Виля БОРЩЕВСКОГО на Камчатке знают многие. Его первая книга стихов «Телеграф весны» вышла в 1997 году, а последний сборник «Эхо» — в конце 2010-го. Инженер-конструктор, железнодорожник, писатель, поэт, художник — это всё о нём.
Но мало кто знает, что этот удивительно разносторонне одарённый человек ещё и коллекционер. О последнем увлечении Виля Михайловича и пойдёт речь — он фалерист. Коллекционирование значков — любимое хобби Борщевского уже много лет.
Виля БОРЩЕВСКОГО на Камчатке знают многие. Его первая книга стихов «Телеграф весны» вышла в 1997 году, а последний сборник «Эхо» — в конце 2010-го. Инженер-конструктор, железнодорожник, писатель, поэт, художник — это всё о нём.
Но мало кто знает, что этот удивительно разносторонне одарённый человек ещё и коллекционер. О последнем увлечении Виля Михайловича и пойдёт речь — он фалерист. Коллекционирование значков — любимое хобби Борщевского уже много лет.
…Имя Виль ему дал революционно настроенный отец. Расшифровывается оно просто, по заглавным буквам: Владимир Ильич Ленин. Таким батя выдумщиком был. Он погиб на фронте в 1942 году. А мама во время войны работала на стеклозаводе, расписывала красками стаканы и графины, хотя нигде не училась этому. И сейчас у мамы дома висят картины, написанные маслом. А дед по материнской линии вообще писал стихи. Такой вот сплав получился у Виля Борщевского.
Виль Михайлович и сам рисует: в его каталоге японских значков — главном богатстве коллекции — авторские рисунки, где каждая деталь прописана до мелочей.
Японское богатство
Всего в коллекции Борщевского — около 2 тысяч значков, из них японских — 1 562. Почему такой «перекос»? Оказывается, значки из Страны восходящего солнца не в два и даже не в три раза — на порядок выше своих остальных «собратьев» по красоте, сложности и технике исполнения. В этом уверен Виль Михайлович, раскладывая передо мной свою удивительную коллекцию, взглянув на которую, я смогла сказать только «Ах!» и повторять «Ух ты!» при демонстрации каждого нового планшета с миниатюрными произведениями металлического искусства.
— Японцы делают значки на тяжёлом металле, с чернью, золочением, тончайшими штрихами в чеканке, где пробивается отдельно каждый знак, как на монетах. На фигурке медведя, смотрите — отчётливо видна шерсть. Это, наверное, потому, что у японцев отношение к красоте особенное. У них есть обряд — любование красотой. Возьмите цветение сакуры — ведь они его в культ возвели, весь мир приезжает посмотреть!
— Исполнение значков у них значительно богаче, — продолжает тему Виль Михайлович, открывая следующую страницу своих сокровищ, — больше фантазии, интереснее сюжеты, разнообразнее и ярче краски. Например, значок альпиниста: коричневые горы, серый горный козёл с завитыми рогами, зелёные деревья, ледоруб, всё это опоясывает по периметру верёвка, и ещё колокольчики висят — кстати, гирлянды колокольчиков на японских значках очень часты. Или настольная лампа: методом горячей эмали на ней сделано красное пятно, создающее полное впечатление тёплого огонька под абажуром. Горячая эмаль — это стекло, оно и блестит соответственно, а наши значки чаще всего алюминиевые, раскрашены методом холодной эмали, простыми красками. Их тона менее богаты и насыщенны.
Последние значки советской эпохи, выпущенные массовым тиражом на тяжёлом металле с оформлением горячей эмалью, были посвящены Московскому фестивалю молодёжи и студентов в 1957 году. С тех пор — алюминий. А другие — только ограниченными сериями.
Кстати, именно в 57-м и взяла старт японская коллекция Виля Борщевского. Он жил тогда на станции Магдагачи в Амурской области. Летом, будучи хабаровским студентом, прибыл к маме на каникулы. А мимо ехали японцы на фестиваль. И один из них подарил парню значок члена делегации.
Это было изображение картины японского художника Хокусая «Большая волна»: на сплаве меди с оловом разлились горячей эмалью оранжевое небо, синие волны, белая морская пена и верхушка Фудзиямы. Значок очаровал Виля… — У Хокусая целые серии работ, например, 100 видов Фудзи. Вот, смотрите! — и коллекционер демонстрирует запечатлённый в металле филигранный вулкан.
Душевные иероглифы
Вообще пристрастие к собирательству у Виля было с детства: он начал собирать интересные камни, думая, что станет геологом. Когда образцов с вкраплениями вольфрама и никеля и параллелепипедов с исландским шпатом накопилось несколько ящиков, а места под кроватью для них уже не было, мама поставила перед сыном ультиматум. Он переключился на монеты, вступил в общество коллекционеров. Параллельно неуёмный парень занимался спортом: в 60-х годах даже завоевал звание чемпиона Хабаровска по боксу. После чего начал коллекционировать спортивные значки.
— У меня вся подборка значков ГТО (готов к труду и обороне), от детско-юношеских до взрослых, все виды спорта представлены. И немало значков города Хабаровска.
В Хабаровске Виль познакомился на местном радио с переводчиком Виктором Кимом. Тот периодически бывал в Японии. А в 1964 году Виктора позвали работать на летнюю Олимпиаду в Токио. Ему там дарили часто и много, в том числе, разумеется, памятные значки. И частенько он делился своими сокровищами с Вилем. Борщевский эти сувениры очень ценил и изучал по возможности каждый.
— Значки, кроме того, что очень эстетичны и красивы, ещё информативны. Чтобы узнать о них больше, я приобрёл японский словарь и разговорник, пытался некоторые иероглифы расшифровать. Это оказалось очень трудно, но кое-что всё же перевёл: дзюн-чин, например, значит серебряный. На один этот перевод убил полдня!
История с географией
— У меня есть и японские хайку в стихах! — неожиданно признался Виль Михайлович и на предложение прочесть что-нибудь этакое легко согласился.
— Всё каркали: мол, Ельцин пьёт. А водку «Путинкой» назвали… Или такое: Мгновенно смолк лягушек хор. Эй, кто ваш дирижёр?
Вдохновил поэта на сочинения в стиле хайку значок, посвящённый Басё — одному из самых известных японских поэтов Средневековья, поднявших хайку на должную высоту. Сувенир выполнен в виде футляра, из которого на фоне гор раскручивается свёрток с написанными строками:
Такая тишина в горах, Что проникает в сердце скал Тихий звон цикад.
…Мы вновь склонились над планшетами, где на поролоне и цветном сукне пёстрыми рядами лежали удивительные произведения миниатюрного искусства. Вот голова красавицы с диковинными эмалевыми цветами в волосах. Вот молитва о друге: на золотом фоне — сложенные лодочкой серебряные руки. Вот три летящих голубя — символ японского конгресса «За мир в Азии» в 1964 году. Коллекция «Цветы Японии» из 18 значков, где на металле распустились тюльпаны, лилии, нарциссы, ландыши и, конечно, розовая сакура. Целый мир, завораживающий и таинственный, как царство лилипутов в фантазиях Джонатана Свифта. Но всё — по-настоящему, серьёзно и… дорого. — Даже самый плохонький японский значок не стоит меньше 100 рублей!
А гордость камчатской коллекции Борщевского — 17 значков от КамчатНИРО — по одному на каждую лабораторию института. Есть в закромах коллекционера и 8 извергающихся камчатских вулканов с выбитой на металле датой извержения, подборка к юбилеям — 330 лет Камчатке в составе России, 225 лет Командорам, 50 лет комсомолу Камчатки. Всего около 200 значков этой тематики — легко можно историю края изучать…
Последнее приобретение Виля Михайловича — серебряный значок Союза журналистов России в виде изящного пера. Перо смотрит вверх — как и его неуёмный обладатель, никогда не опускающий молодого, заинтересованного взгляда. Мне даже показалось — чуть-чуть раскосого. Или он так щурится, глядя на свои японские сокровища?
ДОСЬЕ
Виль БОРЩЕВСКИЙ родился 12 декабря1937 года в г. Улан-Удэ Бурятской АССР. Окончил Хабаровский институт инженеров железнодорожного транспорта, служил в армии. Работал в вагонных депо на железной дороге, затем — в конструкторском бюро строительного отдела завода «Продмаш» в Хабаровске.
На Камчатке — с 1979 года. Автор пяти сборников прозы и поэзии, участник многочисленных выставок народного творчества как художник в стиле корнепластики (более 300 работ), награждён дипломами и медалями. Член Союза писателей и Союза художников России.
Женат, в браке более 50 лет. Дочь Наташа, внук Михаил.
Источник: kamchatka.aif.ru