Бойтесь желаний своих — они имеют свойство исполняться. Причем, буквально, наглядно демонстрируя, что любое желание должно быть обвешано тысячей дополнительных пунктов в договоре. В прошлом году, сетуя на гражданскую пассивность российских музыкантов и отсутствие новых «протестных» звезд, я опрометчиво сказала: «Ни один не готов сесть за свои убеждения», пожелав, чтобы музыка оставалась самоценной.
Ну вот, пожалуйста.
Бойтесь желаний своих — они имеют свойство исполняться. Причем, буквально, наглядно демонстрируя, что любое желание должно быть обвешано тысячей дополнительных пунктов в договоре. В прошлом году, сетуя на гражданскую пассивность российских музыкантов и отсутствие новых «протестных» звезд, я опрометчиво сказала: «Ни один не готов сесть за свои убеждения», пожелав, чтобы музыка оставалась самоценной.
Ну вот, пожалуйста.
Еще год назад для многих европейцев Россия представлялась смутным пятном неизвестно чего — matryoshka, balalayka, medved. С 2012 года Россия — это рассадник маразма, неконтролируемое бешенство, государственный панк. К примеру, для жителей Лондона русские — это псих, обливший кислотой картину в музее, суд двух олигархов из-за бандитской «крыши» и, разумеется, Pussy Riot. Для всего мира Россия теперь — сплошной Pussy Riot.
Эй, погодите, мы же заказывали музыку! Но Дорогое Мироздание, видимо, решило, что просто музыкой нас не проймешь: за свои убеждения сидят в колонии девушки, чей сценический образ в минувшем году стал одной из легенд масскульта. Сидят, потому что спели то, о чем думают все. А мир смотрит на происходящее и охреневает. У мира вообще другие заботы — ему на голову свалился корейский рэпер Psy, человек-мем, язь здоровенный. Основная проблема с Psy, по сути, аналогична проблеме Pussy Riot: он неконвертируем. Нельзя корейскому рэперу устроить гастроли, нельзя распродать на мерч, вообще никакого коммерческого эффекта. Чистое искусство.
А российские музыканты тем временем получили очень четкий сигнал: вы готовы сесть в тюрьму за песню, или все же обойдемся, как встарь, кухонными посиделками да иносказаниями?
Мы живем год за десять в режиме контрамотов, такое странное время. Сейчас у нас на дворе — кухонные 80-е с их полуакустикой и сейшенами. Когда музыканта запрещают, для него Сеть — один большой квартирник. Все гадают, дойдем мы до 37-го или не дойдем, но самые чуткие музыканты уже все поняли и спели. На Youtube-кухне, для своих — вот, к примеру, выстрелившая осенью группа Шкловский уже весьма верно попадает в стилистику кухонной рок-акустики и каталога лейбла «Отделение Выход»:
А вот пост-аукцыоновский Саша Свирский с умным интеллигентным хитом «Гость на коне» — это ли не «Конь унес любимого» в новом прочтении?
Что дальше? Новый агитпроп по Первому каналу в противовес Шевчуку на «Дожде». Мейджоры осваивают YouTube, Яндекс и iTunes — ждите попадания на первые строчки хит-парадов песен, написанных под соцзаказ. Нас ожидают новые Шостакович, Эйслер и Дунаевский (правда, как и в случае с Pussy Riot, они будут гораздо менее талантливы, нежели их предшественники) — и противостоять им будут им тихие умные песни, спетые для узкого круга. Мы внезапно обнаружим, что сигнал распространения слаб не за счет агрессивности масскульта, а за счет нашей собственной инертности.
Ситуация отличается только одним: теперь у нас есть Интернет. И пока не все сайты оказались в черном списке Роскомнадзора, мы продолжаем делать музыку громкой и находить ей новых слушателей. Мы знаем, что в итоге нас услышат, хотя прекрасно осознаем, что никто не придет и не спасет. Спасать, как обычно, придется самим. Либо — уезжать и строить карьеру на Западе, и это решение уже приняли многие музыканты: Zorge, Coockoo — несть числа молодым и талантливым людям, которые считают, что здесь им ничто не светит.
Но мне все-таки кажется, что мы справимся. Для этого достаточно просто давать поддержку тем, кто продолжает делать музыку. Ходить на концерты. Собирать деньги на запись альбомов. Кидать ссылки друзьям.
С Новым годом нас всех — ведь только мы у нас и остались.
Источник: zvuki.ru