Президент Союза русскоязычных писателей в Чехии, литератор и главный редактор журнала «Пражский Парнас» Сергей Левицкий поделился с проектом «Окно в Россию» своими мыслями о Москве, об отношении к русским в Чехии, современных писателях и всеспасающем чувстве юмора.
Profile: Сергей Левицкий, президент Союза русскоязычных писателей в Чешской Республике.
Президент Союза русскоязычных писателей в Чехии, литератор и главный редактор журнала «Пражский Парнас» Сергей Левицкий поделился с проектом «Окно в Россию» своими мыслями о Москве, об отношении к русским в Чехии, современных писателях и всеспасающем чувстве юмора.
Profile: Сергей Левицкий, президент Союза русскоязычных писателей в Чешской Республике.
— Вы — выпускник МАИ, а наш авиационный институт, как известно, готовит специалистов не только в области авиации и космонавтики, но и растит в своих стенах популярных в России юмористов, писателей, кинорежиссеров. Вы специально поступали в институт, чтобы приобщиться к высоким арт-полетам?
— Вообще-то в институт я поступал, чтобы делать серьезные дела — строить самолеты, ракеты. Но столкнулся с тем, что там же в это время учился Михаил Задорнов, оттуда вышел Леон Измайлов, много других юмористов, и Хазанов там начинал свои выступления. Поэтому мне сделали сразу такую юмористическую прививку в этом институте — МАИ.
Я считаю, что жить без юмора невозможно, и у человека должна быть самоирония, что очень помогает в жизни. Смешные ситуации встречаются, как и грустные, все время, но если их воспримешь с юмором, улыбнешься, то даже грустные моменты как-то «рассасываются». Поэтому я этим инструментом все время пользуюсь и в жизни, и в литературе.
— Надеюсь, мы еще услышим от Вас какие-нибудь истории. А сейчас давайте-ка поговорим о том, почему, как и когда Вы оказались в Чехии?
— Сначала я попал в Чехию еще в коммунистические времена, в далеком 1981-м году, прожил и проработал здесь пять лет как представитель Аэрофлота. За это время полюбил страну, узнал хорошо людей, традиции, понял их менталитет, так что это было уже первым шагом. А потом, когда началась перестройка, открыл бизнес в Чехии, начал ездить сюда постоянно по работе уже сам от себя, и так постепенно врос в эту землю.
Сложно даже сказать, когда я в полном смысле слова оказался в Чехии, у меня было очень плавное «вхождение» — я и тут работал, и там работал, и жил как бы на два дома. Четкой даты окончательного переезда в Чехию у меня нет.
— Скажите, когда Вы только туда приехали, были ли моменты, когда Вы сталкивались с трудностями, проблемами?
— В 81-м году мне ничего не было трудно. Я тогда представлял государство — огромное, мощное, великое государство, которое стояло за нашей спиной, нас поддерживало, и мы это всегда чувствовали. Совсем другая ситуация началась после так называемой «бархатной» революции в 1989 году, когда чехи нас еще любили по инерции, но в прессе, на телевидении начали появляться многочисленные статьи о русской мафии. Это было совершенно надумано, никакой мафии не было, и думаю, ее и сейчас тут нет, кроме, может быть, какой-то шпаны. Это были совершенно надуманные статьи, высосанные из пальца. Но в течение нескольких лет населению говорили: бейте их, они не защищены, за ними уже нет этого великого государства.
И тогда здесь все сильно поменялось. В 2000-м году был принят очень жесткий закон о пребывании иностранцев, который по всем нам очень ударил и здорово осложнил жизнь. Но, кстати, и сегодня закон этот довольно жесткий, и получить в Чехии рабочую визу очень сложно, особенно для бизнесменов, которые здесь живут и занимаются бизнесом. Например, человеку, который проработал здесь уже несколько лет, по закону должны продлить визу на следующие два года. Но ему ее не продлевают — непонятно почему, а делают временную визу на три-четыре месяца, вместо положенной двухгодичной бизнес-визы, и человек целый год висит в воздухе.
— А лично на Вас это как-то сказывается?
— Лично на мне — нет, потому что, как человек с юмором, я давно понял, что нужно получить вид на постоянное жительство, и я его получил. Но на десятках тысяч людей это сказывается, а здесь, кстати, официально живут 30 тысяч российских граждан.
— Сергей, мы говорили с Вами о сложностях в отношении к русским, которые начались в 90-е годы в Чехии. А когда эта негативная волна все-таки начала смягчаться, и каково сегодняшнее отношение к русским в Чехии?
— Вы знаете, что интересно — все туристы, которые приезжали и десять лет назад, и сегодня, спрашивают, а как там в Чехии, любят нас чехи? Я никогда не слышал от чехов такой вопрос: а любят нас русские? А у русских почему-то такое имперское мировосприятие, что их все должны любить. Почему нас должны любить?
— А почему Вы думаете, что этот интерес связан как-то с нашим имперским восприятием? Я с Вами совершенно не согласна.
— Пожалуйста, можете не соглашаться. Но скажите, почему нас должны любить? Или мы что-то здесь натворили? — вот откуда этот вопрос. Мы обычные люди, и если человек ведет себя нормально, если он понимает, что приехал в другую страну, то есть, в гости, он должен присматриваться, как здесь себя ведут люди, какие здесь общие правила. И даже, если к нему относятся настороженно, — а, мягко скажем, до сих пор чехи к русским относятся насторожено, — то вскоре они увидят, что вы нормальный человек и относиться к вам будут нормально.
— У Вас много чешских друзей?
— Сказать, что много, не скажу, но есть, конечно. Между прочим, у меня в центральной газете была опубликована статья «Мы русские, нас есть за что любить». И пришло очень много отзывов от чехов, которые негативно отзывались о русских. Это было потом опубликовано в журнале «Пражский Парнас», и на нашем сайте www.literator.cz. любой человек может все это прочитать — и статью и отзывы чехов. Меня поразила, в общем-то, некоторая их агрессивность. Чехи, по сути, очень добрые, воспитанные, мягкие люди, и я не ожидал таких откликов. Конечно, это именно агрессивно настроенные люди написали. А те, кто ездил в Россию и там работал, учился, — они любят наши песни, нашу еду, наше шампанское, они нас понимают.
— А насколько Вы понимаете чехов, прожив уже довольно длительное время в этой стране?
— Я так подсчитал, что живу в Чехии минимум 25 лет, и скажу, что разница в менталитете между нами огромная. Люди думают, что раз в Чехии ездят такие же трамваи, как в Москве, то и все остальное такое же. Нет, разница огромная. И, к сожалению, наши российские туристы этого не понимают.
— Но Вы же только что говорили, что им надо вести себя прилично, и все будет хорошо?
— Это очень сложно, когда менталитет у человека другой. Вот пришел наш человек в ресторан, он барин, и говорит официанту со смехом: «Ну-ка, давай бутылку водки ставь сюда, на стол!». А официант все понимает по-русски, все эти шуточки и очень обижается.
— А как надо у чехов заказывать бутылку водки?
— Во-первых, здесь бутылку водки никогда никто не заказывает. Здесь водку приносят в стопочках охлажденных. И никогда никому не придет в голову, чтобы ему на стол поставили бутылку водки. Но это, конечно, мелочь, пустяк… Но из этого многое складывается.
— Так я спросила — насколько Вы поняли чехов?
— Думаю, что я их понял. Вы знаете, они до сих пор вспоминают 68-й год. А я вспоминаю, как попал в пивную в небольшой компании русских, и когда сидевшие рядом чехи услышали русский язык, то подсели и начали мне высказывать всякие неприятные вещи. Я им сказал: «Ребята, когда был 68-й год, я был студентом 1-го курса, и меня никто ни о чем не спрашивал, и я это все не поддерживаю». В общем, объяснил им все это, и кончилось тем, что они подсели за наш столик, вспомнили русский языки пели с нами песни, и конфликта как не бывало.
— Не зря говорят, «Доброе слово и кошке приятно»… Сергей, я знаю, что в Чехии Вы проявили себя, как хороший организатор: создали Союз русскоязычных писателей Чехии и возглавляете его, у Вас есть литературный журнал «Пражский Парнас». А еще Вы проводите ежегодный международный литературный фестиваль, на который съезжаются наши русскоязычные писатели и поэты из разных стран. Причем Ваши фестивали мне нравятся тем, что не имеют серьезной направленности, и каждый раз посвящены, я бы так сказала, легким темам — «Головокружение-2011» — это что-то о женщинах и шампанском, в прошлом году, помню, был фестиваль под названием «Ударим фестивалем по концу света»…
— …который так и не случился — ведь мы же работали!
— А чему или кому будет посвящен фестиваль этого года?
— В апреле в Праге пройдет уже шестой Международный литературный фестиваль, девизом которого в этом году «К Ярославу Гашеку в Прагу за оптимизмом!». Ведь 30 апреля исполняется 130 лет со дня рождения Ярослава Гашека! И поскольку наш фестиваль независим от грантов, и мы свободны в выборе темы, то можем делать его веселым, остроумным, и украшать рассказами и песнями. Первый день он пройдет в самом центре Праги, на реке Чертовка — это такой остров возле Карлова моста, очень романтичное место. На второй день поедем в замок Конопиште — это самый, пожалуй, удивительный и красивый замок, который принадлежал последний раз наследнику австро-венгерского престола Францу-Фердинанду. Если помните, «Швейк» начинается со слов: «Убили Фердинанда-то нашего». Так вот это его замок. А после экскурсии переедем в местечко Грусице, где жил знаменитый художник Йозеф Лада. Именно он делал иллюстрации для всех книг Ярослава Гашека. И там, в пивной, где все сохранилось, как было при Йозефе Ладе, где стены расписаны его рисунками, мы будем читать произведения Гашека и свои сочинения…
— Сергей, Вы знаете многих наших литераторов, которые живут сейчас в разных странах мира. Ваша оценка сегодняшней ситуации с эмигрантской литературой.
— Вы знаете, людей пишущих за рубежом много. Часто они начинают писать от одиночества — не могут найти здесь компанию, понимание, людей, друзей, и их произведения порой являются самопсихотерапией. Поэтому пишут многие, но, как и всюду в жизни достойного уровня достигают далеко не все. Ведь писать то, что видишь, еще совсем не значит быть писателем. А некоторые рассказики бывают очень милыми просто потому, что это очень открытое изложение каких-то случаев за рубежом, и часто для кого-то могут быть познавательными. Но всегда есть несколько человек по-настоящему талантливых, которые пишут талантливые и интересные произведения. Вот такая моя оценка.
— Вы бываете в России, в Москве? Часто приезжаете?
— Вообще-то бываю, но последний раз был в Москве уже два года назад.
— Не тянет? Или нормально и там, в Чехии?
— Нет, вы знаете, я — коренной москвич. И это моя большая трагедия. Я написал рассказ, который называется «Поколение счастливых». Это рассказ — воспоминания москвича, начиная с 1954-го года и до 80-го. И там собрано 56 фотографий тех времен. Его тоже можно найти на нашем сайте. Так вот, что я хочу сказать. Как коренной москвич, я воспринимаю Москву как катастрофу. Понимаете?
— Нет.
— Мне неприятно видеть то, что произошло с Москвой, и то, что не произошло, тоже неприятно. Сейчас я уже привык и знаю, что там увижу, но когда я лет 10 назад впервые поехал после некоторого перерыва, то был просто шокирован. Я хотел скорее уехать, потому что подумал, что заболею какой-то неизлечимой болезнью. Моя психика это выдержать не могла.
— И как же мы тут живем?
— К Вашему счастью вы не понимаете, как живете, и поэтому вас это не травмирует. Мало того, когда я прилетаю в Москву, то через три-четыре дня мне тоже кажется, что все нормально, как будто и не уезжал…
— Так Ваша катастрофа длится три-четыре дня, я правильно понимаю?
— Я просто нравственный человек. А есть люди, которых вопрос нравственности совершенно не волнует. Это очень большая тема о Москве, очень большая. Ну, вот хотя бы такой момент. Понимаете, провести здесь детство, быть студентом, гулять по улице Горького, по площади Маяковского, пройтись от Белорусского вокзала до «Динамо», где по центру проспекта была аллея из деревьев, видеть москвичей… Это было все очень здорово! Были, конечно, какие-то издержки коммунистические. Но можно было выпить кофе, пускай и искусственный какой-то, не очень хороший, с молоком и с пончиком. Можно было пойти в пельменную и за 37-38 копеек купить пельмени. А там тебе принесут стакан, чтобы ты мог разлить портвейн, который с собой люди приносили. Это было как-то душевно…
— Значит, вам в Чехии не дают бутылку водки поставить на стол, а в Москве портвейн можно пить?
— Нет, я ее вообще не пью. Поэтому мне ничего не нужно ставить на стол…
— Вам просто нужно первые три дня по приезде в Москву где-то скрываться, пережить катастрофу, а потом Ваша душа сама попросится на волю, и все будет нормально!.. Сергей, как писатель, что бы Вы могли подарить друзьям нашего проекта, которые будут читать это интервью?
— Хочу предложить совсем маленькое произведение, которое называется «Санаторий без колбас», очень невинная вещь. Но одна девушка, между прочим, в Ленинграде, поступая в театральное училище, выбрала и прочитала именно этот рассказ. И ее приняли!
«Санаторий без колбас»
Я возвращался с работы не поздно. Всегда в 16 часов. Как-то раз возле дома ко мне подбежала собачка. И сразу стала подпрыгивать, радостно вилять хвостом и заглядывать в глаза. Я знал причину этой возникшей любви: в моей сумке лежала тонко нарезанная колбаса. «За любовь надо платить», — всплыла в голове совершенно не относящаяся к ситуации фраза, и я дал собачкенесколько ломтиков.
Собачка радостно засеменила рядом, всеми своими телодвижениями и взглядом выражая необыкновенную преданность. Мало того, она не только вошла в подъезд, но и проводила меня до двери квартиры и лишь на пороге, остановившись, вопросительно посмотрела в глаза.
— Ну ладно. Заходи уж… — позволил я, отметив, что собачка чистая, ухоженная и в хорошем, дорогом ошейнике. Набрал ей из холодильника разных угощений. Но собачка к еде не притронулась, а, обнюхав комнату, свернулась калачиком в уголке на паласе. И вскоре в комнате раздался тихий, мирный собачий храп.
Ровно в 21 час собачка проснулась, подошла к двери и стала тявкать, демонстрируя желание выйти. Вечерняя прогулка была недолгой, потому что, использовав ближайшие кустики, собачка деловито засеменила прочь…
Однако, на следующий день история повторилась вновь. Собачка попросилась в дом, поспала и вечером отбыла восвояси. На третий день у подъезда, нетерпеливо повизгивая и мелко перетаптываясь на месте, меня уже поджидали…
Дома ритуал повторился с точностью часового механизма: поспала и вечером убежала. Явно к хозяевам. Когда собачка убежала в четвертый раз, мне стало любопытно, и я привязал к ошейнику записку с кратким изложением всей этой истории, попросив хозяев откликнуться. Собачья почта сработала безукоризненно.
«Дорогой Сергей, — говорилось в ответной записке, — у нас в семье пятеро детей, младшим 2 и 3 года. Они просто замучили собаку. Спасибо, что вы предоставляете ей место для отдыха. Я сам тоже так устаю от детей, что с удовольствием отдохнул бы у Вас подобным образом».
В рамках проекта «Окно в Россию» на сайте «Голоса России» публикуются интервью и истории из жизни за пределами Родины бывших и нынешних граждан СССР и РФ, а также иностранцев, проживавших в России и изучающих русский язык.
Уехавшие за рубеж россияне часто подробно описывают свои будни в блогах и на страничках соцсетей. Здесь можно узнать то, что не прочтешь ни в каких официальных СМИ, ведь то, что очевидно, что называется, «из окна», с места событий, редко совпадает с картинкой, представленной в «больших» масс-медиа.
«Голос России» решил узнать у своих многочисленных «френдов» в соцсетях, живущих в самых разных уголках мира, об отношении к русскоязычной диаспоре, феномене русских за границей, о «русской ностальгии», и о многом-многом другом.
Если вам тоже есть чем поделиться с нами, рассказать, каково это — быть «нашим человеком» за рубежом, пишите нам по адресу home@ruvr.ru или на наш аккаунт в Facebook.
Беседовала Надежда Ширинская
Источник: rus.ruvr.ru