Переубеждать взрослых людей — дело неблагодарное. Поэтому я всегда немного удивляюсь тем, кто яростно спорит в блогах на любую тему, пытаясь именно переубедить оппонента, как правило, давно сложившегося человека со своим определенным мировоззрением. Заставить изменить точку зрения. Навязать свою и только свою. Может быть, иногда это и необходимо. Но чаще — бессмысленно.
Переубеждать взрослых людей — дело неблагодарное. Поэтому я всегда немного удивляюсь тем, кто яростно спорит в блогах на любую тему, пытаясь именно переубедить оппонента, как правило, давно сложившегося человека со своим определенным мировоззрением. Заставить изменить точку зрения. Навязать свою и только свою. Может быть, иногда это и необходимо. Но чаще — бессмысленно.
Поэтому я и не спорю никогда с теми, кто не любит или ненавидит Россию. Зачем? Я могу поставить в известность о своей — противоположной точке зрения на этот счет, но спорить-то нам о чем? Любовь не купишь. Купить можно только эрзац — подделку любви. Насильно мил не тоже не будешь. Потому я и отношусь достаточно скептически к модной сейчас теории «мягкой силы». Помню, дочка моя вернулась из Греции и, посмеиваясь, рассказала мне невольно подслушанный разговор группы молодых американских туристов. Красной нитью через весь довольно эмоциональный диалог проходила одна недоуменная мысль: «Ну почему никто в мире нас не любит?! Ни в Греции, ни во Франции, ни в Азии, — где бы мы ни путешествовали или ни работали — нас, американцев, все ненавидят!». Это был крик души. И случился этот эпизод довольно давно — еще до Ирака и Афганистана, Ливии и Сирии… Вот она, настоящая американская «мягкая сила», которую так любят приводить у нас в пример сейчас.
Нам не дано предугадать, чем наша «мягкая сила» обернется — позволю я себе перефразировать поэта. Жизнь покажет, кто друг, а кто враг. И давно уже показала. Остальное все — наши иллюзии. Простите, по большей части даже не наши, а навязанные нам иллюзии. А мир земной хоть и сложен, но прекрасен, и смотреть на него хотелось бы непредвзято. Ни через розовые очки, ни через черные, что у нас тоже любят.
Простите за долгое вступление. Но пишу я сейчас для тех, кому не надо объяснять, почему Россию стоит любить. Кто не согласен — имеет право. Только пусть не называет себя тогда российским соотечественником, чтобы на этом основании излить свою желчь или претензии к ненавидимой им стране.
На самом деле сразу видно, когда человеком, глубоко и преданно любящим свою Родину, руководят боль и обида, и искреннее чувство сопричастности своей стране. Такой человек сам поругает в сердцах, да другим ругать не даст. А когда человек и сам добровольно из России уехал и возвращаться не собирается, но торчит на форумах и в блогах сутками и все льет и льет грязь на Россию — это уже совсем другое.
Я сам с трудом вернулся в Россию, но никогда никого не агитировал за переезд. Такие вещи взрослые люди должны решать сами — это только дети статья особая. Впрочем, в первую очередь из-за детей и их будущего большинство соотечественников и стремятся на Родину. Я попробовал сперва в 1991-м, уже после августа, но не сложилось у меня с ельцинской властью, пришлось через какое-то время вернуться обратно, в Латвию. И там долгие годы нужно было копить силы для того, чтобы сделать еще одну попытку.
Все дело в том, что нам, русским соотечественникам, Россия нужна сейчас больше, чем мы ей. Впрочем, Родина и родной чиновник — понятия не всегда тождественные. Люди разные встречаются на пути, и чиновники тоже. Многое было не гладко и трудно в нашем семейном возвращении на Родину, но как бы ни было мучительно даже вспоминать о потраченных на это годах — я считаю наше возвращение счастьем, вымоленным у Бога. Впрочем, на Бога надейся, а сам не плошай — давно известно. Но и путей небесных никто не отменял. В 2004 году из Америки, из эмиграции, через Ригу возвращалась в Россию утраченная в годы войны чудотворная икона Тихвинской Божией Матери.
Всего три дня гостил чудотворный образ в Риге, как дань памяти тому, что в результате долгих странствий в 1950 году образ был перевезен в Свято-Троицкий собор в Чикаго, где настоятелем и хранителем иконы сначала был архиепископ Рижский Иоанн (Гарклавс), а затем его приемный сын протоиерей Сергий (Гарклавс), всю свою жизнь посвятивший сохранению иконы. Согласно завещанию архиепископа Иоанна, возвращение иконы в Россию должно было состояться лишь тогда, когда Тихвинская обитель возродится.
Никогда не видел я ранее в Риге такого огромного скопления народа, как в те дни вокруг Рижского кафедрального Христорожденственского собора, расположенного в самом центре латвийской столицы. А ведь помню я и перестройку, и многочисленные митинги Интерфронта и Народного фронта, расколовшие практически пополам всю тогда еще советскую республику. Но это было совсем другое… Более 250 тысяч человек успели за эти трое суток приложиться к чудотворному Тихвинскому образу, возвращавшемуся на Родину. Народ стоял днем и ночью в нескончаемой очереди, огромной спиралью, закрученной вокруг собора по окружающему его парку. Мы с семьей и друзьями тоже отстояли в этой очереди около суток. И это не было трудно, такая чудесная, давно не испытанная никем в Латвии атмосфера любви, терпения и ожидания чуда охватила весь центр Риги. Народ съезжался со всей Латвии, со всей Прибалтики даже. И не только православные, коих в Латвии, кстати, большинство. И не только русские стояли сутками и молились, и лица их были светлы и праздничны, и ни одной даже словесной перепалки или стычки не заметил я за все время, что сам провел в очереди к иконе. Вечер, ночь, весь следующий день — и только следующим вечером нам удалось прикоснуться к святыне.
Тогда Тихвинская икона возвращалась на Родину. А мы, всей большой семьей, буквально перед этим приняли окончательное решение возвращаться в Россию любой ценой. И как же много людей молилось о том же самом, что и мы, стоя в этой долгой очереди к храму: Матушка, перенеси нас в Россию, возьми с собой!
В 2005 году эпопея нашего переезда была завершена. Да, много было проблем, трудов, женских слез и моих с отцом жестких выражений, но все получилось. И в самые трудные минуты, когда неожиданно возникали совершенно никем не предвиденные препятствия — все, в конце концов, просто чудесным образом разрешалось благополучно. Иногда, кстати и с помощью тех самых российских чиновников, совершенно неожиданной, — и тоже казавшейся нам, трезвым, практическим людям — чудом.
Столько лет прошло, а до сих пор не знаю, решились бы мы на переезд, если бы заранее знали обо всем, что нас ждет на этом пути. Но восьмой год уже живем мы на Родине и счастливы тому, что мы — дома. А почему счастливы, ну тем, кто любит Россию — опять же, объяснять не нужно. Тем, кто не любит — бессмысленно.
Еще тогда, в Риге, мы пообещали с женой друг другу, что переехав в Россию, обязательно побываем в Тихвине и поклонимся чудотворной иконе не на бегу, не в длинной нескончаемой очереди, а с чувством, толком и расстановкой. Поверьте, трудно представить, каким невозможным счастьем это казалось сотням тысяч людей, отстоявших тогда в Риге эту очередь, чтобы на секунду приложиться к Тихвинской или даже, под конец, просто успеть пробежать бегом под поднятым над толпою на руках образом.
Прошел год, наверное, после нашего возвращения в Россию, когда мы уговорили соседей отвезти нас на своей машине в Тихвин. Четыре или пять часов дороги от Питера пролетели быстро. И вот перед нами Тихвинский Богородичный Успенский мужской монастырь. Не помню уже — конец сентября был или начало октября, словом чудесное бабье лето царило в тот день. И тишина вокруг, и никого кроме нас в храме. Целый час молились мы перед Тихвинской иконой Божией матери, к которой когда-то и приложиться не чаяли на бегу, выстаивая последние часы в рижской к ней очереди. Одни перед ней. И никого больше. И никто не мешал, не торопил, не подгонял.
Мы было решили, что так тут теперь всегда — Тихвин городок маленький, далеко от проезжих центральных дорог… Но едва вышли мы из монастыря, как разом подъехали к его воротам сразу пять огромных автобусов с паломниками и туристами, и опоздай мы на час, еще неизвестно, смогли бы мы и здесь просто протолкнуться к чудесному образу.
Не буду загадывать на будущее, жизнь наша в России не так уж легка, но, вне всякого сомнения, счастлива. И страшным сном кажется то, что полагалось бы любить человеку: долгие годы жизни в Риге, университет, работа, коллеги, друзья, любимые, — все это перечеркнуто 15 годами русофобской «латышской» власти. Не говоря уже о годах жесткого и порой даже кровавого противостояния в перестройку.
«Месту сему быть пусту», — сказала в сердцах моя жена, коренная рижанка, садясь в грузовик, нагруженный нашими вещами, уезжая навсегда в Россию. Ей особенно дорог был этот город, захваченный теми, кто уничтожил там человеческую нормальную жизнь. И она имела на это право. И если кто-то сейчас начнет учить меня жизни и толерантности — его дело. Я тоже взрослый, сложившийся человек, и меня переубеждать тоже бессмысленно.
Мы в Ригу не напрашивались. Так же точно, как не напрашивался мой отец — пермяк на погранзаставу в Туркмении, где я родился. Или в погранотряд на эстонских островах. Или в Ригу — в штаб погранокруга. И родители жены, до войны жившие в России — тоже не напрашивались туда, куда их послали восстанавливать разрушенное хозяйство, учить, лечить и строить. Лечить тех, кто нас лишил гражданства и возненавидел. Строить дом, который пришлось оставить там.
Город — это в первую очередь люди. Рига — это сегодня уже не тот город, который мы в состоянии любить. А Россию разлюбить мы не в состоянии. Потому что мы русские.
Здесь наши святыни, здесь наша земля, здесь наш народ, наше будущее, и умрем мы здесь, что бы ни случилось, — мы не бежали с Родины, мы домой вернулись.
За годы жизни в независимой Латвии, нам с женой не раз приходилось уезжать на работу в разные заграницы. И иметь возможность сравнить, где какая жизнь. В России — самая свободная и человечная. При всех наших извечных российских недостатках. Есть у нас, с чем сравнивать. Но кто это знает, тот просто кивнет головой в ответ. Кто не верит — пусть остается при своих — нам больше места достанется. Это тема совсем другой статьи: почему на Руси жить хорошо.
Я только одно хочу сказать русским людям, находящимся сейчас за границей. Всем — и тем, кого Россия бросила в ближнем зарубежье, и тем, кто сам по тем или иным обстоятельствам выбрал путь эмиграции… Помните, друзья, наше, по праву, место в огромной России не будет вас ждать вечно. На очереди миллионы тех, у кого нет прав, но есть огромное желание жить в России. А уговаривать и переубеждать…
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Источник: rus.ruvr.ru