Сегодня в проекте «Окно в Россию» — писатель, член жюри международного литературного конкурса «Русская премия» Андрей Курков. А поговорим мы о ситуации, которая сложилась в литературной среде Украины, новых тенденция и русскоязычных писателях.
Profile: Андрей Курков, писатель, член жюри международного литературного конкурса «Русская премия», живёт в Киеве.
Сегодня в проекте «Окно в Россию» — писатель, член жюри международного литературного конкурса «Русская премия» Андрей Курков. А поговорим мы о ситуации, которая сложилась в литературной среде Украины, новых тенденция и русскоязычных писателях.
Profile: Андрей Курков, писатель, член жюри международного литературного конкурса «Русская премия», живёт в Киеве.
— Второго апреля литературный конкурс «Русская премия» огласил «короткий список». Среди девяти лауреатов двое — с Украины. Кроме того, украинские литераторы, пишущие на русском языке, ежегодно становятся лауреатами этой премии. Как Вы думаете, с чем это связано?
— Ну, во-первых, русскоязычные писатели традиционно на Украине прятались — и друг от друга, и от читательской публики. Это происходило потому, что государственный язык один — украинский. Молодые украинские писатели активны, они очень хорошо умеют заявлять о себе. То есть, сейчас наладилась система самоподдержки украиноязычной литературы, и у русскоязычных писателей появилось «чувство обиженного и брошенного ребёнка». И только за последние пять лет ситуация как-то изменилась, но ещё не настолько кардинально, чтобы можно было говорить, что все русскоязычные заметные писатели на виду и на слуху. Но, во всяком случае, в этом году с Украины было подано 150 заявок на участие в конкурсе «Русская премия». Такого ещё не было, это рекорд. И, если бы не было этого конкурса, то я, живя в Киеве, никогда бы не узнал про писателя Владимира Рафеенко, живущего в Донецке. Я ещё многих не знаю, хотя стараюсь следить за творчеством авторов, пишущих на русском языке. Дело в том, что среди них много таких, чьи книги издаются и продаются в России, но не издаются и не продаются на Украине. Поэтому у них такое своеобразное «полуинкогнито» писательское существование. Однако сейчас, благодаря и Россотрудничеству, и журналу «Радуга», и «Русской премии» на Украине начали проводить творческие выступления и встречи русскоязычных поэтов и прозаиков с публикой. Писатели не то чтобы «вышли из окопов» — они вышли из тени. Теперь главное, чтобы они поняли, что на солнце лучше, чтобы они не уходили в тень, больше общались с читателями, потому что есть ещё барьер между русскоязычными писателями и их читателями на Украине. Этого барьера нет у авторов, которые пишут на украинском языке, потому что налажена система поездок, выступлений в университетах страны, чего лишены русскоязычные писатели. Так, на творческие выступления в университеты Центральной и Западной Украины их не приглашают. Что интересно: если писатель приехал из России, то его могут пригласить выступить в университет, а если русскоязычный, но свой, украинский автор, то обычно не приглашают, да и просто даже не знают о таких писателях.
Немного другая ситуация в Крыму, так как крымские писатели, можно сказать, держат монополию на своей территории: их там знают в университетах, но там не знают, например, писателей, живущих на Донбассе или где-нибудь на Харьковщине. В принципе, есть такая проблема — чисто геополитическая, внутренняя.
— Издаваться на русском языке на Украине реально, или это связано со многими сложностями?
— Это не связано со сложностями, но, если на украинском языке можно легко издавать любой некоммерческий текст, то на русском языке без проблем получается издавать только коммерческие тексты, такие, которые, с точки зрения издателя, на сто процентов будут распроданы. Исключением являются только журнальные публикации. У нас есть несколько русскоязычных журналов, позволяющих это сделать. Они следят за интересными текстами и не думают, что они на этом что-то заработают.
— Журнал «Шо», например.
— Да, журнал «Шо», из тех которые есть на сегодняшний день. К сожалению, многие интересные журналы прекратили своё существование, их жаль. Но те, которые остались, работают, они начали собирать вокруг себя некий авторский клуб. Самый большой авторский клуб сегодня у журнала «Радуга».
— Что касается лично вас, Андрей, быть русскоязычным писателем и жить на Украине — насколько это трудно?
— Трудно было всегда — чисто психологически, потому что только недавно в открытую мне перестали говорить: «Пиши на украинском!». Дело в том, что я по-украински разговариваю без акцента. Но я говорю без акцента и на английском, и ещё на нескольких языках, а пишу прозу только по-русски. Но из-за того, что мои книги и на Украине, и за рубежом пользуются большой популярностью, то это у некоторых националистических слоёв вызывает раздражение. При этом я охотно дружу со многими моими украиноязычными коллегами, мы вместе осуществляем множество интересных проектов. Так, например, я на протяжении трех лет проводил конкурс короткого романа «Евроформат». На этот конкурс принимались рукописи и на русском, и на украинском языках. Соотвественно, лауреатами всегда становились два писателя — русский и украинский. Каждому из них мы издавали по книге и устраивали турне по семи городам Украины.
В принципе, я думаю, что какая-то напряженность всегда будет оставаться. Но в этой немножко конфликтной языковой ситуации между русскоязычными и украиноязычными писателями и читателями больше всего страдают … крымские татары. Дело в том, что у них есть около восьмидесяти интересных поэтов и писателей, пишущих на крымско-татарском языке, о которых никто ничего не знает на Украине. То есть, они, являясь частью государственной украинской культуры, остаются совершенно неизвестными никому. И когда ко мне приходят украинские журналисты и спрашивают: «Когда же Вы будете писать на украинском языке? Почему Вы пишете на русском?», — я отвечаю: «А вы назовите мне имя какого-нибудь крымско-татарского поэта или прозаика, и тогда мы продолжим разговор о великой украинской литературе».
— В последние двадцать лет появилось такое новое явление — русская зарубежная литература. Вы общаетесь с русскоязычными авторами, живущими в разных странах, читаете их произведения. Можно ли сказать, что эта литература — совершенно новая тенденция? Или это продолжение русской литературной традиции?
— Вы знаете, и то, и другое. Есть пример попыток эксперимента, особенно у писателей, уехавших в США. Это, например, Рафаэль Левчин, который когда-то был членом группы мета-метафористов вместе с Александром Ерёменко и Алексеем Парщиковым. Левчин живет в Чикаго. Они там издают интернет-журнал, в котором публикуются модернистские тексты. Так что есть писатели, которые были пост-модернистами 30 лет назад, они ими и остались, но пытаются экспериментировать. Одновременно в Швейцарии живет прозаик Михаил Шишкин, хорошо известный в России, он ни на шаг не отходит от русской классической традиции. То есть, каждый писатель — это штучный товар. Я думаю, что обычно автор даже не контролирует, что выходит из-под его пера или из-под его клавиатуры: он уже настроен или на ломку традиций, или на традицию.
— И всё-таки, когда русскоязычный писатель находится вне языковой среды, в его тексте появляется некое своеобразие?
— Конечно! Если писатель живет в стране, где не говорят на русском языке, то у него возникает определенная болезненная необходимость «консервировать язык в себе», то есть сохранить язык как рабочий материал. Он должен много читать, так как на него большое внешнее влияние идет со стороны российской современной литературы и журналистики. Кроме того, в его текст, хочет оно того или нет, иногда попадают синтаксические конструкции другого языка, другие образы, другие детали, другие слова. И в этом плане быть русскоязычным писателем в Швейцарии в сто раз сложнее, чем в Белоруссии или на Украине.
Беседовала Елена Карпова
В рамках проекта «Окно в Россию» на сайте «Голоса России» публикуются истории из жизни за пределами Родины бывших и нынешних граждан СССР и РФ, а также иностранцев, проживавших в России и изучающих русский язык.
Уехавшие за рубеж россияне часто подробно описывают свои будни в блогах и на страничках соцсетей. Здесь можно узнать то, что не прочтешь ни в каких официальных СМИ. Ведь то, что очевидно, что называется из окна, с места событий, редко совпадает с картинкой, представленной в больших масс-медиа.
«Голос России» решил узнать у своих многочисленных «френдов» в соцсетях, живущих в самых разных уголках мира, об отношении к русскоязычной диаспоре, феномене русских за границей, о «русской ностальгии» и о многом-многом другом.
Если вам тоже есть чем поделиться с нами, рассказать, каково это — быть «нашим человеком» за рубежом, пишите нам по адресу home@ruvr.ru или на наш аккаунт в Facebook.
Источник: rus.ruvr.ru