Новости
Московский Международный фестиваль имени Чехова представляет на сцене Театра имени Моссовета спектакль «Тени» Национального театра Сау-Жуау из португальского города Порту. Это спектакль-путешествие по культуре Португалии: от драмы к кабаре, от фадо к фанданго. Режиссер — Рикардо Пайш.
Новости
Московский Международный фестиваль имени Чехова представляет на сцене Театра имени Моссовета спектакль «Тени» Национального театра Сау-Жуау из португальского города Порту. Это спектакль-путешествие по культуре Португалии: от драмы к кабаре, от фадо к фанданго. Режиссер — Рикардо Пайш.
Гран-при III Федерального фестиваля «Театральный Олимп», который завершился в Сочи, присужден спектаклю «Екатерина Ивановна» ярославского драматического театра имени Федора Волкова. Приз «Серебряный Олимп» уехал в Краснодарский академический театр драмы имени Горького. Приз «Бронзовый Олимп» разделили два театра: Екатеринбургский театр юного зрителя и Омский драматический театр «Галерка».
Израильская труппа современного танца «Киббуц» на сцене Театра имени Ермоловой представляет в Москве свой новый спектакль «Если это вообще имеет место» («If At All»). Компания была основана в 1970 году и стала одной из ведущих танцевальной трупп Израиля. Художественный руководитель и постоянный хореограф — Рами Беер.
Олег Меньшиков вручил премии Андрея Михайловича Лобанова. Победителем в номинации «Лучшая режиссерская работа» стал Александр Созонов, режиссер спектакля «Портрет Дориана Грея». Победительницей в номинации «Лучшая женская роль» названа Наталья Кузнецова (спектакль «Язычники»). Победителем в номинации «Лучшая мужская роль» стал народный артист СССР Владимир Андреев (спектакль «Самая большая маленькая драма»). Лауреатом в номинации «Событие сезона вне Театра имени Ермоловой» стал режиссер фильма «Легенда №17» Николай Лебедев.
Во французском Авиньоне начинается 67-й традиционный ежегодный фестиваль, основанный в 1947 году. С 5 по 26 июля на двадцати городских сценах, самая крупная из которых — почетный суд Папского дворца, а также на улицах и площадях будет сыграно около 900 спектаклей.
Знаменитый режиссер Кристоф Марталер и театр швейцарского города Базеля покажут новый музыкальный спектакль «Королевский размер», гамбургский театр «Талия» представит спектакль «Фауст» по драматической поэме Гете в режиссуре Николаса Штеманна, кельнский «Шаушпильхаус» — спектакль Кети Митчелл «Безумное странствие сквозь ночь», Новый театр из Польши привезет «Варшавское кабаре» — в постановке Кшиштофа Варликовского. Российских спектаклей в программе Авиньона 2013 года нет.
Премьера
В театре Петра Фоменко — необыкновенная премьера. Впервые в истории поставлена «Египетская марка» Осипа Мандельштама. 28-летний режиссер Дмитрий Рудков вместе с Марией Козяр написал инсценировку, дополнив текст повести отрывками из «Четвертой прозы» и статьи «Художественный театр и слово», а также стихами Осипа Эмильевича. В работе помогал нынешний художественный руководитель театра Евгений Каменькович. Дмитрий Рудков рассказал, что идея спектакля принадлежала Петру Наумовичу Фоменко:
«Поэзия Мандельштама мне нравилась всегда. В институте я прочитал „Египетскую марку“, но вряд ли что-то понял. Когда Петр Наумович предложил эту идею, я стал перечитывать, и начали вскрываться разные смыслы.
Мандельштам был своего рода Леонардо да Винчи, не то, что был гениален во всем, но был человек энциклопедических знаний, вернее, сам был энциклопедией. Я не знаю, как это умещалось в его голове, чувствах. У него очень интересно строится мысль. Если попробовать довериться ему, он сам выведет.
В то время, что мы репетировали, вышла книжка комментариев к «Египетской марке», сделанная группой замечательных филологов. Повесть на 20 страничек, а комментариев — на 500. Она нам очень помогла в работе.
Когда Петр Наумович репетировал «Бориса Годунова», он заставлял нас читать все учебники по русской истории. Потом на сцене ты это забываешь, но тело твое и чувства этого забыть не могут. Такой способ подхода к литературному произведению, Фоменко лепил из литературы театр, а это мало кто умеет. Вкус к этому он нам успел привить».
В спектакле играет Наджа Мэр — француженка, которая давно перебралась в Россию, училась в Петербурге, затем вошла в стажерскую группу театра Петра Фоменко. На вопрос, каково ей было вникать в сложные тексты Мандельштама, она ответила:
— Я сначала читала на французском, нашла перевод, потому что произведение очень сложное для восприятия. Потом взяла русский текст. Конечно, были слова, которых я не понимала. И не я одна. Мы все время сверяли по Интернету: а это слово что значит, а что это за термин?
Потом нам Дима Рудков все объяснял. Он все читал, знает все про Мандельштама. Хотя непонимание здесь не мешает. Это произведение должно вызывать какие-то эмоции, чтобы картины у людей возникали. Понятно, конечно, что это связано с политикой, революцией.
— А образ Петербурга в русской литературе и ваше собственное представление об этом городе совпадают?
— Для меня Петербург — очень красивый город. Но у меня всегда было ощущение, что небо прямо на голове лежит, что оно очень низкое. А художник спектакля придумала положить на пол разные предметы в одну линию, и это очень верное решение: как будто все низко находится.
Наджа Мэр говорит о линии из разных старинных вещиц, которые художник Александра Дашевская выстроила между сценой и зрительными рядами. Она же выполнила программку к спектаклю, как точное подобие издания «Египетской марки» 1928 года: желтоватые страницы маленькой книжечки, мягкая обложка. Она, конечно, гладкая, но руки помнят ту, старую, шероховатую, и кажется, что прикасаясь к ней, совершаешь путешествие во времени. Оно будет продолжено спектаклем: в нем, как и в повести, запечатлена атмосфера эпохи, точнее, разрыва эпох. Действие происходит в Петрограде, в 1917 году, после Февральской революции.
Спектакль сыгран маленьким ансамблем из семи актеров, не только их голосами и инструментами, которыми они вполне владеют, но и теми самыми старинным вещицами, которые выставлены на пол перед зрительскими рядами: постукивает ключ Морзе, подвывают стеклянные бокалы, стрекочет швейная машинка.
Актеры-стажеры «Мастерской Петра Фоменко» прекрасно играют Мандельштама, от начала до конца ведут мелодию речи. Спектакль звучит как музыкальное полифоническое произведение, которое будто бы рождается в сознании главного героя — Парнока. Исследователи обнаруживают в нем сходство с самим Мандельштамом.
Повесть великого поэта полна литературных впечатлений. Почти в каждой строке слышно обращение к другим эпохам — от древнегреческой мифологии до русской романистики и поэзии XIX века. Режиссер Дмитрий Рудков насыщает спектакль еще и зримыми, собственно театральными ассоциациями. Например, по сцене проносят бутафорского коня, почти такого, как в последнем спектакле Петра Фоменко «Театральный роман».
Или возьмем первое появление героя повести. Его играет Федор Малышев, высокий, очень худой актер. Лицо его густо набелено, на нем нарисованы черные, изломанные горькой складкой брови. Иными словами, это маска Пьеро, игравшая весьма существенную роль в культуре Серебряного века — достаточно вспомнить «Балаганчик» Блока, Мейерхольда в роли Пьеро в собственном спектакле, грим и костюм Александра Вертинского. Кстати, длинные тонкие руки Малышева танцуют в воздухе так, как будто молодой актер видел выступления Вертинского.
«Египетская марка» Мандельштама составлена тремя историями: кражей визитки (так раньше назывался мужской однобортный сюртук), кровавой расправой народа над вором, которой Парнок со своим другом, священником Отцом Бруни, пробовал помешать, и смертью итальянской певицы.
Действие происходит в Петрополе, то есть в Петербурге («в Петербурге жить — словно спать в гробу»), который у Гоголя, Достоевского, Андрея Белого живет своей, самостоятельной жизнью. На задник-занавес сцены нашиты светлые льняные пиджаки, сюртуки, рубахи, жилеты. И вот из рукавов, как в иллюзионе, появляются музыкальные инструменты, льется мелодия, кажется, будто ее исполняет сам мистический город.
Режиссер досочинил отношения персонажей, которых в самой прозе нет. В спектакле Парнок влюблен в Анджолину Бозио, а еврейский портной Мервис (Дмитрий Смирнов) — в прачку (Наджа Мэр).
История визитки, которую еврейский портной украл у Парнока за недоплату, рифмуется с историей Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели» (как известно, из нее вышла вся русская литература). Сам Парнок, изнуренный нуждой, голодом и лихорадкой, кажется родным братом Родиона Романовича Раскольникова. В забытьи ему мерещится итальянская певица Анджолина Бозио (Роза Шмуклер). Она приехала в Северную Венецию, где и умерла от простуды в 1859 году. Ассоциативная память увяжет реальную женщину с вымышленным образом итальянца — «импровизатора любовных песен» из «Египетских ночей» Пушкина (кстати, этот спектакль шел в театре в постановке самого Фоменко).
Современники обвиняли Мандельштама в бессюжетности, а сочинение его считали эстетским экзерсисом. По сути, «Египетская марка» — поэма в прозе, главными героями которой становятся время и пространство: Петроград, 1917 год. В спектакле же появляется третий «герой»: наше отношение к тому времени и тому пространству.
Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны,
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный…
Эпизод самосуда, казни вора сделан условно и образно: над головами зрителей по движущейся ленте едут черные пиджаки и сюртуки, а между ними — как будто зажатая ими со всех сторон — белая рубаха в пятнах крови. И, когда погибнет Отец Бруни (Дмитрий Захаров), рядом с ней повиснет ряса священника. А следом — напоминанием о будущих расправах над теми, кого народ винил во всех своих бедах, — по той же ленте полетят одни только окровавленные рубахи.
…Чудовищный корабль на страшной высоте
Несется, крылья расправляет…
Зеленая звезда, в прекрасной нищете
Твой брат, Петрополь, умирает.
Прозрачная весна над черною Невой
Сломалась, воск бессмертья тает…
О, если ты звезда, — Петрополь, город твой,
Твой брат, Петрополь, умирает!
«Есть люди, которые к современности пристегнуты как-то сбоку, наподобие котильонного значка», — писал Мандельштам. Котильонный значок пристегивали на балах к фракам и платьям, и если изображения совпадали, мужчина и женщина вставали в пару. Так и спектакль встает в пару со временем, не навязываясь ему, «как-то сбоку» — как и должно настоящему поэтическому театру, созданному Петром Фоменко.
Источник: rus.ruvr.ru