Короткое слово из трех букв в России по-прежнему пишут и в подъездах и в лифтах, ну и, конечно, на заборах: «Цой». А потом добавляют — «жив». В конце 80-х песни Цоя стали классикой взросления, а сам он — высокий кореец, одетый в черное, — настоящим романтическим героем, наверное, и правда, последним.
Короткое слово из трех букв в России по-прежнему пишут и в подъездах и в лифтах, ну и, конечно, на заборах: «Цой». А потом добавляют — «жив». В конце 80-х песни Цоя стали классикой взросления, а сам он — высокий кореец, одетый в черное, — настоящим романтическим героем, наверное, и правда, последним.
21 июля 2012 Виктору Цою могло бы исполниться 50. Даже страшно представить, что бы он сейчас делал, если б остался: пел на корпоративах, выпускал онтологию творчества «Лучшее, любимое и только для вас» или был бы Витей-музыкантом?
Именно в этот день — 24 июня 1990 года — группа «Кино» сыграла свой последний концерт в Москве. С тех пор выросло целое поколение тех, кто никогда не видел его своими глазами на сцене, но они уверяют: Цой жив!
«Белый снег, серый лед», а потом все выше и выше. «Город в дорожной петле, облака», как будто душа покидает землю и улетает туда, до «звезды по имени Солнце». И спустя много лет эти аккорды способны влюбить в себя даже тех, кто не понимает ни слова. Вот и Дэвид Браун из американской группы Brazzaville так впечатлился, что написал англоязычную версию — очень личную, о смерти близкого человека.
Общий смысл получился таким же: на каждую песчинку здесь, на Земле, там, наверху, есть целый миллион звезд. Не забывайте об этом, даже если их не видно за самыми серыми тучами!
Источник: ntv.ru