«Победная речь» Ярославны
Портал Rurik.se рассказывает о том, как прошел в Швеции праздник, посвященный 1150-летию Российской государственности.
«Победная речь» Ярославны
Портал Rurik.se рассказывает о том, как прошел в Швеции праздник, посвященный 1150-летию Российской государственности.
«Эх, тройка! птица тройка, кто тебя выдумал? знать, у бойкого народа ты могла только родиться, в той земле, что не любит шутить, а ровнем-гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи…» — этими словами великого русского писателя Н. В. Гоголя открылся праздник, который проходил в одном из зданий музейного комплекса на Северной горе.
Народу пришло очень много: и шведов, и русских, и праздник удался на славу, пишет издание. Кроме того, было организовано небольшое театральное представление, и портал приводит его подробное описание.
В первом действии свет в зале погас, рассказывает издание, на освещенную сцену вышла Ярославна, и сцена стала уже не сценой, а крепостной стеной древнерусского города Старой Ладоги, под которой седой Волхов играет своими серебристыми волнами.
«Есть много разных предположений о первой столице государства российского, существует версия и о Старой Ладоге, и именно она ближе всех моему сердцу, наверное оттого, что сама я родом из этих мест», — пишет автор публикации.
Когда же Ярославна заговорила, оказалось, что это не плач по князю Игорю, а «победная речь» о Русской земле.
«Полетело слово ввысь ее, обернулось Жар-птицей сказочной, озарило всех сиянием пламенным! Перво-наперво сказ был о Рюрике, как призвали его в землю русскую. Не забыла и Олега Вещего, и княгиню Ольгу с князем Игорем.
Запылала Жар-птица ярче пламени, когда речь зашла о Владимире, что прозвал народ Красным Солнышком. Ярослав припомнился своей мудростью, как учил он жить всех, не ссоряся. Заискрилась птица вдруг огнем радужным вокруг имени Александра Невского. Имя славное будет жить в веках всей истории государства русского» — так Ярославна рассказала (на шведском и русском) о главных вехах Древнерусского государства, о городах Великом Новгороде, Старой Ладоге и Киеве.
Во втором действии зажегся свет в зале, и негромко зазвучали русские народные мелодии. В зал вышла девушка в народном костюме с хлебом-солью и пригласила всех за праздничные столы, убранные белоснежными скатертями.
Декорации третьего действия представили виды русской природы, хор исполнил русскую песню. В четвертом же действии на сцену вышли «заморские гости-викинги» и под гитару исполнили шведские песни.
В пятом действии свет в зале погас, и под аккомпанемент фортепиано началось слайд-шоу — своеобразное путешествие по Москве и Петербургу, сопровождаемое продолжившимся рассказом об истории Государства Российского. Прозвучали и стихи Пушкина о Петербурге (на шведском), после чего на сцене появился сам Петр Первый.
«А уж коль заговорили о Петре Великом, то и о Карле Двенадцатом вспомнили, и о том, как часто соприкасались истории наших государств. Затем прошлись по залам Эрмитажа, погуляли по садам и паркам пригородов Петербурга. Заглянули в Екатерининский дворец, а там и с самой Екатериной Великой встретились и застали ее не одну, а с фаворитами — братьями Орловыми!» — пишет издание.
В шестом действии на сцену вышли цыгане, показавшие собравшимся, что такое настоящее веселье, вслед за ними — в седьмом действии — заиграли скоморохи на дудочках, и появились клоуны, а в восьмом перед зрителями вновь предстали девушки в русских костюмах и поставили на столы горячие самовары и «сладости разные» За чaем же разыграли праздничную лотерею, рассказывает портал.
А в девятом, заключительном, действии на сцену вышла ведущая, сказавшая слова благодарности устроителям празднества — администрации музея Северной горы, а также всем артистам и помощникам.
Вот такой замечательный праздник, посвященный 1150-летию российской государственности, организовали российские соотечественники в Швеции, сообщает портал Rurik.se.
Пирожки с секретом
Канадская русскоязычная газета «Место встречи Монреаль» рассказывает о деятельности сестричества Свято-Николаевского кафедрального собора.
«Каждое воскресенье после службы в Свято-Николаевском кафедральном соборе все прихожане приглашаются в трапезную отведать блюда, приготовленные сестричеством храма. Около окошка, где сестры торгуют пирожками, обычно выстраивается очередь. Кто-то покупает пирожки, чтобы подкрепиться перед дорогой домой, а кто-то — для своих домашних», — пишет издание.
Пирожки, рецепт которых держится в строгом секрете, здесь пользуются большой популярностью и расходятся быстро, поэтому желающие их купить должны вовремя побеспокоиться об этом. Но даже если не получится полакомиться пирожками, не беда. Здесь же можно отведать горячий домашний суп, а затем выпить чашку чая или кофе с кексами и сладкими пирогами. Голодным никто не остается, рассказывает газета.
30 лет сестричество возглавляла сестра Ольга, 60 лет являющаяся прихожанкой храма. В Монреаль она приехала из Германии в возрасте 16 лет. Родом же она из польской Белоруссии, и ее первый язык — белорусский, а русский Ольга выучила, выйдя замуж за русского эмигранта.
Сестричество, по словам Ольги, очень важно для храма. Оно украшает храм, покупает иконы и облачения для священников и прислужников. Сестричество не только печет пирожки, но и делает куличи и сырную пасху на Светлое Воскресение, вареники и пельмени. Все это продается, сестричество получает деньги и на них покупает то, что нужно, рассказала собеседница издания.
Ольга хорошо знает историю храма, который раньше располагался на улице Рашель и был маленькой церковкой. «И когда она начала разрушаться и стало опасно в ней находиться, тогда дали нам какие-то деньги — и мы отстраивали храм на де Монтиньи. …Потом мы купили этот храм в 60-м году», — рассказала бывшая глава сестричества.
Ольга рассказала и о том, как жил храм, объединяя при этом словом «мы» и всех прихожан, и сам храм.
«Сначала это была протестантская церковь, а потом синагога. И мы должны были переделать все. И Сестричесто участвовало, и наши мужья — все работали. После работы все приходили — жертвовали свое время. И каждую субботу тоже здесь работали. У храма не было денег, да и мы получали мало, и было очень тяжелое положение», — сообщила собеседница газеты.
В то время она работала в школе, преподавала английский язык новым ученикам — детям иммигрантов, среди которых были не только русские, но и китайцы, корейцы, поляки.
Сейчас, по ее словам, в сестричестве меньше людей, чем раньше. «Раньше почти все прихожанки были в сестричестве, нас была масса. Было человек 40. А сейчас столько не наберется. Старушки поумирали, а молодые не идут», — пояснила Ольга, добавив, что теперь в храме только одна молодая группа, а ему нужны новые люди и новые силы, иначе он не сможет существовать.
Последние три года сестричество возглавляет матушка Нина. В ее обязанности входит следить за чистотой и украшением храма, облачением священников, иконами. Вместе с сестрами они решают, как потратить деньги, что лучше купить, как подготовиться к праздникам, рассказывает русскоязычная газета «Место встречи Монреаль».
Немецкий отец русского ситца
Газета «Русская Германия» рассказывает о Людвиге Кнопе, наладившем в России промышленное производство ситца.
Существует мнение, что именно немец Кноп был создателем русского ситца, однако газета опровергает это мнение, сообщая, что «отцом русского ситца» Кнопа назвал Павел Афанасьевич Бурышкин, потомственный купец и эмигрант, полвека назад написавший в США книгу «Москва купеческая». Но он имел в виду не создание ткани, а налаживание промышленного производства в текстильной отрасли.
Уроженец Бремена Людвиг Кноп (1821 — 1894) четырнадцати лет поступил на службу в торговую контору своего дяди, а в 17 уже отправился в Англию, где стал работать в известной манчестерской фирме «Де Джерси», ну а англичане направили полного сил, энергии и предприимчивости Людвига в Россию — помощником представителя фирмы, поставлявшей туда пряжу, рассказывает издание.
В Москве талант юного предпринимателя раскрылся в полной мере. В 1822 году в стране имелось всего девять частных прядильных заводов и Александровская государственная мануфактура, на долю которой приходилось 56% продукции, — крохи для огромной империи. Но после введения высоких налогов на ввозимую из-за рубежа готовую одежду российский текстиль пошел в гору.
Отрасли не хватало посредников для поставки станков, сырья и получения кредитов, и приехавший в 1839-м в Россию Кноп разглядел возможности для своего роста. Ну а так как его шеф презирал русских купцов и избегал общения с ними, Кноп, уже тогда мечтавший о собственном деле, быстро сообразил, как строить свой бизнес.
«Для этого надо было научиться… пить, — пишет газета. — В России того времени (впрочем, мало что изменилось и сегодня) сделки зачастую заключались в трактирах и ресторанах, под песни и пляски цыган. И Кноп стал завсегдатаем трактира Бодега на Лубянской площади в доме Бауэра».
Молодой немец не только легко выдерживал попойки, но и перепивал партнеров, а наутро, как ни в чем не бывало, занимался делами, рассказывает издание. Именно в трактире в 1846-м Кноп познакомился с Саввой Морозовым, который как раз мечтал модернизировать производство.
Морозовы, которые работали в хлопчатобумажном деле со времен Отечественной войны 1812 года, к моменту знакомства с Кнопом как раз организовывали собственное фабричное производство. Савва Васильевич, создавая свою первую фабрику, знаменитую впоследствии Никольскую мануфактуру, поручил Кнопу трудное дело — оборудовать ее прядильными машинами и ткацкими станками, которые выпускались английской машиностроительной промышленностью.
Кноп проявил выдающийся организаторский талант. Он сумел завязать деловые отношения с рядом машиностроительных заводов Манчестера, убедил их в большой выгоде долгосрочного кредита для Морозова. А после успешной модернизации Никольской мануфактуры Морозова к Кнопу выстроилась очередь купцов.
С заказчиков Кноп брал не деньги и товары, а паи в деле и долю в прибыли, но игра стоила свеч, и в этом убеждался даже сам Кноп, открывший в 1857-м «Кренгольмскую мануфактуру» — самую большую и одну из самых современных в Европе, рассказывает издание.
Предприниматель строил новые хлопчатобумажные мануфактуры по всей России, на которых русскими были только рабочие, все остальное, вплоть до болтов и деталей к станкам, поступало из Англии. К примеру, ткацкие станки Кноп покупал исключительно у крупнейшей британской фирмы PlattBrothers, а та, в свою очередь, продавала их исключительно ему.
Но при всем «пролетарском» взгляде на историю текстильного дела в России монополист Людвиг Кноп, о котором в Москве говорили: «Что ни церковь — то поп, что ни фабрика — то Кноп», несомненно, активнейшим образом способствовал его развитию, за что в 1877 году ему был пожалован титул барона, рассказывает газета.
Источник: rus.ruvr.ru