Вечером 3 апреля я испытал одно из самых сильных потрясений за последний год. Давали новый фильм Дмитрия Астрахана «Деточки».
Вечером 3 апреля я испытал одно из самых сильных потрясений за последний год. Давали новый фильм Дмитрия Астрахана «Деточки».
Вообще-то я часто хожу в кино. Но это был первый фильм, который зал смотрел, как футбольный матч, с полным погружением в сюжет. В один момент люди смеялись, в другой — плакали, затем аплодировали героям и кричали «молодцы», а потом замирали в ужасе. Суть фильма проста. Группа подростков лет 12—14 из детского дома — «деточки» — по ночам бралась за ножи и исправляла несовершенство российского общества. Хирургическим путем, так сказать. Вырезала депутатов-педофилов и коррумпированных судей, садистов из военкоматов и распространителей наркотиков в школах, алчных врачей и водителей с «мигалками». Тимуровцы XXI века. Версии 2.0. А весь вымышленный город, в котором они жили, через Интернет подкидывал им новые цели и аплодировал каждому новому успеху. Вместе с реальным московским зрительным залом, набитым столичной интеллигенцией — от поп-певцов до сенаторов от «Единой России», кричавших «браво!» и «еще!».
Весь фильм проникнут духом «мы» и «они». «Хорошие» и «плохие». «Деточки» и «власть». И сочувствующее «деточкам», но не желающее хоть чем-то им помочь общество. Общество в фильме переложило всю ответственность и обязанность действовать на своих детей, живущих в Интернете. Которые, когда ОМОН начинает расстреливать безоружных «деточек» из автоматов, встают по твиттер-кличу на их защиту. А в руках сверкают лезвия длинных кухонных ножей.
Первые пять минут после того, как зажегся свет, зал пребывал в шоке. Встала красивая молодая журналистка и задала Астрахану вопрос в лоб: случайно ли эти приютские дети до боли напоминают завсегдатаев «русских маршей» («деточки» носили характерные черные джемперы с капюшонами)? Тут же припомнили одну из самых сильных сцен мирового кино из «Кабаре», когда белокурый мальчик — копия предводителей «деточек» — поет светлым, почти ангельским голосом «Мое Отечество принадлежит мне», и его песня охватывает все больше людей. А потом оказывается, что коричневая рубашка у пацана — часть формы штурмовика, и вот уже вся страна в экстазе вскидывает руку в нацистском приветствии.
Несколько интеллигентных женщин обратились к Астрахану с просьбой: «Отличный фильм, только уберите ножи из рук тысяч детей в финальной сцене». Мне хотелось встать и закричать: да как вы не понимаете — ради этих ножей все и снималось! Если мы сами не решим проблемы, которые решали «деточки», то наши дети возьмутся за ножи. И мирного протеста уже не будет. И найдется тот, кто их возглавит.
Евгений Бунимович вспомнил Стругацких: «В стране, где торжествуют серые, к власти приходят черные». Только мы почему-то считаем, что серые — это где-то там, во власти. А ведь серые — это мы, кто сидит, поджав хвост, по домам и ждет с попкорном и кока-колой приговора по «болотному делу». И черные тоже не с Марса прилетят, они тут, среди нас, и черными станут, потому что решат: дальше так жить нельзя.
В фильме есть замечательная фраза главного прокурора, что «он бы покаялся, но поздно. Не примут уже это покаяние, ни на земле, ни на небе». С этими мыслями он отдал приказ стрелять по детям. А мы, реальные, тоже прошли уже точку невозврата?..
Этот вопрос сегодня стал для меня главным вопросом российской жизни. Спасибо Астрахану за то, что его озвучил. Надеюсь, у вас найдется два часа времени для похода в кино. И возьмите с собой детей — лучше, чтобы им все объяснили вы, а не белокурый фюрер.
Источник: mk.ru