«После митингов оппозиции поменялось качество иллюзий, — сказал один московский политолог и по совместительству кандидат экономических наук. — Определенной части населения стало казаться, что с помощью карнавальных гуляний и праздничных демонстраций можно убрать с политической сцены одного человека и тем самым добиться честных выборов, которых в России отродясь не бывало».
«После митингов оппозиции поменялось качество иллюзий, — сказал один московский политолог и по совместительству кандидат экономических наук. — Определенной части населения стало казаться, что с помощью карнавальных гуляний и праздничных демонстраций можно убрать с политической сцены одного человека и тем самым добиться честных выборов, которых в России отродясь не бывало».
Один человек сказал, что митинги изменили общество в позитивную сторону и сплотили тех людей, которые ранее бы в иной обстановке вряд ли встретились даже в метро: «хипстеры, маргиналы, менеджеры, домохозяйки, пенсионеры, студенты — все они выходили на Болотную и ощутили атмосферу политического единения и такой очень теплой сплоченности».
«С этих пор — со времени митингов — мы стали другими, — заявил другой эксперт. Мы изменились…мы…
«.. стали более лучше одеваться?» — так и хочется добавить мне, но, конечно, сдерживаюсь.
… Мы стали понимать, что все будет так, как надо только тогда, когда мы не будем амебами, когда будем качать свои права и требовать законных выборов», — твердым тоном закончил он.
Что хотят изменить насельники социальных сетей, пересылая фото из избирательных участков и приглашения на митинг? Они хотят революции? Но это значило бы разрушить то немногое, что было наращено на кости страны после перестройки (суть той же революции), да, не очень симпатичный обывательский жирок, но хоть что-то, на пустом месте без «материальной базы» никакой Столыпин реформы не проведет. И, слава хоть какой-то разумности, речевка «Революция» вчера на Чистых прудах не была поддержана, затерялась в скандировании «Мы хотим честные выборы!» Они хотят по-ленноновски изменить наш мир? Изменить сейчас ничего нельзя — даже при условии кристально честных выборов, при пересчете голосов и т.д. iPhone на карусели
Один финансовый аналитик — отвечая на вопрос о том, что изменилось после митингов, взял да внезапно-спонтанно пропел «киношное» — «Перемен требуют наши сердца», и после этого замолчал, полагая, что дальнейшего пояснения не требуется — мол, и так все должно быть понятно.
В тот день, после записи всех экспертных мнений, я ехала домой, пребывая в задумчивости и некоторой фрустрации. Таксист, который меня вез — пожилой бородатый мужчина с усами, усталым, но проницательным взглядом, включил было радио «Шансон», но, глядя на меня, тут же переключил на то ли «Релакс», то ли «Монте-карло». — Можно я закурю? Я в окно. На вас дымить не буду!
Разрешаю ― хотя я физически не переношу, когда при мне курят, в тот момент мне было по сути все равно ― я пребывала в думах об оппозиции, митингах и переменах, которые, по мнению многочисленных экспертов, были связаны с ними. У меня был переизбыток информации, и при этом я не могла понять, чего же в этих всех мнениях не хватает. Будто бы все эксперты так или иначе говорили об одном и том же — только в разных формах и подачах. И им чего-то явно недоставало… Реализма? Правдивости? Искренности? Всего этого вместе?
Я не удерживаюсь и спрашиваю таксиста о том, а что же он думает по поводу оппозиции и революции на Болотной и Сахарова.
Тот нервно передернул правым плечом, левой рукой зажигая сигарету.
Они показалив что есть люди и есть желание, теперь у них есть время (6 лет) чтоб доказать что они не против действующей власти а для и на благо страны. Надо сначала делать, приносить пользу государству, а потом уже возмущаться и митинговать. Постскриптум
— Митинги… Оппозиция.. Смешно. Да ничего они не изменили. И не изменят. Совсем ничего.
Он закурил, сделал пару затяжек — и вдруг резко бросил недокуренную сигарету в окно.
— Какие там изменения, какие перемены, ты о чем? — он доверительно перешел на «ты». — Я и при Ельцине «бомбил», потом при Путине, и при Медведеве. И опять при Путине продолжу. А_он_ будет снова. Потому что ни черта не изменилось. Совсем ни… (он явно хотел выругаться, но сдержался).. черта. Понимаешь?
Киваю. Хотя не понимаю (ни черта) на самом деле — но, кажется, начинаю.
С того момента таксист довез меня до дома молча, в полуторачасовом пути больше не курил. Даже в окно.
Во время поездки только тихо играло радио (все-таки это было «Монте-карло»).
Когда мы почти подъехали к моему дому, ведущий эфира не-по-ночному бодрым голосом прочел прогноз погоды: «Завтра у нас в Москве минус 4 градуса, переменная облачность, без осадков».
Тогда — в день моего опроса — на календаре было 1 марта.
Через три дня станет понятно, что тот бородатый проницательный таксист оказался прав — куда более прав, нежели выдающиеся политологи, известные экономисты и представительные общественные деятели, чьи сердца требовали перемен.
Ведь переменная облачность бывает только в прогнозах погоды.
Источник: chaskor.ru