена Образцова, участвовал в разных международных фестивалях вместе с Владимиром Спиваковом и Юрием Башметом. Всего я прожил в России 10 лет, немного выучил язык и местные традиции.
— Вы – первый испанский пианист, который «добрался» до Урала и Сибири. Какое мнение сложилось о зрителе российской глубинки?
— В России очень интересная, разнообразная публика, как и все русское вообще. Помню, выступал в Екатеринбурге. Концерт проходил в гробовой тишине. Чувствовалось, что слушают очень внимательно, но при этом как-то напряженно. Даже, казалось бы, после концерта – неформальная обстановка: накрыли стол, было около 20 гостей и все молчали, тихо-тихо переговаривались между собой. Я удивился: в Испании всё происходит громко!
— А как можете оценить петербургскую публику?
— Петербургские зрители, я бы сказал, аристократы. Всё понимают, часто после концерта подходят, задают интеллигентные вопросы, охотно делятся мнением. Сами знают исполняемые мной произведения. Ну а если говорить о столице, то Москва – это Москва. Там всё по-разному и всё концентрировано, много иностранцев.
Когда я гастролировал по городам Золотого кольца России, там было проще и непринужденнее. Например, после концерта в Туле нас пригласили знакомые к себе домой. Общение было открытым и живым, а испанцы это любят.
— Вы давали концерты и в США. Как за океаном принимают классику?
— В течение трех туров я выступил с концертами в Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анжелесе, Сан-Хосе. Честно говоря, у меня сложилось ощущение, что в США мало ходят на концерты классической музыки. Скажем прямо, там далеко не такие интеллигентные, как в Петербурге, люди. Там во время концерта могут ходить, кричать — я был шокирован!.. Но при этом в США хорошо заплатили.
Более приятное ощущение у меня сложилось, как это ни странно, от гастролей в Чили. Там я дал мастер-классы в десятке городов, выступал вместе с Симфоническим оркестром Антофагасты, Симфоническим оркестром Чили, а также в Gran Teatro Oriente в Сантьяго.
В этой маленькой стране на юго-западе Южной Америки государство большие деньги выделяет на развитие культуры. В последнее время в Чили построили новые концертные залы, много пишут о музыке.
Я приехал в крохотную чилийскую деревеньку, где пока нет концертного зала. Там оказались очень простые люди, но они очень внимательно слушали. Удивился, что чилийцы еще до концерта узнали и прочитали о том, что именно я буду исполнять.
— Географию выступлений позволяет расширять музыка – особое искусство, которое понятно без перевода. И все-таки, музыка действует на всех одинаково или люди разных стран воспринимают ее по-разному?
— Думаю, что все подходят к музыке по-разному. И дело не в национальности. А в личных качествах, в индивидуальности каждого. Восприятие музыки человеком зависит также от того, что произошло в его жизни вчера и сегодня.
Кроме того, люди с музыкальным образованием поймут услышанное несколько иначе, глубже.
— Всегда интересовал вопрос: когда виртуозный пианист играет, о чем он сам думает? Не о нотах ведь?..
— На самом деле, есть такой рефлекс – ты думаешь о том, что будет впереди, что нужно сыграть дальше, и включаешь свое внимание.
И, конечно, важны ассоциации — сравнения музыки с определенным образом. Какой-то умиротворенный пейзаж, радостный момент твоей жизни, либо злой персонаж из памяти – то, что в данный момент подойдет к звучанию больше всего. Часто образы приходят неосознанно.
— Как Вы считаете, чего не хватает в России из того, что есть на Вашей родине?
— Наверное, моря (смеется). У вас есть, конечно, но оно холодное, а в Испании – такое теплое. А вообще, мне кажется, в России есть все. У вас такая огромная, замечательная страна. По-моему, Россия – это целый континент.
— А наоборот — чего не хватает сейчас Испании по сравнению с Россией?
— Мне бы хотелось, чтобы в Испанию привнесли вашу традицию отношения к музыке. Потому что на испанском побережье «боги» – это футбол, коррида и солнце. А что касается культуры и образования, то, мне кажется, испанцы немножко расслабились. Меньше концертов, меньше зрителей. Хотелось бы, чтобы в Испании классическую музыку ценили так же высоко, как в России.
Беседовала Любовь Костерина
Источник: rosbalt.ru