Фотография: Алексей Киселев
Motorama, слева направо: Александр Норец (клавиши), Владислав Паршин (вокал, гитара), Ирина Марченко (бас), Максим Поливанов (гитара), Роман Беленький (барабаны)
Фотография: Алексей Киселев
Motorama, слева направо: Александр Норец (клавиши), Владислав Паршин (вокал, гитара), Ирина Марченко (бас), Максим Поливанов (гитара), Роман Беленький (барабаны)
Все песни у группы Motorama примерно одинаковые. Это стоит признать сразу. Полуакустический гитарный бой, летучая мелодическая линия, сыгранная суетливым перебором, нордическая клавишная нота, обеспечивающая эмоциональный фон, бас, поддерживающий рысцу барабанов, низкий романтический вокал вот, собственно, и весь расклад. Каждая вещь как сердечная открытка на память, на которой снег медленно засыпает дом с одиноко горящим окном. Все песни примерно одинаковые но их не бывает много, как не бывает много точных слов, сказанных близким в трудную минуту.
При всей кажущейся простоте Motorama ну чего там, казалось бы: любовь, одиночество, пара вечных аккордов да беспроигрышный мужественный баритон, их музыка иллюстрирует существенный для современной музыки парадокс. Calendar ведь, как и предыдущая пластинка группы Alps, это на самом деле очень рассудочная запись, сделанная по мотивам богатых культурных увлечений участников ансамбля; при наличии должной эрудиции ее легко расписать на составляющие: вот гитарная полифония а-ля The Smiths, вот размытый эхом звук в духе The Chameleons, вот дрим-поповые атмосферы ну и так далее. (Эта центонная натура странно роднит Motorama с, простите за святотатство, Кино.) При этом здесь нет никакого постмодернизма; все песни Motorama есть манифестации большого лирического чувства, просто чувство это опосредовано mp3-плеером на несколько десятков гигабайт. C одной стороны, Calendar есть интересное следствие все того же размывания границы между копией и оригиналом, доказательство того, что в компиляторстве тоже есть своя поверенная жизнью правда. А с другой Исследования в области гуманитарных наук не зря учат нас, что всякий чувственный опыт обусловлен культурным, и Calendar, в сущности, об этом же, только на примере не романных поведенческих схем, но аккордов, припевов и бриджей. Здесь в каждой песне есть несколько спусковых крючков, срабатывающих на человеке с определенным слушательским знанием; частные меломанские пристрастия тут кропотливо и тонко воплощены в универсалии, понятные хоть в Ростове-на-Дону (где базируется группа), хоть во Франции (где располагается выпускающий альбом лейбл), хоть в Латинской Америке (где у Motorama поразительно много слушателей). Я возьму свое там, где я увижу свое, и сделаю его твоим, нашим, общим.
А если проще: все песни одинаковые, и все хорошие.
Клип на песню To The South, появившийся еще несколько месяцев назад, в каком-то смысле собирает в себе сразу несколько вещей и категорий, важных для Motorama: лес, мрак, романтизм и красота
Афиша сыграла с музыкантами Motorama в Угадай мелодию: журналист включал музыкантам группы те или иные песни, которые они должны были угадать, предварительно не зная состав плейлиста,
и рассказать о своих отношениях с этой музыкой. Предлагаем вам также провести над собой этот опыт. Узнать название каждого трека, можно, наведя мышкой на темное поле над плеером.
ВЛАДИСЛАВ ПАРШИН (вокал, гитара): (На первых секундах.) Ну тут сразу понятно Joy Division. А в чем суть нашей затеи?
Мы вам вслепую cтавим музыку, которая, как нам кажется, на вас повлияла или похожа, а вы ее угадываете и говорите, что она для вас на самом деле значит. Motorama же на первом этапе все упрекали в подражании Joy Division.
ПАРШИН: Ну изначально влияние этой группы и на Motorama и на меня как певца было серьезным. Я этого никогда не скрывал. В Joy Division мне всегда нравилась эта их отстраненность, изоляция. А манера пения… Она просто казалось наиболее подходящей. Понимаете, мои родители слушали Леонарда Коэна. Мне нравилось, как поет Ник Кейв. Фальцетом петь было бы странно.
Но Joy Division не были группой, с которой у вас все началось?
ПАРШИН: Нет. Независимая музыка у меня началась в школе с бритпопа Oasis, Blur, Manic Street Preachers, Gene Потом появление NME русского было важным моментом. Я стал искать в тех местах в Ростове, где это можно было найти, первые инди-группы новой волны The Strokes, The White Stripes и все такое прочее.
Liars Mr. Your on Fire Mr.
из альбома They Threw Us All in a Trench and Stuck a Monument on Top (2001)
ПАРШИН: (С первых секунд.) Да, и этот диск тогда тоже был. Это первый альбом Liars, по-моему. Я его купил из-под полы в Ростове, там даже обложки не было. Liars мне сразу понравились тогда казалось, что это что-то новое, отличное от бритпопа, уже что-то более-менее танцевальное. Очень сильное впечатление произвела последняя песня на альбоме, которая длилась минут тридцать. Это был реальный глоток свежего воздуха. И хотелось уже что-то сделать самому. И мы с двумя ребятами, не умея играть, пытались репетировать в каком-то ДК на окраине города и делать гаражный рок.
АЛЕКСАНДР НОРЕЦ (клавиши): Потом эта песня была хитом наших первых вечеринок. Нам хотелось куда-то ходить и как-то развлекаться, а в Ростове тогда совсем не было такой возможности. И мы сделали вечеринку для самих себя.
ПАРШИН: Людей, которую слушали такие группы, тогда было найти очень сложно. Ценность музыки была другой. Было ясно, что если человеку нравится группа из журнала NME, значит, он свой. Оказалось, что можно одеваться в секонд-хенде и выглядеть, как твои любимые музыканты. Купи футболку обтягивающую или подтяжки с джинсами-клеш и будешь, как Kings of Leon; они же в начале карьеры красивыми были. В этом была своя романтика.
А сейчас ее нет?
ПАРШИН: Мне кажется, доступность информации в этом смысле дала губительный эффект. Сделала людей более разрозненными. Все знают обо всем, но как-то в ознакомительном порядке, по вершкам. Нет какого-то благоговения, по-другому все к вещам относятся. Тогда доходило до того, что тебе в руки журнал не давали почитать. Сейчас такого нет, все любят все. Мне лично все-таки нравится общаться с человеком, если у него есть определенная стезя. Вот он любит русский рок или рэп и ты знаешь, что у него есть вкус, и он может тебе многое рассказать.
The Chameleons As High As You Can Go
(из альбома Script of the Bridge, 1983)
ПАРШИН: (С первых секунд.) Это группа The Chameleons. Причем я про нее узнал из какого-то журнала про хард-рок, мне его папа принес. Ну я смотрю, написано постпанк, интересно. И понравилось сразу. Прямолинейная холодная музыка, с гитарами, с атмосферами, с пением таким мужским…
Почему вам вообще близок постпанк и звук такой, с гитарами какими-то воздушными?
ПАРШИН: Такой звук спасителен для тех, кто не умеет играть. (Смеется.) Это на самом деле так ты как-то размазываешь гитару, делаешь ее нечеткой. С другой стороны, это дает какую-то фирменность. В этом смысле The Chameleons на нас повлияли сильно, потому что они стараются делать гитару практически уже как клавиши, она звучит, как эхо сплошное. В принципе, это прямое копирование: ты покупаешь определенную педаль и знаешь, что получишь звук, похожий на группу The Chameleons. Но в то же время если ты ошибаешься, это не сразу понятно. А так как у нас профессиональных музыкантов в группе толком и не было никогда, нам проще так.
А почему их нет?
ПАРШИН: Какое-то у них мышление другое. Людям сложно играть однообразно, минимально, они вечно хотят добавить что-то, выставить себя, показать навыки… Зачем?
The Whitest Boy Alive Island
(из альбома Rules, 2009)
ПАРШИН: (Через 20 секунд.) Это The Whitest Boy Alive, да? Для меня Эрленд Ойе (лидер группы. Прим. ред.) в какой-то момент был кумиром полным. Я все слушал, что он делал, все альбомы знал наизусть. Мне казалось, что это тоже про отстраненность, но про другую, чем Joy Division. Там все-таки Ян Кертис повесился, а тут человек головой в более светлую сторону направлен, но при этом к контакту не склонен. Это холодная музыка, несмотря на его манеру пения.
Вы же с ним познакомились недавно даже.
НОРЕЦ: Да, в Берлине. Мы приехали туда с концертом, у нас было свободное время, и мы пошли по магазинам. Еще, помню, пошутили так: а здесь же где-то Эрленд Ойе! И идем по какой-то улице и видим, что он сидит в кафе. Ну мы не растерялись, дали ему диск, пригласили на концерт, он даже пришел.
ПАРШИН: Покритиковал нас! (Смеется.) Я бы его, на самом деле, никогда на концерт не позвал, потому что это совершенно не его музыка. И то, что он нам сказал, было полным бредом, на мой взгляд. Мол, нужно общаться с людьми, играть больше двух аккордов… Выступил, как такой папаша.
Ваша музыка же в какой-то момент стала сильно менее мрачной и куда более романтической. Это связано с тем, что вы такие группы начали слушать?
ПАРШИН: Я начал в какой-то момент слушать другую музыку, более гитарную, Orange Juice, Kings of Convenience, много шведов всяких. Это для меня была настоящая отдушина, и я решил почему не попробовать привнести такую атмосферу скандинавскую? При этом мои знакомые, которые играли в группе до того, просто ненавидят нынешнее звучание Motorama. Они считают его слащавым.
При этом Calendar продолжает звучание первого альбома.
ПАРШИН: Ну у нас не было задачей удивить каким-то новым направлением. Написали песен новых и хорошо.
НОРЕЦ: Вот у группы The Libertines вышло два альбома одинаковых и все отлично.
Дурное влияние Неподвижность
(из альбома Неподвижность, 1989)
ПАРШИН: (Через 10 секунд.) Это группа Дурное влияние на мой взгляд, один из лучших примеров адаптации нерусского постпанка к русскому языку. В них есть лаконичность, простота текстовая, отсутствие которой часто губит тех, кто любит нерусскую музыку и поет на русском. Если бы Bauhaus пели на русском, это бы как-то так звучало, мне кажется. Когда я услышал Дурное влияние, мне показалось, что очень недостает группы, которая могла бы делать что-то подобное сейчас, в 2000-х. И тогда мы придумали Утро.
Переход на русский язык тяжело дался?
ПАРШИН: Вообще, когда моя самая первая группа развалилась, у нас была идея петь на русском языке. И название Моторама сначала писалось по-русски. Мы это делали вдвоем с нашим бывшим бас-гитаристом но ничего не вышло. Я пытался петь, он пытался, ничего не получалось вообще. Английский был спасением от той пошлости, которая выходила. Получилось только через несколько лет и с другими людьми. И то я не уверен, что получилось. Тут все зависит от наслушанности, от труда, который ты проделал, чтобы отвечать за то, что поешь, не стесняться и выстраивать какие-то цепи из слов, которые могут хотя бы где-то рядом стоять с тем, что тебе нравится. Вот группа Дурное влияние для меня это высота словесная, высота текста. Или группа Телевизор. И меня совершенно не смущает то, что они на баррикады кидаются, и даже радует. Телевизор, мне кажется, единственная группа такого рода, которую можно слушать, не плюясь.
Но для вас при этом политическая рефлексия неактуальна?
ПАРШИН: Motorama это такой эскапизм музыкальный. Мир, который совершенно отделен от действительности. Такой меланхолический героизм. Этой романтики бы не было, если бы у нас были социальные тексты. Ну и потом, если говорить с группами, у которых Motorama из-за плеча смотрит, они тоже существуют в удаленности от современных передряг.
The Smiths The Headmaster Ritual
(из альбома Meat Is Murder, 1985)
ПАРШИН: (С первых секунд.) Да, тут подловили. (Смеется.)
Вот группа The Smiths, явно важная для вас, и вот у них песня про проблемы британских школ и далеко не единственная такая.
ПАРШИН: Скажу так чтобы петь то, что поет Моррисси, нужно играть, как The Smiths, и петь, как Борзыкин. Потому что Борзыкин это Моррисси, ну, для меня. Пока у нас не получается.
Pompeya Y. A. H. T. B. M. F.
(из альбома Foursome, 2012)
ПАРШИН: (Через 30 секунд.) Это Pompeya, что ли? Я к ним всегда с уважением относился как к мелодистам. Качественная музыка, спетая на английском языке. Эти песни могут легко влиться в любой нерусский радиоэфир. Учитывая, в каком состоянии наша музыка находится, это положительный момент.
Вы чувствуете себя в одном контексте с ними? Назвали бы это сценой?
ПАРШИН: Назвал бы, да. Существует определенный набор групп, которые можно позвать куда-то, и они не выдадут ничего, что бы не понравилось, грубо говоря, модникам. Pompeya, On-the-Go, Manicure… Но я бы тут разделил тех, кто на русском поет, и тех, кто на английском.
Почему? Это одни и те же люди слушают.
ПАРШИН: Вот для меня это странно. Русскоязычные группы могли бы слушать больше людей простых ну, в смысле, не тех, кто знает, где в Европейском какой магазин находится. Почему обычным ребятам с мехмата не слушать группу Труд? Я не понимаю.
А вас им почему бы не слушать?
ПАРШИН: Все-таки язык это преграда. Мне кажется, петь на английском языке в России до сих пор считается довольно стремным.
Mujuice Юность
(из альбома Downshifting, 2011)
ПАРШИН: (С первых секунд.) Насчет Муджуса у меня мнение радикальное. Мне как любителю русскоязычного постпанка непонятно, почему он поет эти слова и как они могут трогать людей, которые для меня близки. Мне кажется, что это поделка. Неосознанное какое-то действие. Я не понимаю тех образов, которые он несет.
А какие русскоязычные группы вам близки?
ПАРШИН: Из современных? Только Анатолий Благовест. Кроме шуток. Он звучит, как Муслим Магомаев, сведенный с Джоном Маусом. Совершенно уникальная музыка, очень русская, есть в нем что-то очень свежее. Некоторые считают, что это юмор, но мне кажется, он на полном серьезе. Еще я группе Общежитие ставлю высокую оценку. Или Комбе БАКХ. Это что-то наше, родное. Мне кажется, надо пройти большой путь, чтобы достичь возможности так писать тексты. Очень высокий уровень.
Занятно, что вы выделяете такие почвеннические совершенно группы, которые русской земли держатся.
ПАРШИН: Ну это такой стереотип. Что значит земли держатся? У них все натуральное, они так себя ощущают и не знают, как по-другому. Именно это и ценно.
Mariachi Acapulco Guantanamera
(концертая видеозапись, YouTube, 2010)
НОРЕЦ: (Через 30 секунд.) Не знаю, кто это конкретно, но такое в Мексике на улицах играют. У нас же только что там тур был и после одного из концертов меня наши провожатые повезли в Мехико на площадь Гарибальди. На этой площади стоит куча групп по пять-семь человек с инструментами и предлагают свои услуги. Как выразился наш гид, можно их, как проституток заказать, забрать с собой, отвезти куда угодно и они будут вам играть за деньги. Одна песня стоит 20 песо, это где-то 50 рублей. Вот так примерно они и поют.
Как вы вообще оказались в Мексике? Откуда там взялись ваши слушатели?
НОРЕЦ: Нас привезли промоутеры, которые до этого там делали большие фестивали. Причем посредством краудфандинга. Ну то есть собрали деньги и привезли. А откуда взялись…
РОМАН БЕЛЕНЬКИЙ (барабаны): Да бог его знает, откуда. Но там это на грани фанатства. Мы нигде столько не фотографировались, нигде столько автографов не оставляли. Просто какое-то безумие. Люди пели на концертах песни наизусть.
ПАРШИН: Нам вообще много пишут из Южной Америки. Бразилия, Перу… Мы у них спрашивали, откуда они узнали, но ничего внятного не услышали. У них все с природой какие-то аналогии они все время задавали вопрос, почему мы так много поем о природе. Люди там совсем другие, чем в Европе, конечно. Уровень их желания пообщаться был чрезвычайно высоким. И они все время говорили мол, это ваш дом, монотонно так.
А что это были за люди?
ПАРШИН: Не то что какие-то модники. Обычные ребята. Грубо говоря, приехал парень на мотоцикле, который знать не знает, что такое, например, HM. Честно говоря, такое ощущение, что в какой-то школе на утреннике поставили песню, заставили всех ее прослушать 70 раз и потом сказали, что группа с концертом приедет. (Смеется.) Это приятно было в первый раз, но потом становится немного боязно, потому что это такая любовь… На грани удара ножом в грудь.
У вас есть такое чувство, что вот мечта сбылась? Вы играете по всему миру, вас издает французский лейбл, все вроде бы получается.
ПАРШИН: Я бы не сказал. Есть, конечно, желание попасть на какие-то фестивали, на которые не попадешь, если много денег не заработаешь легче приехать как музыканты. (Смеется.) В Исландию, скажем. Но это максимум. Даже если говорить о том, чтобы музыкой себя обеспечивать, это сложный вопрос. Есть риск изменить себе. Когда ты не зависишь в занятиях музыкой от денег, которые ей зарабатываешь, как-то надежнее.
Второй альбом Motorama Calendar выходит на французском лейбле Tallitres
Московская презентация диска пройдет в следующее воскресенье, 28 октября, в клубе 16 тонн. Петербургская днем ранее в концертном зале Аврора
Motorama Calendar
Альбом выходит на французском лейбле Tallitres. Заказать диск или виниловую пластинку можно здесь
$ (function () {
$ («. b-mot-hidden»).hover (
function () {
$ (this).addClass («m-mot-show»);
},
function () {
$ (this).removeClass («m-mot-show»);
});
var $motPlayer = $ («. b-motorama-player-col»);
var motPlayerHeight = $ («. b-motorama-player-col»).outerHeight ();
var footerTop = $ («#footer»).offset ().top — 32;
var motPlayerTop = $motPlayer.offset ().top;
$ (document).scroll (function () {
if (scroll_top >= motPlayerTop) {
if ((scroll_top + $ («. b-motorama-player-col»).outerHeight ()) >= footerTop) {
$motPlayer.addClass («m-motorama-bottom»);
$motPlayer.removeClass («m-motorama-fixed»);
}
else {
$motPlayer.addClass («m-motorama-fixed»);
$motPlayer.removeClass («m-motorama-bottom»);
}
}
else
$motPlayer.removeClass («m-motorama-fixed»);
})
});
Источник: afisha.ru