Джазовый трубач Эрик Трюффаз, давно и успешно скрещивающий джаз с электроникой, хип-хопом, а иногда даже с шансоном и англоязычной авторской песней, приезжает в Москву, чтобы дать единственный концерт совместно с диджеем Tim Svodnik. Перед выступлением с музыкантом встретился корреспондент «Известий».
— Вы получили хорошее классическое образование, но при этом любите рок-музыку. Существовал ли в вашем случае конфликт между двумя ветвями музыкальной культуры?
Джазовый трубач Эрик Трюффаз, давно и успешно скрещивающий джаз с электроникой, хип-хопом, а иногда даже с шансоном и англоязычной авторской песней, приезжает в Москву, чтобы дать единственный концерт совместно с диджеем Tim Svodnik. Перед выступлением с музыкантом встретился корреспондент «Известий».
— Вы получили хорошее классическое образование, но при этом любите рок-музыку. Существовал ли в вашем случае конфликт между двумя ветвями музыкальной культуры?
— Нет, его никогда не было. Как тогда, так и сейчас, открывая для себя новую музыку, получаю невероятное удовольствие, более того — для меня это всякий раз повод присмотреться к себе самому, а иногда и заново родиться, как музыканту.
— Если раньше жанры были отделены друг от друга, то сегодня иной раз и не определишь, что именно звучит со сцены. Как вы сами как свою музыку определяете?
— Думаю, мы играем инструментальную поп-музыку, достаточно умную и непростую, но поп-музыку.
— Ваши недавние работы имеют географический характер — одна названа в честь северного русского города Архангельска, другая — в честь латиноамериканской страны, третья — в честь древнего индийского города.
— Путешествия и связанные с ними встречи — большая и важная часть моей жизни. Они фактически формируют меня — как музыканта и как человека; встречи эти, кстати, часто рождают интереснейшие творческие союзы.
— Кстати, о союзах. Как вам удается с равным успехом работать с такими разными музыкантами, как британский рок-бард Эд Харкурт и мексиканский электронщик Муркоф?
— Это совершенно разные случаи. С Муркофом у нас был очень интимный дуэт, а с Эдом мы работали в составе квартета, но в обоих случаях между нами возникало волшебство, без которого никакая музыка невозможна.
— Сегодня слышны разговоры, что музыка находится в состоянии упадка, нет имен, сравнимых по масштабу с Майлзом Дэвисом или Бобом Диланом.
— Мне кажется, не музыка, а критика находится в состоянии упадка — она просто не может осмыслить происходящее. Огромное количество молодых музыкантов предлагают самые разные подходы к осмыслению реальности; никогда общий музыкальный уровень не был так высок. А вот что действительно прискорбно, так это отношение к музыке основных игроков рынка: они не хотят рисковать и выбирают для продвижения, как правило, ширпотреб.
— Вы не в первый раз приезжаете в Россию. Можно ли как-то суммировать ваши ощущения от нашей страны?
— Последний раз я потерялся. В буквальном смысле — вышел под падающий снег из бани на даче моего друга Юрия — и потерялся. Правда, меня быстро нашли (смеется). Я очень люблю русскую культуру, читал многих русских писателей — от Василия Гросмана до Достоевского. Мне кажется, Россия должна найти свой путь развития, третий, который бы стал примером для всего мира. Ну, а что касается русской публики, а я выступаю перед ней с 1991 года, то она невероятно отзывчива и прекрасна.
— Ну, и традиционный вопрос: чего от вас ждать в будущем?
— Прежде всего я отправлюсь на гастроли с моим квартетом, а потом у меня есть планы еще поработать с Муркофом, это будет новые проект с режиссером Энки Билалом. А сегодня утром я писал пьесу для симфонического оркестра, которая планируется к исполнению в 2014 году.
Источник: izvestia.ru