В Алма-Ате недавно хоронили известного писателя — последнего из отечественной плеяды так называемых «натуралистов», певцов природы, бытия братьев наших меньших. Здесь были и остались яркие имена — Максим Зверев, Павел Мариковский. Кстати, в силу ли такой направленности их творчества, прожили они оба каждый почти по 100 лет.
В Алма-Ате недавно хоронили известного писателя — последнего из отечественной плеяды так называемых «натуралистов», певцов природы, бытия братьев наших меньших. Здесь были и остались яркие имена — Максим Зверев, Павел Мариковский. Кстати, в силу ли такой направленности их творчества, прожили они оба каждый почти по 100 лет.
Младшему их собрату не повезло — умер в 71 год от острой сердечной недостаточности, сказались, видимо, новые времена, всеобщее падение интереса к литературе, личные неурядицы. Это был Виктор Мосолов, настоящий труженик пера. Родился в Москве, ребёнком вывезен в годы войны в Алма-Ату. Окончил здесь школу, биофак университета, работал в Академии наук. Во время экспедиций прикипел душой к фауне и флоре Казахстана, выпустил на эту тему около десятка книг, в последнее время активно вторгался в социальную тематику, даже написал большой исторический роман «Зов Степи». Словом, прозаик что надо, с поэтической душой, хорошим чистым слогом, философ, пользовался большим уважением у коллег по цеху, у читателей.
А вот на похоронах, начавшихся с гражданской панихиды в Союзе писателей Казахстана, было малолюдно. Писательские «начальники» произнесли скупые дежурные речи, потом гроб поспешно вынесли и повезли на дальнее кладбище. Там из нашей литературной братии вовсе оказались только два человека — Казбек Исмагилов (да, тот самый, некогда блиставший на 16-й странице всесоюзной «Литературки») и автор этих строк. Остальные были школьные друзья, однокурсники по университету, коллеги по Институту зоологии, даже дачные приятели-знакомые. Они деликатно удивлялись: а где же ваш цех? Мы смущённо пожимали плечами.
С похорон наша скорбная компания вернулась в Союз писателей, где в его кафе были назначены поминки. Но ни распорядителей, ни кого-либо из пишущих мы здесь не обнаружили. Гремела бодрая музыка, чужие люди непринужденно угощались, персонал заведения был не в курсе никаких поминок. Потыкавшись туда-сюда, мы сами молча сдвинули столы, заказали обед из остатков того, что было в меню, и среди окружающего шума-гама тихо помянули нашего доброго товарища, большого душевного писателя и человека. За время этой печальной церемонии никто из администрации СП, из коллег-литераторов, вроде оставшихся ожидать нас с похорон, не заглянул, не присоединился к нам. Будто не было никогда Виктора Мосолова, частых встреч в этом самом здании, разговоров о творчестве, о жизни, о нынешней трудной писательской судьбе…
Что это? Внезапно постигшая Союз писателей Республики Казахстан, его руководство, снующих по коридорам чиновников от литературы некая этическая невменяемость? А ведь был Мосолов даже не «рядовой» член СП, а в свое время — член правления, председатель всей русской секции. Не нашлось у администрации не только жалкого «вспомоществования» на поминки, но даже желания почтить память своего коллеги, наконец, просто вздохнуть о нем, а заодно о нашей общей участи, о нынешнем положении и видах на будущее.
В том-то и дело, что участь у нас с некоторыми деятелями у союзписательской кормушки далеко не общая. И амнезия, ампутация этического чувства у них не случайная. В то время как основная, серая масса презренных, по выражению классика, «пишущих тварей» бедствует, не сводит концы с концами, эти избранные, что называется, «припухают». Как в материальном отношении, так и в удовлетворении своих художественных амбиций.
Был я как-то в отеле «Аль-Фараби» — бывшем Доме творчества Союза писателей РК. Нет, он юридически по-прежнему Дом творчества, а фактически сдан правлением СП в аренду — якобы для поддержки писательского сообщества. Говорю: «Я член Союза писателей, хочу устроиться здесь на недельку — дописать поэму», — «Пожалуйста, — говорят, — на общих основаниях: комната 150 долларов в сутки». Я стал доказывать, убеждать — смилостивились, предложили более скромный закуток — за 75 долларов. И пошёл я от отеля обескураженный: если здесь стригут такие купоны, то сколько же отходит нашему СП и куда уходят эти доходы, если на поминки известного писателя не смогли выделить 15 — 20 тысяч тенге (100 казахстанских тенге = $0,67 = 19,9694 руб.), т.е. меньше стоимости одного гостиничного номера в сутки?
Знакомая писательница, член СП с 20-летним стажем, живущая неподалёку от Дома творчества, пошла с коляской, в которой лежал её маленький внук, погулять по саду вокруг отеля: её задержали, несмотря на то, что она показывала свой писательский билет, и чуть ли не вытолкали оттуда взашей.
В самом огромном великолепном здании Союза писателей в центре Алма-Аты, где сегодня хозяева кто угодно, но только не писатели, «квартируют» десятки сторонних организаций. Если деньги от аренды идут на содержание бюрократического аппарата, создающего видимость деятельности (а это именно так!), то зачем нам вообще нужен такой союз? В других развитых странах при писательских ассоциациях функционируют литературные агентства, издательские структуры, книгораспространительские фирмы, помогающие литераторам в создании, выпуске, продаже тиражей их книг. Причём эти творческие союзы не висят на шее государства, они финансово состоятельны, живут за счет своего здорового предпринимательства, конкретно обогревая заботой членов сообщества, которые могут быть титанами духа, но совершенно жалкими бизнесменами, когда речь идет о проталкивании в одиночку своих творений в широкую публику. Никаких подобных благодеяний от СП Казахстана в нашей писательской жизни нет.
— В Казахстане есть союз писателей? — Есть. Я член союза писателей Казахстана и нескольких других республик, в том числе и международного союза писателей. — Читаете книги казахских писателей? — Читаю, и не только их, русских тоже. Казахская литература переживает такой же период, как и русская. Так называемый рынок ударил по книге везде, где он объявил себя. Это поветрие коснулось всех республик бывшего Советского Союза. Это общая беда. Олжас Сулейменов: «Пестрые обложки книг — как газеты для малограмотных…»
У нас Союз писателей, вернее, его чиновничий аппарат — дармоед на содержании бюджета суверенного Казахстана. Ежегодно через систему государственных закупок ему отваливаются немалые средства на организацию творческой жизни писателей, чтобы те могли, выражаясь казенным языком верхов, создавать для народа «социально важную литературу». Идут постоянные вливания из казны на издание газет, журналов, подведомственных СП. С этой целью даже создан специальный холдинг под названием «Каламгер-медиа», который регулирует финансовые потоки между редакциями, и, говорят, отвечает за выдачу гонораров авторам опубликованных произведений.
Но широкий жест государства в отношении бедствующих писателей превращен в банальную «кормушку» узкого круга лиц, сидящих у кормила. Да, у кого кормило — у того и кормушка. Например, казахстанский журнал «Простор» при своем мизерном тираже в 1000 экземпляров обеспечивает, благодаря бюджету, нехилые оклады и гонорары дельцов от литературы, окопавшихся там.
Возглавляющий сегодня журнал (ставленник председателя СП Казахстана и члена исполкома МСПС Нурлана Оразалина, о котором скажу ниже), пенсионер Валерий Михайлов, пользующийся у властей былыми заслугами своего покойного отца — бывшего главного редактора газеты «Казахстанская правда» Фёдора Михайлова, считающий себя известным поэтом, но давно превратившийся в графомана и бездаря, который постоянно переиздаёт свои старые произведения (например, выпущенную более 20 лет назад «Хронику Великого джута»), и его штатные и нештатные сотрудники и сторонники, за семь лет отвратив от издания лучшие писательские силы Алма-Аты, без зазрения совести из номера в номер публикуют в основном себя, любимых, сами на себя организуют хвалебные рецензии и наукообразные исследования собственного творчества, тиская их тут же в своем журнальчике. Прямо-таки апофеоз этической невменяемости!
Более того, эти подлецы создают впечатление, что двухмиллионный мегаполис и вся страна (журнал-то по статусу республиканский) совершенно обнищали талантами и нет на небосклоне отечественной словесности никого, кроме этих трёх-четырёх «звезд», заправляющих в редакции, и десятка подхалимов, отирающихся вокруг неё. Поэтому, когда иссякает поток их собственного творческого вдохновения, В. Михайлов и Ко заполняют страницы «Простора» интернетовским мусором, опусами бесталанных зарубежных авторов, лишь только бы не свои — сочинители из Алма-Аты, других городов Казахстана, требующие, как правило, гонорар. Кто против, если в издании публикуются писатели, составляющие цвет ближнего и дальнего зарубежья? Но, как правило, тащат сюда всех своих знакомых серых писак издалека, вплоть до того, что потчуют читателя пробами пера питомцев какого-нибудь малоизвестного литобъединения и выдают это за лучшие достижения современной русской литературы!
У казахских изданий союза писателей печатать зарубежных авторов нет надобности, да и возможности, потому что 90 процентов членов СП РК пишут на казахском языке, за публикациями выстраивается внушительная очередь. Здесь атмосфера другая, но не менее постыдная. Страсти-мордасти между враждующими группировками, нескончаемые «бури в стакане воды», щедрые гонорары штатным сотрудникам и жалкие крохи (если еще их удается выбить!) бедным сочинителям со стороны. Недаром же нынешний главный редактор казахстанского журнала «Жулдыз» Улукбек Есдаулет проговорился в своих стихах, что он «стал Словом жиреть». Но это тема отдельного разговора. И сегодня здесь диапазон огромен, от Мухтара до Мухтара — насквозь прополитизированного Мухтара Шаханова, погрязшего в «титанической» борьбе с шала-казахами и в кумысно-патриотических заботах, до его вечного оппонента, надмирного Магауина, сидящего почему-то в Праге.
«Властолюбие в писательском деле — вещь никчёмная. Союз писателей — не воинская часть и уж никак не штрафной батальон, и стоять по стойке „смирно“ никто из писателей перед тобой не будет, товарищ Фадеев. Ты — умный и талантливый писатель, ты тяготеешь к рабочей тематике, садись и поезжай-ка годика на три-четыре в Магнитогорск, Свердловск, Челябинск или Запорожье и напиши хороший роман о рабочем классе…» Александр Фадеев. Карьера, которой могло не быть
Виктор Мосолов в конце февраля, отлежал в кардиологии, а когда вышел оттуда, узнал, что в «Просторе» наконец-то вышла подборка его рассказов под названием «Мёртвая голова». Там в центре повествования бабочка, которая так и именуется: её явление человеку, согласно многовековым суевериям, приносит несчастье и смерть. Этим фактом и стала публикация в журнале. Едва оклемавшись, решил он пойти в редакцию за авторским экземпляром. Но сделал два-три шага к двери и упал замертво. Такая жуткая мистика в современном духе.
Мосолов не был изгоем, его время от времени печатали, в конце минувшего года даже выпустили по госзаказу его книгу в Астане, удостоив, правда, вместо авторского вознаграждения единственным экземпляром из издательства, над которым он трясся, как Кощей над златом, боясь отдать кому-нибудь на прочтение. Он был недоволен общей обстановкой в СП; как-то, помнится, судился с редакцией, «зажавшей» его прежние гонорары, и даже выиграл этот процесс. Так что его побаивались, за глаза осуждали, а он платил людям у «кормушки» тем же, в сердцах однажды обозвав нынешний состав когда-то известного на весь СССР «Простора» Медузой Горгоной, от взгляда и змеиных голов которой мертвеет все, что появляется перед ней.
У нас в стране хорошо живётся только писателям-люзоблюдам. Для них — страницы изданий литературного толка, ежегодные стипендии от властного олимпа, государственные и иные премии.
Для них — система госзакупок на «социально-важную литературу» и недоступные для других авторские гонорары. Они выпрашивают себе, по достижении лет, помпезные собрания сочинений. И чем ниже литература в целом, тем выше сегодня стопки этих многотомников.
Исключение из преуспевающих составляют немногие, разве что Герольд Бельгер. Но это особая статья! Единственный в стране писатель-трилингвист добился не только отечественного, но и международного признания, считает себя патриотом Казахстана и рыцарем степного духа. Несмотря на отчаянные призывы «фатерлянда», не уехал туда, хотя и получил недавно (и вполне заслуженно) высший орден ФРГ. Такого надо беречь сугубо и даже терпеть его наскоки и пощипывания режима, его своеобразную русско-казахско-немецкую правду-матку, которая выливается на страницы массовых периодических изданий и которую он лукаво называет «плетением чепухи» (очередная статья Г. Бельгера «Зачем рабам свобода?» опубликована в общественно-политической газете Казахстана «Время» 19 апреля 2012 года).
Остальные либо молчат в тряпочку, либо не имеют доступа или не знают дороги к печатным трибунам. Ау, где ты, настоящее, не «зажиревшее» Слово властителя дум народных?! И по ком звонит сегодня колокол? Мне кажется, по нам, неуважаемые никем коллеги по некогда сверхпрестижному, а ныне отживающему писательскому искусству, которое уже и на ремесло не тянет.
Виноваты в этом, в первую очередь, сами литераторы, позволившие себя так опустить. Позволившие председателю-дельцу Нурлану Оразалину (кстати, члену исполкома МСПС), называющему себя поэтом, избрать себя, путем подтасовок, на третий, не предусмотренный уставом СП срок, засевшим в редакциях литературных изданий «бандам рвачей и выжиг» (выражение Владимира Маяковского), всякого рода чиновникам из президентского, правительственного аппаратов помыкать через некое «Министерство литературы», каким сделался Союз писателей РК, нашим творчеством, судьбами, жизнью.
Не могу здесь не привести строчки покойного Виктора Мосолова из его подборки, которую он так и не увидел в опубликованном виде.
«…И потянуло ветерком ностальгии… Эти старые авторы были нашими учителями. Как славно они путешествовали, как любили природу, какие писали прекрасные очерки о зверях, птицах, насекомых. И какими счастливыми были в этой своей работе. Да это был своеобразный счастливейший пласт жизни (без компьютеров), такой счастливой жизни больше не будет никогда… Мы тогда ещё не так зашуганы чиновниками и олигархами, еще могли спокойно дышать… Но взлетел в космос Юрий Гагарин, и так всё закрутилось, всё вперёд, вперёд, и стало понятно, что проклятый этот прогресс будет нас непрерывно преследовать и насиловать. А теперь ещё олигархи, „буржуазия“, братки всякие, наглые вороватые чиновники — от всего этого нет настоящей жизни».
Рассказ называется «Кукушонок». Кукушонок индивидуализма, корыстолюбия, тотального бесчестья вырос в чужом теплом гнезде и, превратившись в монстра, подавил всех и в особенности — совесть нации, как называли раньше художественную интеллигенцию.
После описанных похорон меня окончательно стошнило от нашего союза писателей, как в детстве от рыбьего жира. Но, говорят, последний очень полезен растущему организму, тогда как разложившийся плод последних лет в виде нашего пресловутого творческого союза не нужен ни моему, ни общественному организму Казахстана. Его надо либо выбросить на помойку, либо преобразовать так, чтобы он стал здоровой, нужной и писателям, и народу структурой. И — чтобы не было стыдно всем, работающим со Словом, смотреть людям в глаза.
Опубликовано в Казахстанском республиканском еженедельнике «Общественная позиция» №16 (144) 11 апреля 2012 года
Источник: chaskor.ru