На подступах к Дому Музыки было как-то тихо и малолюдно. Только охранники с близлежащих парковок и гостиниц лениво прохаживались по округе, скрашивая скуку курением и переговорами по рации. Уже было заподозрив неладное, замечаю жиденькую вереницу людей, двигающуюся по направлению ко входу в Камерный зал. Облегченно выдохнув, пристроился в общий поток, по пути прикидывая, сколько любителей рока уже успело попасть внутрь.
На подступах к Дому Музыки было как-то тихо и малолюдно. Только охранники с близлежащих парковок и гостиниц лениво прохаживались по округе, скрашивая скуку курением и переговорами по рации. Уже было заподозрив неладное, замечаю жиденькую вереницу людей, двигающуюся по направлению ко входу в Камерный зал. Облегченно выдохнув, пристроился в общий поток, по пути прикидывая, сколько любителей рока уже успело попасть внутрь.
Контингент посетителей, правда, оказался совсем не рокерским. Еще бы: мало какой неформал потянет билет стоимостью от 3800 рублей. По буфету чинно прохаживались люди среднего и старшего возраста — все сплошь в пиджаках и при дамах. Где-то в районе гардероба разгорались нешуточные страсти: какой-то мужчина яростно, не стесняясь крепких словечек, вещал о том, что, мол, находиться здесь он больше не собирается. Мужчину, однако, быстро успокоили, все улеглось и посетителей пригласили в концертный зал.
Оказалось, что людей на концерт пришло-таки достаточно. Пустующие места если и были, то совсем немного. Бутусов весь в черном под аплодисменты вышел на сцену, сел на стул и сразу, без всяких предисловий, заиграл.
— Вот так номер, — подумал я. — А где же обещанный в анонсе формат беседы со зрителями?
Будто бы прочитав мои мысли, Вячеслав Геннадьевич отодвинул гитару в сторону и кивнул в сторону неприметной урны на краю сцены.
— Заклинаю вас, дорогие слушатели, переносите ваши вопросы на бумагу и кладите их сюда.
И слушатели откликнулись. Сначала робко, потом все смелей и смелей клали записки в зеленое ведерко, а ближе к середине концерта и вовсе начали выносить свои письма на сцену — лично Бутусову. И чего там только не было!
— Отличный у вас вышел концерт! — посмеиваясь, вслух читает музыкант (это была самая первая записка, прочитанная им после второй песни).
— Почему вы сегодня весь в черном? — вопрошала во второй записке некая Елизавета.
Бутусов отшучивался и вроде как вел себя непринужденно. Обещанное общение с публикой велось посредством анекдотов и историй из прошлого. Так бы весь вечер и прошел, — в песнях и рассказах за жизнь, — если бы не одно «но».
— А как вы отнеслись к диалогу Шевчука с Путиным? Разделяете ли вы позицию коллеги по цеху? А почему не поддержали товарища? — этот вопрос и стал тем самым «но». Причем записок таких было несколько и шли они одна за другой. Музыкант заметно помрачнел.
— Я не хочу танцевать на костях чужих идей. — сказал Бутусов. — Скажу только, что мне очень грустно оттого, что всех больше интересует разговор Путина и Шевчука, а не вопрос строительства детских больниц, который там, кстати, тоже обсуждался.
В одном из последних вопросов рокера спросили, какой формат выступлений ему нравится больше, на что тот честно признался:
— С публикой общаться не очень люблю, потому что часто от волнения не могу правильно подобрать слова. Да и вообще: с группой проще. Ответственность делится на всех, а так получается, что все лежит на моих плечах, все зависит от меня.
Закончился концерт по времени. Приняв от зрителей аплодисменты и цветы, рокер ушел со сцены. Народ уже было начал расходиться, зал наполовину опустел, как вдруг… Бутусов решил выйти на бис со своей песней «Гуд бай, Америка». Что тут началось!
Уже на выходе из Дома Музыки люди, заслышав, что внутри продолжение банкета, ринулись обратно. В итоге последнюю композицию терпеливая половина зала слушала сидя, а нетерпеливая, впопыхах забежавшая обратно — в тесноте проходов стоя.
Источник: kp.ru