Года три назад в разговоре Борис Щербаков — член Союза художников России, художник-постановщик Алтайского краевого театра кукол «Сказка» — обмолвился, что в 1960-е годы был знаком с Владимиром Высоцким…
Уговорить его побеседовать на эту тему мне удалось в один из последних дней минувшего месяца.
— Борис Андреевич, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с Владимиром Высоцким.
Года три назад в разговоре Борис Щербаков — член Союза художников России, художник-постановщик Алтайского краевого театра кукол «Сказка» — обмолвился, что в 1960-е годы был знаком с Владимиром Высоцким…
Уговорить его побеседовать на эту тему мне удалось в один из последних дней минувшего месяца.
— Борис Андреевич, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с Владимиром Высоцким.
— В середине 1960-х меня с ним познакомил мой друг — земляк Виктор Горелов, мы с ним из города Коломны Московской области. (Я свои сценографические буклеты-афишки подписываю — Борис Щербаков-Коломенский.) Виктор работал художником-декоратором в Театре на Таганке. И я, бывая в Москве, заходил к нему в гости — в театральную мастерскую. Он и работал там ради того, чтобы была возможность общаться с Владимиром Семёновичем. Зарплата у Виктора была небольшая, тем более по московским меркам — 80 рублей. Но он очень любил гитару, сам неплохо играл и очень уважал Высоцкого — его талант, личность. Такой вот стимул.
— При каких обстоятельствах вы познакомились с Высоцким?
— Я был в гостях у Виктора. Мы заварили кофе, и он сказал: «Сейчас должен Вэл зайти». Я спросил: «Какой Вэл?». А он: «Высоцкий». И в мастерскую зашел Высоцкий. Запросто так. Витя ему сразу: «Володя, познакомься, пожалуйста, это мой друг — художник Борис Щербаков». Высоцкий улыбнулся, протянул руку и сказал: «Лучше гор могут быть только горы».
— И все?..
— Все. Он сделал себе кофе, достал какие-то листочки, тетрадку и начал что-то записывать. Я думал, что именно записывать, а он пишет и пишет, пишет и пишет… Потом взял со стены гитару и начал что-то тихо наигрывать.
Наше общение всегда шло под кофе и какие-то разговоры. При этом Владимир Семёнович всегда — всегда! — что-то очень сосредоточенно писал. Всегда гитару со стены брал и наигрывал — это он так строки пробовал под аккорды, музыкальный ход подбирал. Иной раз показывал, как он сам говорил, какую-нибудь песню. Это нам почти как награда была за то, что не мешали ему. И все под кофе…
— Так уж и под кофе!
— Именно под кофе. Всегда под кофе, а не подшофе. Дело в том, что Высоцкий заходил к Вите, когда был в театре на репетициях спектаклей или тогда, когда шли спектакли. Какой уж тут алкоголь — водка там или коньяк!
А кофе тогда, это середина 1960-х, был в жутком дефиците. И Витя его где-то доставал! Помню, кофе у него был индийский в жестяных банках. Вкусный! Пару раз при мне Высоцкий приносил свой кофе — ставил банку на стол.
— О чем вы говорили, общаясь с Высоцким в мастерской своего друга?
— Не помню, конечно. Дневников я не вел. Не сочинять же сейчас. Помню только кофе и две гитары на стене Витиной мастерской. Красиво так висели! И всегда Высоцкий очень сосредоточенно и подолгу писал. Пишет, пишет, а потом раз — гитару со стены снимет. Наигрывает, наигрывает… И опять пишет, пишет… Разговоров было мало. К тому же то и дело по приемничку сообщали, в театре же своя радиосеть: «Высоцкий, через три минуты на сцену». Он быстро вставал и уходил, поскольку шла репетиция. Или спектакль.
— И все на этом?
— Таких встреч ради такого скупого общения с Высоцким у нас было несколько. Я не записывал, тем более не подсчитывал. Если мой друг Виктор Горелов в Театре на Таганке работал для того, чтобы общаться с Высоцким, то я, признаюсь, иногда заходил к нему в надежде увидеть Владимира Семёновича. Иногда Витя меня сам звал: «Приходи. Сегодня Вэл в театре». Ну понятно, Вэл — это только между нами. Очень, замечу, уважительно: «Вэл».
Высоцкий всегда был очень занят. К тому же в Витиной мастерской он больше писал, чем с нами разговаривал, потому что весь пребывал в своих мыслях по поводу спектакля или стихов своих. Я заметил, что он и с актерами Таганки тоже не шибко общался. Можно сказать, держался от них на расстоянии. Это из-за того, что, повторю, он всегда был чем-то очень занят, очень сосредоточен. При этом всегда доброжелателен. Но малоразговорчив.
— Борис Андреевич, вы бывали на таганских спектаклях с участием Высоцкого?
— Да, почти на всех. Иногда меня по блату в зал пускали.
— Как вам игра Высоцкого?
— А он не играл — он жил. Весь в образе, будь то Хлопуша или Гамлет. У него все было на пределе: голос, жесты, мимика, дыхание… О, театр интереснее кино, живее! Тем более если это Высоцкий. Таганка, как известно, во многом на нем и держалась. Популярность потрясающая — и у Владимира Семёновича, и у Театра на Таганке!
— А на концертах Высоцкого вы бывали? Мне вот не повезло — я демобилизовался из армии осенью 1980-го…
— Я несколько раз бывал на его выступлениях. Один раз на каком-то подмосковном заводе, другой раз — в Доме культуры города Серпухова…
— Вспомните, пожалуйста, подробнее.
— На заводе прямо посреди цеха стояла машина с опущенными бортами. На кузове установили микрофон с колонками. Народу собралось много, поскольку был обеденный перерыв. Вышел какой— то человек и объявил: «Сейчас перед вами выступит Владимир Высоцкий».
— Прямо так? Может быть, «артист театра и кино Владимир Высоцкий»?
— Да, прямо так — «Владимир Высоцкий». Он вышел. Аплодисменты. Шум одобрительный, радостный. И он сразу — песню. Потом еще, еще… Между песнями что-то расскажет, о чем-то спросит. Два часа выступал. Его отпускать не хотели. Но рабочий же день! Обеденный перерыв давно кончился. Да и устал Владимир Семёнович. Отпустили.
А еще… Помню концерт Высоцкого в Доме культуры Серпухова. Зал, конечно, переполнен. Шумно. Ждем. Представили Высоцкого — шквал аплодисментов!.. Великолепно выступил! Слушали его в полнейшей тишине. Конечно, хохотали, когда он исполнял шуточные или сатирические песни. Аплодировали просто безжалостно! И ни в какую отпускать не хотели! И опять он часа два выступал.
…Сейчас, вспоминая наше общение в театральной мастерской и его концерты, я сделал вывод, что Высоцкий сам себе, как говорится, режиссер. И не только режиссер, а еще и сценарист, и постановщик, и актер, и певец. У него драматургия была очень мощная. Все у него тщательно продумано. О себе он скромно говорил: «Я — автор-исполнитель».
Да, Владимир Высоцкий — великий артист. Но он же еще и поэт талантливый!
— Известно, что ему очень доставалось от властей за концертные выступления.
— И здорово доставалось! За то, что он сам себе хозяин. За то, что он был не просто очень популярен, а любим народом. Предложений выступить было невообразимо много. Он и выступал, если была возможность. Понятно, что за гонорар. В 1960-е годы, как известно, за свои концертные выступления он брал по триста рублей. Серьезные по тем временам деньги. Вот его и гоняли за концертные выступления. Даже по судам, об этом тоже все знали, таскали. Завидовали таланту, известности, работоспособности и доходам.
— Вы — поклонник творчества Высоцкого?
— Да. Но я никогда не собирал записи его песен. Вот мой родной брат — да, он носился с магнитофонными катушками, с пластинками «на ребрах»!.. Я театр очень любил и люблю. Служу театру как художник.
— А вы встречались с Высоцким в январе 1964 года, когда он с группой артистов театра и кино, будучи в гастрольной поездке, проехал из Казахстана по городам Алтайского края? Кстати, свое 26-летие он отметил в Барнауле.
— Нет. Я в Барнаул приехал позже — в 1967 году. Да и, повторю, все— таки я не настолько был знаком с ним, чтобы зайти к нему за кулисы или, например, в гостиницу, где он останавливался.
— Борис Андреевич, у вас есть фотографии Высоцкого?
— Вот ведь спросил!.. Нету. А ведь при мне почти всегда был фотоаппарат! Ну что мне стоило — поднять и сфотать?.. Это все из-за моей стеснительности. Мог бы и у Виктора Горелова в мастерской сфотографировать Владимира Семёновича. И даже с ним в кадре быть. И на концертах мог бы его запечатлеть!.. Увы, я даже на уровень груди стеснялся поднять свой фотоаппарат!.. Жалею, что так вышло.
— Не будем о грустном. Что еще можете рассказать сейчас о Высоцком?
— Вспоминаю, как я был на Таганке и увидел у входа в театр группу военных — это пришли офицеры звать Высоцкого где-то выступить. Они не шумели, но были очень настойчивы в своем желании найти его. Им сказали, что он сейчас на съемках фильма. Они не сразу, но поверили. И ушли. Очень огорченные. А я знал, что Высоцкий сейчас в театре — на репетиции спектакля!.. И я пошел в мастерскую Виктора Горелова — пить кофе и общаться с Высоцким.
Источник: rus.ruvr.ru