В начале этой недели отмечают профессиональный праздник те, кто как-либо связан с радиовещанием. 7 мая — День радио. Эта программа переносит нас к истокам радиовещания. Посмотрим, как все начиналось.
В начале этой недели отмечают профессиональный праздник те, кто как-либо связан с радиовещанием. 7 мая — День радио. Эта программа переносит нас к истокам радиовещания. Посмотрим, как все начиналось.
Когда речь заходит о рождении радио, то первый вопрос, который возникает, это Маркони или Попов? Кто же все-таки придумал радио — итальянский изобретатель или российский? По этому поводу споры ведутся более ста лет. Сегодня многие исследователи говорят о том, что оба изобретателя, и Маркони, и Попов, могут считаться отцами радио в равной степени. Они независимо друг от друга придумали, как использовать радиоволны для передачи информации.
Случилось это в 1885 году с разницей в месяц: Попов успел раньше. Однако разработка Маркони стала более известной за счет того, что почти сразу была коммерциализирована. Маркони был не только ученым, но и предпринимателем. А разработку Попова сразу прибрали к рукам военные, и она определенное время оставалась засекреченной, а следовательно, неизвестной для широкого круга людей.
Зато его разработкой активно пользовались во время Первой мировой войны. Военное командование обменивалось данными и координировало свои действия с помощью радио. Между тем, в США, например, изобретателем радио считается Никола Тесла — его приоритет перед Маркони был признан в судебном порядке в 1943 году. Это что касается технической стороны дела. А теперь о, собственно, информационной, которая и превращает радио в СМИ.
Радио стало «очеловечиваться» лишь ближе к 1920-м годам, когда в эфире наконец перестали передаваться только сигналы азбуки Морзе. В России первым человеческим голосом, зазвучавшим по радио, был голос дежурного инженера Нижегородской радиолаборатории, которого слушали в Москве и Петрограде. Произошло это в 1919 году, то есть два года спустя после революции, коренным образом изменившей жизнь страны и повергшей ее в гражданскую войну.
На момент 1919 года она все еще продолжалась. И радио начало активно использоваться враждующими сторонами, в том числе и большевиками. Ленин уделял радио серьезное внимание, называя его газетой без бумаги и расстояния. Без бумаги — значит, дешевле. Без расстояния — оперативнее. Кроме того, у радио было еще одно преимущество — общедоступность. В том смысле, что печатная пресса, которая с самого начала рассматривалась большевиками как один из главных инструментов пропаганды, не могла охватить все слои населения просто из-за огромного количества неграмотных, которые не могли ни читать, ни писать. А радио слушать могли все.
Первое время радио воспринималось как аудиогазета. Основная программа, которую передавали в эфире, называлась «Радиогазета РОСТА» — то есть радиогазета Российского телеграфного агентства. Она звучала через усилители, расположенные на центральных площадях. Уже в 1921 году в Москве испытали громкоговорящую радиотелефоную установку. Первые рупоры начали вещать со здания Моссовета, а уже через две недели передачи Центральной радиотелефонной станции начали транслировать еще на шести столичных площадях.
Это было только началом. Передачи длились несколько часов и состояли из телеграмм, докладов, лекций, так называемых радиоперекличек, когда на связь выходил то один город, то другой, ну и, разумеется, из материалов Российского телеграфного агентства. Радиовещание сразу же использовало свой главный козырь — в оперативности с ним не могла сравниться ни одна газета. Вот что об этом писала радио-редакция:
«Мы стараемся сделать радиогазету интересной следующим путем. Мы даем самый злободневный материал. Даем его накануне появления в печатных газетах. Это мы имеем возможность сделать, ибо к услугам радиогазеты громадный информационный материал Российского телеграфного агентства. И при этом, что называется, „со сковородки“.
Если сравнить последние номера радиогазеты с ее первыми номерами, то газеты просто не узнать. Сейчас наша радиогазета совсем как настоящая, заправская газета. Ежедневно в газете две статейки — о заграничных и наших советских делах. Телеграмм ежедневно — не менее десяти-пятнадцати. Важнейших московских сообщений — 15-20. Новостей науки и техники — тоже 10-15 заметок. Кроме того, отзывы о театре и кино, книгах, отдел спорта, юридический отдел, стихи, рассказы, частушки и т.д. Наконец, переписка с радиослушателями. Ежедневно помещается 10-15 ответов на письма, интересные не только для написавших письма, но и для широкой массы радиослушателей».
Помимо радиогазеты в эфире стали передавать концерты классической музыки: звучали произведения Римского-Корсакова, Чайковского и Бородина. Еще на ура шла опера. С одной стороны, это странно, поскольку опера никогда не была искусством массовым. Она всегда была рассчитана только на узкую прослойку высокообразованного населения, но никак не на неграмотную массу рабочих и крестьян.
Однако эта самая неграмотная масса на оперу реагировала положительно — передачи нравились. То ли дело в силе искусства, то ли в том, что опера была как будто создана для радио — в том смысле, что этот вид сценического представления как раз ставит на первое место аудиальное восприятие, а картинка идет на втором.
Артистов могли приглашать в студию, но они этого не любили — новая обстановка мешала им сосредоточиться, они с трудом ориентировались в том, как выстраивается звук. Казалось, будто он улетает в маленькую черную коробочку микрофона, словно в черную дыру. Поэтому радио часто давало трансляции с внестудийных площадок, где артисты чувствовали себя как дома.
К примеру, в те годы в эфир часто выходили певцы и музыканты Большого театра, и делали они это, стоя на родной сцене, а звук фиксировали шесть параллельно работающих микрофонов. Внестудийная работа, если можно выразиться, яркий тренд той эпохи радиовещания.
В частности, на открытом диспуте о развитии вещания в Советской России, который, кстати, транслировался в прямом эфире, председатель «Общества друзей радио» и заместитель наркома почт и телеграфов Артемий Любович предлагал, скрепя сердце, обратиться к опыту вещания на Западе. Вот, говорил он, в Англии, мол, часто идут ежедневные трансляции из ресторанов, и пусть звучащие оттуда фокстроты — сущее убожество, но передачи все же дают слушателю своеобразное представление о соответствующей обстановке, откуда производятся трансляции. Так же и передача боя часов Вестминстерского аббатства переносит слушателя на ночную лондонскую площадь… Мы, при нашем многообразии жизни, должны «перенести микрофоны в жизнь, приблизиться к ней», считали те, кто занимался радио в 1920-е годы.
Кроме того, почти сразу на радио появляется жанр, который и сегодня любим большим количеством слушателей. Я имею в виду радиоспектакль. Он родился уже в 1925 году. Первая радиопостановка называлась «Вечер у княжны Марии Болконской» и посвящалась столетию со дня восстания декабристов на Сенатской площади. В ней уже использовалось музыкальное оформление — от грибоедовского вальса до барабанной дроби, но не более.
В остальном сцены разыгрывались в пустоте — ступени не скрипели, ветер не завывал, двери не хлопали. Тогда оформлять текст звуковыми образами только пробовали: на дворе было время первых опытов микширования, то есть сведения нескольких звуковых каналов в одну дорожку.
Вторая премьера российского «театра у микрофона» называлась «Люлли-музыкант» и рассказывала о жизни знаменитого французского композитора (композитор был идеологически правильным — в том смысле, что Люлли был сыном мельника, пробившимся из низов). Таким образом, развлекательные передачи с самого начала были пропагандистскими.
Но главное внимание уделялось уже упомянутой радиогазете. К середине 1920-х таких радиогазет было уже порядка 80. И их создатели разрабатывали первые правила работы в эфире. Среди них — лаконичность и простота изложения. Вот что в своем программном заявлении утверждала редакция «Радиогазеты РОСТА»:
«Радиогазета должна быть не только короткой, но и весьма живой, интересной и понятной, иначе ее не будут слушать. Чрезвычайно важна форма изложения. Для усиления живости радиогазеты мы допускаем в газету музыкальные номера, частушки с пением и балалайкой и прочим. Не менее важна передача радиогазеты. Самый лучший номер может быть испорчен вследствие плохой декламации.
Нашу радиогазету передают декламаторы-актеры. Один из них «ведет» газету. Он является чем-то вроде конферансье, которые выступают во время концертов, литературно-музыкальных вечеров на «эстрадах». Радиогазета — это не только газета без бумаги и расстояния. Это вообще газета новых форм. Рожденная от брака эфира с эстрадой, она от отца приобрела молниеносную быстроту пробега, а от матери — театральность, диалог».
Насчет театральности, правда, можно поспорить. С одной стороны, привлекая артистов для чтения, редакция старалась сделать радиогазету более интересной. С другой стороны, уже тогда появилась еще одна точка зрения на то, каким должен быть профессиональный диктор — сдержанным и абсолютно бесстрастным. Драматичности противопоставлялась отстраненность, символизировавшая объективность и профессионализм.
Доходило до перегибов. Например, одно время дикторским группам приказывали избавляться от женщин в эфире — мол, женские голоса не подходят для чтения газетного материала, поскольку не гармонируют с голосами чтецов-мужчин и серьезным содержанием газеты. Отлучение от эфира грозило всем женщинам, кроме обладательниц низкого приятного голоса, похожего на мужской — чтобы эфир был единообразным.
Это было время первых опытов и первых экспериментов, часть которых сегодня кажутся наивными или странными. Тем не менее именно тогда закладывались первые традиции радиовещания как средства, объединяющего миллионы людей невзирая на расстояние. Таким оно остается и сегодня. А вам спасибо, что остаетесь с нами и из всего разнообразия средств массовой информации выбираете именно радио.
Источник: rus.ruvr.ru