Главным редактором российской версии глянцевого мужского журнала GQ впервые в истории издания стал англоязычный журналист и писатель — Михаил Идов, автор романа «Ground Up» (в русском издании «Кофемолка») и, до последнего времени, обозреватель New York Magazine. В интервью «Парку культуры» Идов рассказал о том, почему не стоит хоронить жанр «длинных» историй, что американского может быть в российском журнале и когда выйдет его новая книга.
Главным редактором российской версии глянцевого мужского журнала GQ впервые в истории издания стал англоязычный журналист и писатель — Михаил Идов, автор романа «Ground Up» (в русском издании «Кофемолка») и, до последнего времени, обозреватель New York Magazine. В интервью «Парку культуры» Идов рассказал о том, почему не стоит хоронить жанр «длинных» историй, что американского может быть в российском журнале и когда выйдет его новая книга.
— Вас здесь знают как журналиста, колумниста, писателя автора текстов, своего рода коммуникатора между Москвой и Нью-Йорком…
— Да? Странно. Это, вероятно, эффект взгляда с одного угла. Я-то как раз старался на русском языке не писать в тоне «а вот у нас в Нью-Йорке». А в своих англоязычных материалах, будь то New York Magazine или журнал Foreign Policy, наоборот, никогда не ставил перед собой задачи быть эмиссаром русской культуры.
— Теперь вы в Россию переноситесь сами а насколько переносим американский опыт на русскую почву?
— Абсолютно переносим. У российских журналистов есть ощущение особой эзотеричности, что ли, российской журналистики. В то время как она очень похожа на вообще европейскую: британскую с ее язвительностью, французскую с ее преувеличенной ролью публичного интеллектуала и упором на колумнистику; в частности, российский GQ очень похож на британский. Сейчас многие американские коллеги мне говорят в России нет традиции длинных журналистских текстов, репортажей. Да, но точно также нет их и в Германии, скажем: длинные, долго пишущиеся истории это чисто американская вещь. Но это не значит, что они не будут здесь востребованы будут, именно потому что этого нет. Сложно ли будет вводить этот формат? Да, но не менее сложно чем, было бы делать GQ, например, в Париже. Здесь мне дает фору тот факт, что язык мне родной, и я могу сам на нем редактировать тексты.
— И как писатель вы тоже начинали по-английски с романа «Кофемолка», который сами же перевели на русский. Для вас стоит вопрос языковой и культурной идентификации?
— У меня, как еврея из Риги, уехавшего из СССР в 1992 году в возрасте 16 лет, такой вопрос просто не возникает.
— Но при этом после выхода «Кофемолки» вы признавались, что следующей книгой хотите сделать роман в форме сильно перешифрованной биографии….
— Ну, не совсем так. Мне хотелось дать такое художественное жизнеописание Айн Ренд, некоторые вехи из жизни которой, как мне кажется, пересекаются с некоторыми поворотами моей биографии. Но сейчас вокруг этого автора столько шума, что решил подождать с этим. Сейчас мне куда важнее книжка рассказов, которая должна выйти в этом году.
— Кстати, вы решили стать журналистом еще в СССР или еще в Америке?
— В Америке, конечно когда студентом колледжа начал писать кинорецензии в газету Michigan Daily, а потом переехал в Нью-Йорк и стал писать в Village Voice и другие места. Ну, это если не считать нескольких подростковых публикаций в газете «Советская Молодежь» до моего отъезда но этим фактором можно пренебречь.
— Вы ведь уже были главным редактором журнала «Russia!» с 2006 по 2008 годы.
— Да. Но это был журнал, который не ставил перед собой четких конкурентных, «бизнесовых», целей и был, в большей степени, арт-проектом. Для меня куда важнее другой опыт я, уже работая внутри New York Magazine, был одним из редакторов-основателей блога Daily Intell (от слова «интеллигенция»). Многое из того опыта, который мы получили вместе с моим партнером Джесси Оксфилд, думаю, стоит применить на сайте GQ.Ru.
— А как вам кажется, сайт журнала может быть отдельным изданием или он обязан интегрироваться по своему содержанию с бумажной версией, которая выходит раз в месяц.
— Дух времени, а точнее дух момента за его отображение, конечно, должен отвечать сайт. Точки какого-то постоянного напряжения, не ослабевающие с течением месяцев им место в бумажной версии журнала, в длинной журналистике. Модель, когда на сайте есть анонс материала, а в бумажной версии полный текст, немного устарела. А интеграция между ними происходит естественным образом эти материалы будут делать одни и те же люди. У сети и у бумаги есть свои сильные стороны сближать их искусственно не стоит.
— Но пока все выглядит так, как будто сетевая журналистика в том числе и созданная с участием блогеров и пользователей соцсетей, успешно побеждает «бумажную», длинную.
— Это, на мой взгляд, совершенно не так. В США, по крайней мере, наметился двоякий тренд. С одной стороны, бумажные журналы стали больше цениться. С другой длинная, журнальная журналистика выделилась в отдельный жанр ей пришлось это сделать, чтобы выжить. И зажила какой-то своей жизнью так, например, распространение электронных ридеров привело к тому, что отдельные ударные большие материалы люди скачивают себе в е-книги и затем читают в отрыве от контекста периодического издания, в котором они опубликованы.
— Скажите, а про что может в нынешнем веке писать мужской журнал? Какой образ мужчины может исповедоваться «мужским журналом» в России?
— Думаю, в нашем случае он диктуется названием Gentelmen\’s Quarterly, то есть джентльмен. Молодой человек, который достиг каких-то первичных результатов и опыта и чувствует, что включился или вот-вот включится в систему неких джентльменских координат. Который на фоне существования готовых трафаретов добровольно и с удовольствием взваливает на себя бремя выработки собственного стиля. И именно в смаковании тех мелких деталей, из которых такой стиль может складываться, и состоит журнал GQ и в России, и в Америке. Попробовать дать мужчине набор ключей к этим деталям. Говоря о стиле, я имею ввиду это слово в самом серьезном его значении, имеющем ввиду и внешний вид, и мышление, поведение, и мировоззрение.
При этом важно установить их если не равенство, то хотя бы сопоставимость так, по моему мнению, мода является ничуть не менее важным способом самовыражения, чем любой другой еда, танец, дизайн, искусство. Именно поэтому я хочу перенести модные страницы из их угла в конце журнала в середину, к важнейшим материалам номера. Причем тут словосочетание «мужской журнал» приобретает особенно выраженное значение. Многие мужские журналы просто копируют подход женских журналов, когда есть модель и есть то, что на ней надето. Женская мода это джаз, от модной съемки девушка получает общее вдохновение для импровизации на тему своего внешнего вида. Мужчина же не склонен выделять отдельные детали костюма, ему свойственно придти в магазин с вырванной из журнала страницей, и попросить вот это конкретное сочетание. Мужская мода это блюз, здесь импровизация возможна, но только в рамках четкой структуры. Поэтому мне кажется куда более важным использовать для таких съемок не моделей, которые устраняются от того, чтобы что-то своим присутствием значить, а актеров или спортсменов, на которых одежда будет смотреться живо. Ничего нового в этом нет, но так читатель скорее проассоциирует себя с предметом материала, чем модель.
— Первый отредактированный вами номер выйдет в мае когда картина жизни и в Москве, и в стране может сильно измениться. Как оставаться актуальным журналу, который делается за четыре месяца?
— Элементарно рассказывать интересные истории и публиковать красивые картинки.
Источник: gazeta.ru