У России женское лицо
У живущей в Эссене замечательной русской писательницы Татьяны Васильевны Куштевской на счету уже 13 книг, выпущенных издательствами Wostok и Grupello. Последняя из них, «Liebe — Macht — Passion: berühmte russische Frauen» («Любовь — Власть — Страсть. Знаменитые русские женщины»), вышла в свет весной 2010 года, сообщает газета «Русская Германия».
У России женское лицо
У живущей в Эссене замечательной русской писательницы Татьяны Васильевны Куштевской на счету уже 13 книг, выпущенных издательствами Wostok и Grupello. Последняя из них, «Liebe — Macht — Passion: berühmte russische Frauen» («Любовь — Власть — Страсть. Знаменитые русские женщины»), вышла в свет весной 2010 года, сообщает газета «Русская Германия».
Книга включала в себя 30 очерков о русских женщинах — от цариц до Раисы Горбачёвой, повлиявших на историю, науку и искусство в России и в мире, и имела ошеломительный успех у немецкого читателя. Уже к концу того же года разошелся практически весь ее тираж.
И вот теперь в издательстве Grupello выходит четырнадцатая книга Татьяны Куштевской — «Russinnen ohne Russland. Berühmte Russische Frauen in 18 Portraits» («Россиянки без России. Знаменитые русские женщины в 18 портретах»), информирует издание.
Издание блестяще иллюстрировано живущей в Москве дочерью писательницы — живописцем и театральным художником Яниной Куштевской. Но можно ли считать эту книгу прямым продолжением предыдущей? С этого вопроса и начал беседу с Татьяной Васильевной обозреватель «Русской газеты» Сергей Дебрер.
«И да, и нет, — ответила писательница. — Когда в издательстве Grupello попросили меня продолжить галерею портретов выдающихся россиянок, то писать именно продолжение у меня душа не лежала: о всех самых интересных мне женщинах России я уже рассказала в книге „Любовь — Власть — Страсть“. Поэтому с ответом я повременила, взяв паузу на раздумья».
В какой-то из дней Татьяне Васильевне вдруг вспомнился эпизод, свидетелем которому она стала несколько лет тому назад.
«Поехали мы тогда с моим мужем Дитером в Париж. Чуть ли не весь день провели в Лувре, вышли оттуда усталые, зашли в сад Тюильри, присели на стульчики напротив фонтана, а по дорожке мимо нас идет группа туристов. И вдруг гид останавливается рядом с нами и обращается к экскурсантам: „Посмотрите на эти шесть работ нашего великого скульптора Аристида Майоля. Этот цикл он назвал „Прекрасная женщина“. И для всех них ему позировала одна и та же любимая его модель. Это русская муза Майоля — Дина Верни“, — рассказала Татьяна Васильевна.
«И вот теперь, вспомнив этот эпизод, меня как осенило: вот он, сюжет! Русские женщины вне России. То есть россиянки, которые здесь — в Германии, Франции, Америке, Индии, даже в Таиланде, — благодаря своему уму, таланту и самоотверженности сделали потрясающие карьеры.
Виды деятельности, в которых они себя реализовали, от искусства до политики, доказывали, что сущность русской женщины чрезвычайно разнообразна и даже гениальна. Что в этой сущности таятся и лиризм русской души, и страсть к разрушению, и взлеты потрясающие, и падения немыслимые, и все, все, что лежит между этими полюсами.
Русская женщина несет миру красоту своей души и блеск своего таланта. Истоки и женской духовности, и человеческого падения — все там, в судьбе русской женщины, оказавшейся волею судьбы на чужбине», — отметила собеседница издания.
Поскольку писательница Куштевская не пользуется не только Интернетом, но и мобильным телефоном, все свои истории она черпает в архивах, редкой мемуарной прозе, а также во встречах с людьми, еще помнящих ее героинь. Такого свидетеля ей удалось найти, например, когда она писала главу о Марианне Верёвкиной — одной из самых известных художниц немецкого экспрессионизма.
«Первое время моя героиня будто ускользала от меня. Я никак не могла найти нужный тон повествования о ее сложной, драматичной судьбе. И даже в какой-то момент, когда я писала, я вдруг словно чей-то тихий голос услышала: „Не про то… не про то…“ Я аж испугалась: неужто я до такой степени переутомилась, что мне уже и голоса чудятся? И только когда я поехала в швейцарский город Аскона, где Верёвкина жила последние двадцать лет свой жизни — нищая, старая, больная русская художница, — все изменилось наичудеснейшим образом», — рассказала Татьяна Васильевна.
На берегу озера Лага-Маджоре, на месте, где когда-то стоял недорогой пансион, в котором жила Верёвкина, сейчас шикарный отель. Писательница пришла туда и без особой надежды на успех спросила, можно ли найти кого-то из семьи владельцев прежнего пансиона. К ее изумлению, ее тут же познакомили с сыном этих людей.
«Сегодня это очень старый человек, а когда он был мальчиком, Марианна давала ему уроки рисования. Узнав, что именно меня сюда привело, он был изумлен не меньше моего. Вы, говорит, первый человек, который пришел сюда в поисках следов Верёвкиной. И повел меня в комнату, в которой она жила, сказав, что после ее смерти все стены здесь оказались покрыты ее рисунками.
«Конечно, — как бы оправдывался он, — за последующие десятилетия тут много раз делали ремонт и почти все рисунки смыли. Но один мы сохранили». И указал мне на стену, где за специально сделанной прозрачной стеклянной накладкой виднелся прекрасный женский лик. Это была икона Богоматери», — рассказала писательница.
Потом Татьяна Васильевна ходила на кладбище, где находится могила Марианны Владимировны, была в музее Асконы, где на самом почетном месте — семьдесят ее картин. И когда она, вернувшись домой, села за стол, работа вдруг пошла. «Я словно получила благословление своей героини на рассказ о ней!» — вспоминает собеседница издания.
Были и другие знаки свыше. «Вот на прошлое Рождество были мы с Дитером снова в Париже, — рассказывает Куштевская. — Идем по городу — а он весь в афишах: „Irène Némirovsky“ — выставка о жизни и творчестве писательницы в Шоа-музее. Пошли — и провели там шесть часов, а на следующий день снова вернулись.
И я записывала, записывала, записывала — и видеоинтервью с ее дочерью смотрела, и читала выставленные в витринах редкие документы и письма, старые и новые рецензии. И даже тайком погладила тот самый чемодан, в котором уже в начале XXI века дочь Немировской нашла роман погибшей в 1942 году в концлагере Освенцим матери. Он назывался «Французская сюита». В 2004 году роману была присуждена литературная премия Ренодо (это своего рода дополнение Гонкуровской премии). Бесспорна истина: рукописи не горят!..
А вчера я зашла в немецкий крупнейший книжный магазин Mayersche и ахнула: список по продажам возглавляет книга «Irène Némirovsky. Meistererzählungen» («Рассказы мастера»), выпущенная недавно издательством Knaus. Вслед за «Французской сюитой» за последние годы были переизданы практически все произведения Немировской.
А вот в России, к сожалению, это имя почти не знают. Как не знают и имя Марианны Верёвкиной, чьи полотна сейчас украшают лучшие музеи мира и оцениваются в миллионы.
Правда, пару лет назад в Москве прошла первая персональная выставка художницы, которую, как и многих других, уехавших из России в революционные годы, называли предателями родины и белогвардейской сволочью (отец Марианны был царским генералом — комендантом Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге). Выставка имела колоссальный успех! Москвичи открыли для себя ее удивительную живопись. Но в России широко это имя до сих пор не известно».
Татьяна Васильевна рассказала, что ее до слез тронуло, когда Татьяна Лукина, президент мюнхенского Центра русской культуры MIR, добилась, чтобы улица в Мюнхене, ведущая к Пинакотеке, была названа именем Верёвкиной.
«Я стояла на этой улице и опросила с десяток немцев, кто такая Марианна Верёвкина, — вспоминает писательница. — Все в один голос: знаменитая немецкая художница. Жаль. Ведь Марианна до самой своей смерти в 1938 году считала себя русской. „Я — русская“, говорила она с гордостью…»
В ответ на вопрос, почему ее новая книга снова издается только на немецком, и на предложение издать ее в России Татьяна Васильевна воскликнула: «Вот уж, воистину, спасибо за вопрос! Похоже, „Russinnen ohne Russland“ станет первой моей книгой, которая выйдет и в России».
«После того как в Интернете появился анонс издательства Grupello о том, что она выйдет в апреле 2012 года, из ростовского издательства „Феникс“ прислали мне письмо с просьбой посодействовать им в приобретении права на издание этой книги в России», — сообщила русская писательница Татьяна Васильевна Куштевская газете «Русская Германия».
«Волшебное озеро» русской музыки
В течение четырех дней, с 20 по 23 марта, в Люцерне — городе на Озере Четырех кантонов будут звучать произведения русских композиторов, которые в разные моменты истории черпали вдохновение в Швейцарии, сообщает швейцарская «Наша газета.ch».
Первый выпуск фестиваля с романтическим названием «Волшебное озеро» прославит русских композиторов, от Глинки и Чайковского до Стравинского и Прокофьева, гулявших когда-то по берегам швейцарских озер и находивших здесь вдохновение для создания своих бессмертных творений.
Благодаря этому фестивалю «мы хотим оживить память о богатом культурном наследии России и его особых связях со Швейцарией», поделился с изданием Нума Бишоф-Уллман, директор Люцернского симфонического оркестра, задумавший фестиваль и реализовавший этот замысел вместе с американским писателем и импресарио Джонатаном Леви.
«В течение долгого времени я размышлял о том, что нам необходима платформа для возрождения этой старой, почти утраченной традиции русской музыки в Люцерне. Но конкретная идея родилась в результате нескольких важнейших пережитых опытов. Одним из них было мое осознание того, что на Западе русская музыка часто понимается неправильно, воспринимается как чрезмерно романтичный китч», — сказал Нума Бишоф-Уллман.
Второй опыт, по его словам, произошел, когда он начал глубже заниматься этим вопросом и обнаружил огромное наследие русских композиторов, связанное с Центральной Швейцарией и другими частями страны.
«Между нашими культурами были возведены солиднейшие мосты, и они должны быть восстановлены. Наконец, мои личные встречи с такими потрясающими личностями, как Майя Плисецкая, Родион Щедрин, Александр Рахманинов убедили меня в том, что фестиваль „Волшебное озеро — Русская музыка в Люцерне“ смог бы выполнять не только развлекательную, но и образовательную функцию», — подчеркнул он.
В ответ на это Джонатан Леви отметил, что его любовь к России укрепилась в последние лет десять, во время поездок в Москву и Санкт-Петербург в поисках театральных, музыкальных и оперных проектов, которые он мог бы привести на созданный им в США фестиваль SummerScape.
«Одно из особых удовольствий подобных фестивалей — это знакомство публики с произведениями, никогда ранее в стране не исполнявшимися, например, с опереттой Шостаковича „Черемушки“. Но самые теплые воспоминания о музыкальных фестивалях связаны у меня с концертом в маленькой церкви в Саанене, близ Берна, мне было тогда 10 лет. Там я услышал Иегуди и Хепцибу Менухиных, игравших сонаты Бетховена для очень небольшой аудитории», — сказал он.
Поэтому, когда Нума Бишоф-Уллман пригласил его принять участие в фестивале «Волшебное озеро», Джонатан с радостью согласился, однако окончательно его убедило посещение чудесной виллы Св. Шарля в Меггене, которая напомнила ему о его детских впечатлениях в Саанене.
Начав продумывать программу первого фестиваля, Нума Бишоф-Уллман обнаружил огромное количество русской музыки, идеально подходящей для интимности ее обстановки — интимности, которая, с одной стороны, напоминает о старинном мире музыкальных салонов, а с другой — дает возможность новой публике познакомиться с музыкальными шедеврами с близкого расстояния.
«Для меня лично одним из самых приятных возобновленных знакомств будет крупное произведение, которое прозвучит на фестивале в исполнении Люцернского симфонического оркестра, — „Волшебное озеро“ Анатолия Лядова», — отметил Бишоф-Уллман.
Джонатан Леви, в свою очередь, добавил, что волшебство всегда было одним из ключевых слов при попытке описать его чувства к Швейцарии. И когда его партнер упомянул «Волшебное озеро» Лядова, «не менее русское, чем знаменитое „Лебединое озеро“ Чайковского», он сразу понял, что именно так и надо назвать фестиваль.
Большая часть волшебства, по словам Бишоф-Уллмана приходится на долю замечательных исполнителей, которые соберутся на фестиваль. Вадим Глузман, например, представит редко исполняемый репертуар, отдавая таким образом дань уважения знаменитой Санкт-Петербургской скрипичной школе, у истоков которой стоял легендарный Леопольд Ауэр, педагог Яши Хейфеца и Натана Мильштейна.
Отметил он и выступления молодой сопрано Виктории Ястребовой, которую лондонская Times назвала «следующей Анной Нетребко», и 22-летнего пианиста Даниила Трифонова, победившего на последнем конкурсе имени Артура Рубинштейна, и, конечно же, не нуждающегося в представлении Юрия Башмета, пишет швейцарская «Наша газета.ch».
Фоторассказы «О времени и о себе»
В рамках биеннале FotoFest 2012 в разных галереях Хьюстона пройдут выставки современной российской фотографии, сообщает газета «Наш Техас».
Также в его рамках состоится американский дебют Софьи Татариновой — молодой талантливой фотохудожницы из поколения постперестроечной России, чьи загадочные натюрморты, завораживающие пейзажи и портреты остро отражают личное видение, свободное от какой бы то ни было идеологии, пишет издание.
Софья Татаринова родилась в Москве в 1984 году, окончила Московский государственный университет печати, училась в фотошколе «Юпитер 37А» Вадима Гущина, Московской школе фотографии и мультимедиа им. А. Родченко.
Софья — член Союза фотохудожников России, обладательница нескольких престижных призов, среди которых Государственная стипендия Министерства культуры РФ, специальный приз Музея «Московский дом фотографии», первая премия конкурса «Молодые фотографы России», информирует издание.
Персональные выставки фотохудожницы проходили в московской галерее «Глаз», Государственной национальной галерее Республики Коми, а также в Anika Handelt Galerie в Вене.
Работы Софьи Татариновой были включены в групповые выставки в Международном центре фотографии (Нью-Йорк), московском Арт-Музее и галерее OST, Москва.
Нынешняя ее выставка под названием «Большой разрыв» — это поиски художником молодого поколения своего места в современной России. Она включает фотографии, которые начинали сниматься с 2007 года.
Тут и серия наивных полуязыческих деревянных скульптур из деревни Шелемиха Тверской области, лирические фотографии русских дач, портреты вдов, сделанные в Удмуртии и Башкирии, утонченные натюрморты с классическими русскими книгами (серия «Домашнее чтение»), кадры из серии «Висящие в воздухе», изображающие людей, влезших на высокие деревья и преспокойно там расположившихся.
Вадим Гущин так писал о ее серии «Домашнее чтение»: «Соня Татаринова обращается к теме книги и чтения, усматривая в этом вневременную национальную черту… и заявляет о себе таким образом как о русском художнике, которого интересует состояние нашего общества, и который говорит об этом визуальным языком, определяя свое отношение к снимаемому… Ее фотографии аутентичны, они сняты человеком, полностью включенным в языковую, культурную и бытовую среду, что выгодно отличает их от работ заезжих фотографов, снимающих русский быт.
Эта включенность позволяет ей тонко манипулировать снимаемым материалом, выстраивая порой нарочито наивные, порой ироничные, порой спокойные композиции с книгами, оставленными читающим на типичном для нас месте чтения — софе или диване. Соня рассказывает «о времени и о себе» — представителе постперестроечного поколения, не обремененного идеологическими догмами и навязанными литературными произведениями».
Возможно, «большой разрыв» в названии выставки Татариновой означает разрыв между поколениями, а возможно, и разрыв между российской глубинкой с ее остатками традиций с современным урбанистическим миром, пишет газета «Наш Техас».
Источник: rus.ruvr.ru