В рамках «Новой волны» впервые прошел рок-концерт. Борис Гребенщиков перед концертом признался, что давно хотел приехать в Юрмалу, и что «Новая волна» началась именно с рокеров: «Это сейчас тут выступают поп исполнители, а в 80-х в почете были рокеры, так что мы просто вернулись на родную площадку».
В рамках «Новой волны» впервые прошел рок-концерт. Борис Гребенщиков перед концертом признался, что давно хотел приехать в Юрмалу, и что «Новая волна» началась именно с рокеров: «Это сейчас тут выступают поп исполнители, а в 80-х в почете были рокеры, так что мы просто вернулись на родную площадку».
Концерт перед вторым туром конкурсантов заканчивался. Прислушиваясь к заключительным аккордам, ведущая этой части вечера Анна Семенович сидела на стуле возле гримерки «Машины времени» и, притоптывая себе в такт, подпевала артистам: «Вот новый поворот, и мотор ревет»… Мимо нее сновали поющие техники, отбивал ритм охранник. Со всех сторон доносилось: «что он нам несет». Это был финал суматошного дня, предшествующего самому удивительному концерту «Новой волны», собравшему «монстров» русского рока на одной сцене…
Некоторые странности и необычности в Юрмале начали происходить примерно с полудня. Еще репетировали свои номера участники конкурса, а к концертному залу «Дзинтари» со всех сторон стали подходить и подъезжать очевидно неформатные личности: здоровенные мужики в невзрачной одежде, по большей части черной. Мелькала кожа, длинные волосы и даже – о, ужас! – неухоженные бороды. Передвигались они неспешно, но все же цель их была понятна: они явно стремились попасть в концертный зал. Там этим вечером концерт играли «Воскресение», «Пелагея», «Аквариум», «Чайф», Гарик Сукачев и «Неприкасаемые», «Машина времени».
Где-то до половины третьего ничего толком не происходило, но на площадке царили явно не типичные для этих дней суета и хаос: техники расставляли на сцене аппаратуру, отстраивали ее и были явно не слишком довольны и небольшой площадкой, и звуком. Начался саунд-чек – то, что в обычном мире называется репетицией. Внезапно на сцену вышел Борис Гребенщиков и начал петь, но довольно скоро перестал. Что-то сказал кому-то и быстро вышел. «Борис, я Маша», — на всякий случай напомнила я ему, подойдя на улице. «Что я могу для тебя сделать?» — «Да я просто поздороваться и узнать что, как и почему». — «Видишь ли, я состою в Фонде защиты природы. И как активный его член понимаю, что должен всячески помогать спасаться братьям нашим меньшим. Например, поклонникам…»
Борис Борисович не успел договорить, как к нему подлетела толпа журналистов: «А можно сфотографироваться? А можно интервью?» «Конечно», — улыбнулся Б.Г., кажется, представляя, что будет. В какой-то момент мы с ним уже буквально давились от смеха, пока он отвечал на вопросы. Совершенно любые, но ведь каждому известно: каков вопрос, такой надо ждать и ответ. Тон задала «камера», пожелавшая узнать, как давно он «интересуется буддизмом».
— Да что вы, — истово крестясь, Борис Борисович с детской невинностью смотрел в камеру.
— «Новая волна» – что для вас?
— На самом деле, новой волной были мы. Те, кто стал исполнять рок. Так что мне было интересно посмотреть, кто продолжил наше дело.
— Вы надолго здесь останетесь?
— До завтра. Мне и так ради вас пришлось перенести очень важное дело на день. Так что завтра меня срочно ждут в Лондоне, на репетиции с оркестром лондонских балалаечников.
— Как меняется ваш имидж?
— Он становится совсем незаметным.
— Как же так? У вас ведь опыт и все такое.
— Когда я был совсем маленьким, у меня был огромный имидж, о-го-го какой. Но с возрастом он становится все меньше. А опыта, надеюсь, все больше.
— Сцена «Дзинтари» маленькая, а еще из-за камер невозможно перемещаться свободно. Вам, наверное, запретят двигаться.
Борис Борисович выдержал паузу и сказал, медленно и отчетливо выговаривая слоги: «Хотел бы я посмотреть на того человека, который мне что-либо запретит».
— Вы здесь выступаете с русскими рокерами. А с иностранными никогда не пели?
— К сожалению, нет. Проблема в том, что я не пою на их языках, а они не знают русского. Но ведь если бы они стали петь по-русски, это уже был бы русский рок.
С этими словами Гребенщиков снова поднялся на сцену, взял гитару и стал петь на… «английском». После чего сыграл «Дубровского» в стиле регги, знаменитые «Стаканы» и ушел.
Пришлось уйти и «любопытствующим» – в зал пришла охрана, чтобы совершить ежедневный ритуал осмотра помещений.
Остальных фронтменов групп можно было видеть уже на концерте. На том самом, куда съехались бородачи со всей Латвии, сидевшие в зале вперемешку с публикой рок-концертов. На том самом, где и Анна Семенович, и Иосиф Кобзон, и Раймонд Паулс, и Игорь Крутой хором пели: «Вот новый поворот…»
Совершенно новый, начиная с живого звука. И он запомнится тем, кто на нем присутствовал, навсегда.
Мария Свешникова, Russia.tv
Источник: vesti.ru