27 октября компания Stage Entertainment перезапускает мюзикл Mamma Mia! в Московском дворце молодежи. Сочетание песен АВВА и симпатичной романтической комедии оказалось безошибочной формулой успеха для создателей мюзикла. Постановка и так ставит рекорды: более 2 млрд долл. сборов, количество зрителей приближается к 50 млн — и это еще не все. Считается, что каждый день в мире проходит по семь спектаклей в разных странах — от Филиппин до России, где уже после первого проката Mamma Mia! оказалась самым долгоиграющим и успешным мюзиклом. Корреспондент РБК daily МАКС ХАГЕН съездил в Стокгольм к экс-участнику ABBA БЬОРНУ УЛЬВЕУСУ. Музыкант и один из богатейших людей Швеции рассказал о Mamma Mia! , холодной войне и, конечно, ABBA.
27 октября компания Stage Entertainment перезапускает мюзикл Mamma Mia! в Московском дворце молодежи. Сочетание песен АВВА и симпатичной романтической комедии оказалось безошибочной формулой успеха для создателей мюзикла. Постановка и так ставит рекорды: более 2 млрд долл. сборов, количество зрителей приближается к 50 млн — и это еще не все. Считается, что каждый день в мире проходит по семь спектаклей в разных странах — от Филиппин до России, где уже после первого проката Mamma Mia! оказалась самым долгоиграющим и успешным мюзиклом. Корреспондент РБК daily МАКС ХАГЕН съездил в Стокгольм к экс-участнику ABBA БЬОРНУ УЛЬВЕУСУ. Музыкант и один из богатейших людей Швеции рассказал о Mamma Mia! , холодной войне и, конечно, ABBA.
27 октября компания Stage Entertainment перезапускает мюзикл Mamma Mia! в Московском дворце молодежи. Сочетание песен АВВА и симпатичной романтической комедии оказалось безошибочной формулой успеха для создателей мюзикла. Постановка
Ищите женщину
— Mamma Mia! — это не первый мюзикл, к которому вы имели отношение. Ранее вы написали музыку к Chess и Kristina fran Duvemala. Какой опыт вы получили с этими мюзиклами и помог ли он вам в дальнейшей работе?
— Главный опыт — это то, что я понял, насколько важна история, заключенная в мюзикле. В Mamma Mia! у нас известные песни, но я в данном случае отвел им второстепенную роль. На первом месте должна была быть правильная, подходящая история. Многие потом делали мюзиклы по подобию Mamma Mia! и потерпели неудачу. Все из-за того, что недооценивали сюжет, пусть даже песни были хороши. Главное — история и уже потом песни.
— На мой взгляд, история, на которой все строится, слишком уж легковесна…
— Она может быть легкой, но тем не менее это прекрасная история. Да я смотрю, вы все же не согласны! (Смеется.)
— В «Кристине», например, речь шла о шведских эмигрантах. А в Chess — еще в 84-м — холодная война была скомбинирована с шахматами и любовью. Все было довольно серьезно. Кстати, как вас, участника популярнейшей поп-группы, вообще в такие вопросы занесло?
— Когда мы делали Chess, сценарий, который нам предоставил Тим Райс, казался вполне достаточным. И, представьте себе, Бенни и меня вопросы политики в нем интересовали в первую очередь! Ты живешь в нейтральной стране между Советским Союзом и Западом и при этом отлично представляешь, что такое холодная война. О, мы ее очень хорошо прочувствовали в Швеции. И я решил, что любовь на фоне политических перипетий — это отличная идея. Как «Кабаре»! Веймарская республика, приход к власти нацистов — и тут же музыка, кабаре, любовь… В Chess я хотел попробовать передать то же ощущение угрозы, опасности вокруг. И так вышло, что когда мы наконец завершили работу над мюзиклом, наступила perestroika! Glasnost!
Холодная война завершилась, наши бизнес-планы рухнули! (Смеется.) Я тогда подумал: «Они слишком уж поторопились свернуть холодную войну! Но после всего я считаю, что получилась неплохая работа, которая напоминает нам об этих ужасах и рассказывает о них молодежи. Это ведь была реальность.
— Я неплохо помню собственное детство в начале 80-х. Но не сказал бы, что было слишком страшно.
— Может быть, в Советском Союзе действительно было легче и не так страшно. В конце концов, это была большая и хорошо вооруженная страна. Возможно, вы просто не видели этих угроз так, как видели их мы в маленькой Швеции, находящейся между двумя блоками.
— Давайте лучше про музыку. Ну ее, эту политику…
— Согласен!
— По совпадению, кроме вас и Бенни, основная команда, работавшая над Mamma Mia! , состояла из трех женщин. Получается забавная вещь: психологически вам удобнее работать с женщинами — что в АВВА, что с мюзиклом?
— Готов поспорить, что это так! Абсолютно предпочитаю женщин в команде! И работа над Mamma Mia! с тремя женщинами была сущим удовольствием. Джуди Креймер, Кэтрин Джонсон, Филлида Ллойд… Вообще, если говорить серьезно, мы с Бенни, конечно, писали песни. Но вот мюзикл — это, по сути, женский проект.
— Он напоминает и вашу деятельность в группе: вы пишете песни и отдаете их на доработку и исполнение девушкам…
— Совершенно точно! Получается новая интерпретация написанных тобой песен! В первом случае наши песни именно интерпретировались двумя девушками. В Mamma Mia! было то же самое. И, что интересно, мне всегда сложнее было писать для себя. Почему-то гораздо лучше мне удаются песни, когда я знаю, что их споет девушка. Не знаю, почему и каким образом мне удается писать песни под женский вокал. Была едва ли пара случаев, когда мне было сказано, что спеть не получится. Удача, ничем иным я это не могу объяснить.
— В чем заключалась ваша собственная работа с аранжировками песен для Mamma Mia?
— По большей части песни АВВА вошли в мюзикл без изменений. Были только некоторые исключения, например The Winner Takes It All. Не могу вспомнить еще пару вещей, которых тоже коснулась доработка. Но в целом наш материал остался почти в нетронутом виде — в Dancing Queen сохранились даже все бэк-вокалы, которые были у АВВА. На самом деле мне пришлось заниматься довольно странной работой. С группой мы не записывали партии, на бумаге ничего не было расписано! Поэтому я брал студийные многодорожечные пленки, отдавал их человеку, разбиравшемуся в аранжировках, мы проигрывали все по деталям, и он заново записывал ноты и партитуры. И потом получилось, что именно эти партии и игрались в Mamma Mia!
Двери популярности
— Музыку АВВА лучше рассматривать в европейском контексте или все же вы были группой для всего мира?
— Европа, конечно. Мы выросли на европейской музыке — радио и ТВ в Швеции передавало буквально любые ее виды. Ты мог послушать английский поп — и тут же итальянские баллады, французский шансон и немецкие шлягеры. В подростковом возрасте мы все это буквально впитывали, не сосредотачиваясь на каком-то конкретном стиле. Любая европейская музыка была доступна, даже русские песни. Конечно, рок-н-ролл с той стороны Атлантики тоже был. И мы с Бенни и стали такими плавильными котлами для всего, что слышали. Когда мы начали вместе сочинять песни, на поверхности тут же возникли все возможные влияния. Но весь этот музыкальный поток проходил уже по скандинавскому, североевропейскому руслу.
— Возможно, это объясняет, почему АВВА не удалось полноценно прорваться в Штатах…
— Конечно. Даже больше везло в Японии и Австралии — нас там принимали как чистую экзотику. Но Америка 70-х резко отличалась от всего мира. США были страной, гораздо больше ориентированной на рок, чем все остальные части света. Поп-музыка в 70-х там была почти в полном загоне. И еще нужно иметь в виду, что группы, популярные в Америке, там же и гастролировали. Тур на полгода по всей стране — да это что-то нереальное! АВВА тоже предлагали подобное предприятие, но мы просто отказались: семья здесь, дети там, да еще на полгода бросить нашу любимую студийную работу… И в каждом городе давать интервью трем местным радиостанциям, чтобы из тебя всю душу вынули!.. Нет, такое с нами не прошло бы. Думаю, частично это открывает секрет, почему АВВА не стала в Америке таким большим явлением. Зато с Mamma Mia! все вроде получилось. Нас приняли — пусть как несколько иное явление.
— Вас не раздражало, что АВВА жестко вписывали в поп-артисты? Вот, например, Roxy Music во второй половине 70-х и начале 80-х играли, по сути, поп-музыку, но все равно проходили по рок-спискам…
— Навешивание ярлыков нас никогда не трогало. Важнее была реакция миллионов поклонников по всей планете. Ох, ярлыки эти… Я помню, что про нас писали поначалу музыкальные критики — музыка слишком легкая, барахло и вообще ничто, АВВА, убирайся! Ну и что в итоге? И, кстати, дисков мы продали больше, чем Roxy Music! Получили свою награду!
— …И в 2010-м были введены в Зал славы рок-н-ролла. Месть сладка?
— Нет, не месть… Но это было приятное чувство. Спасибо людям, которые нас выбрали, которые с уважением относились к нашей музыке. Я был весьма горд.
— Давно хотел спросить, как вы наткнулись на советскую детскую песню «Пусть всегда будет солнце», на которую перепели как Gabrielle еще со своей первой группой Hootenanny Singers? В вашем случае получилась прямо романтическая баллада…
— О, что вы вспомнили! Я ведь ее даже спел актерам мюзикла несколько лет назад, на одном из прогонов в России! На самом деле ее наш продюсер Стиг Андерсон услышал в исполнении мужского хора и решил, что это отличная песня. Он сочинил текст на шведском — и получился хит. Мы были в курсе, что это детская песня, но, знаете, мы, шведы, те еще романтики.
— Если уж в нашем разговоре появился Стиг Андерсон, вам не кажется, что успех АВВА до определенной степени напоминает историю The Beatles — за песнями стоит и грамотный менеджер, который знает, как обойтись с хорошим материалом. У The Beatles — Брайан Эпштайн, у вас — Стиг. В общем-то, популярность во многом зависит от таких людей…
— Стиг был ментором для Бенни и меня. Он обнаружил The Hootenanny Singers еще задолго до того, как его имя стало ассоциироваться с АВВА. На первых порах он участвовал и в сочинении песен. Но вот на формирование группы он никакого влияния не оказывал. АВВА сложилась очень органично: Бенни и я встретили двух девушек, мы были двумя парами. Мы даже не думали организовывать группу, прошло три-четыре года наших отношений, прежде чем образовался коллектив, который все узнали как АВВА. Стиг в этом не участвовал — он, конечно, остался менеджером, но в общем-то не был какой-то основной силой, выведшей нас в мир. Менеджер, вдохновитель, учитель, соавтор…
— Один из моих друзей, который, кстати, живет тут же в Стокгольме, считает, что АВВА в итоге оказались чем-то вроде заговора против шведской музыки. Имя настолько известно и раскручено, что даже через столько лет затмевает любых других артистов, появляющихся в Швеции…
— Ох, жаль мне вашего друга, он совсем не прав. Почему бы ему не подойти к этому вопросу с другой стороны. Ведь АВВА оказались первой шведской группой, вышедшей в мир и открывшей двери всем другим нашим артистам. До нас никто никогда не обращал ни малейшего внимания на шведские группы. А мы открыли им двери! Это главное, даже важнее, чем те сто тысяч миллионов, или сколько их там, проданных дисков! Конечно, результатов, что получились у нас, добиться трудно, так и забудьте про эти миллионы! Рассматривайте нас просто как первооткрывателей. Так другу и передайте!
Источник: rbcdaily.ru