— Ингушетию по праву называют самой молодой республикой, самым молодым субъектом Российской Федерации. 4 июня ей исполнится 20 лет, и это осознанный этап в развитии республики. Уже можно подвести некоторые итоги. Насколько я знаю, сделано много.
— Ингушетию по праву называют самой молодой республикой, самым молодым субъектом Российской Федерации. 4 июня ей исполнится 20 лет, и это осознанный этап в развитии республики. Уже можно подвести некоторые итоги. Насколько я знаю, сделано много.
— Сделано, конечно, много. Возраст 20 лет — небольшой, это, как я всегда подчеркиваю, парень, который вернулся из армии, отслужил в армии. Сегодня республика — полноправный субъект Российской Федерации. И за 20 лет, конечно, республика состоялась во всех сферах деятельности как законодательной, так и исполнительной власти. По инфраструктуре, конечно, мы отстаем от других регионов, но тем не менее я говорю сегодня, что республика состоялась, и динамика поступательного движения у республики есть.
— По итогам 2011 года республика заняла лидирующую позицию среди субъектов Северо-Кавказского федерального округа по темпам роста промышленного производства, реальных доходов населения, также росту заработной платы. Как идет сейчас реализация федеральной целевой программы развития Республики Ингушетия?
— Вы знаете, все идет планово. У нас нет совершенно никаких срывов в этом направлении. Уже сейчас, сегодня можно говорить, что за этот год 50 процентов денежных средств, которые должны поступить по линии федеральной целевой программы, уже поступили в республику.
Ни один объект у нас не срывается, сроки не срываются. Наоборот, идет опережение. И что особо приятно, мы строим довольно качественные и хорошие объекты по линии федеральной целевой программы.
— У вас идет большая программа по переселению из ветхого жилья. Куда вы переселяете людей, какие дома строятся, на каких условиях?
— Мы поэтапно переселяем почти тысячу семей только до конца этого года. В том числе мы строим один из, наверное, трех энергоэффективных домов на Кавказе — третий у нас строится, два в Дагестане. Я уверен, проверяя эти дома, что это довольно добротные, хорошие, современные дома со всеми условиями для проживания.
Мы добавляем к тем квадратурам, которые выделяет государство, свои 10 квадратных метров за счет бюджета республики, чтобы людям было более комфортно. Потому что сама программа позволяет переселять только на такую же площадь по квадратам, а то ветхое квартирное жилье, которое было у людей в советское время. Например, двухкомнатная квартира в 35 квадратных метров, конечно, это очень маленькая квадратура. Но мы добавляем и решаем эти вопросы, помогаем людям.
— Вы переселяете людей и из оползневой зоны?
— В этом году мы уже активно начали строить, и я уверен, к концу года мы будем переселять, Новый год люди будут праздновать в добротных, хороших квартирных домах. Если в прошлом и позапрошлом годах строили коттеджи, то тех средств, которые сегодня выделяет руководство страны, там более 6 миллиардов рублей, на всех, на коттеджные дома, конечно, не хватает.
Мы приняли решение строить квартирные дома, выбрали участок земли более 110 гектаров и добротно строим дома со всей инфраструктурой — и школа, и садик, полностью «закольцуем», и это место будет одним из самых, я думаю, современных микрорайонов в Республике Ингушетия.
— Вопрос о школах. В горных районах вы проводите реконструкцию школ или строите новые школы, детские сады. Сейчас большая проблема с детскими садами. Как обстоят дела у вас в республике?
— В Джейрахском районе мы строим новую школу, расширяем. Это новая школа. Я думаю, что на ближайшие 5 лет этой школы будет достаточно для всего района. Строим там же, в Джейрахском районе, хорошую больницу на 50 коек. Тоже, я думаю, на ближайшие 5 лет этой больницы будет достаточно. Мы закрываем там тему как минимум на ближайшую пятилетку. А детский садик в Джейрахе — мы делаем его реконструкцию, делаем ремонт, и мест тоже будет достаточно. Мы как бы «закрываем» проблемы одного района.
Конечно, в республике колоссальная нехватка дошкольных учреждений. У нас только около 9 процентов детей охвачены детскими садиками. Это проблема радикального характера, и она нас, честно говоря, очень сильно напрягает. Потому что важен уровень образования ребенка, который поступает в школу, он все равно должен получать фундамент в дошкольном учреждении как по линии образования, так и по линии культуры поведения, общения и нахождения в учебных заведениях, где ребенок привыкает с первого дня себя проявлять и показывать.
Но тем не менее мы за 2011 и 2012 годы за счет внутренних своих собственных средств, это тоже впервые, кстати, строим три садика. В этом году, мы сдаем один садик в Магасе, в прошлом году сдали и к концу этого года сдаем. Один из самых красивых садиков будет в округе, современный садик строим на самом видном месте за счет своих собственных резервов.
Проблема с объектами образования в целом, со школами. Здесь у нас тоже колоссальная проблема. Более 70 процентов школ работают в 2-3 смены, а 30 процентов — в 3 смены. Нам сегодня помогают — и федеральная целевая программа, и другие отдельные программы. Мы сейчас, проводя Дни культуры республики, поговорили с руководством в Государственной думе, с руководством профильных комитетов, чтобы мы могли участвовать в различных программах для того, чтобы нам частично закрыть вопрос о нехватке образовательных учреждений.
— Несмотря на то, что ребята учатся в 2-3 смены, они успевают участвовать в олимпиадах, занимают призовые места. Что дальше, какие профессии выбирают ребята?
— По профессиям я скажу. Мы сейчас проводим такую практику: в 9, 10 и 11 классах проводим рекламу и помогаем молодежи выбирать профессию. Сегодня, когда не сам молодой человек выбирает себе профессию, а родители за него определяют, быть ему экономистом, юристом, еще кем-то, а потом молодой человек, получив образование, не может устроиться на работу, потому что таких рабочих мест нет, это несправедливое отношение к этому юноше или девушке.
Мы рекламируем и пытаемся привлечь молодежь не на высшее образование, а на среднетехническое, чтобы они получили ту профессию, которая в последующем будет востребована в Республике Ингушетия.
— И получать образование они будут у себя дома?
— Да, и получать именно дома. Я сейчас смотрю, у нас нефтегазовый сектор, нам уже надо приглашать специалистов со стороны, даже среднего уровня, не высшего. По поводу строительного комплекса, я скажу, наш народ вообще славится, были и воинами, и строителями, и наши башенные комплексы — это яркий пример того, что наш народ испокон веков славился мощным потенциалом в умении строить.
Но тем не менее сегодня простых каменщиков становится все меньше и меньше. Потом женский труд, доярки. Мы сейчас строим мощные мясомолочные комплексы, мы сейчас должны искать людей, своих же переучиваем в этих вопросах. Потому что все было брошено, специалистов не готовили.
Мы сейчас создали в республике с помощью «Роснефти» отдельный класс «Роснефти», делаем классы подготовки по линии энергетиков, газовиков. Делаем сейчас классы и по линии МЧС, и по другим направлениям, чтобы на ранней стадии готовить детей, чтобы они уже выбрали себе профессию.
-Идет набор в профильные классы?
— Да, там, где это возможно. А там, где нет, мы все равно в 9, 10, 11 классах подсказываем людям, как лучше выбирать себе профессию.
— Как обстоят дела с высшим образованием?
— У нас в республике есть Ингушский государственный университет, где дети получают довольно хорошее высшее образование. Есть ежегодная отправка наших студентов или абитуриентов в вузы других регионов Российской Федерации. Это у нас когда как — когда 400 человек в год, когда 500, когда 600. То есть мы над этим тоже работаем.
Но опять же, я подчеркиваю, только 30 процентов тех, кто получает высшее образование, находят себе применение в дальнейшем в республике. 20 процентов оседает там, где они учились, или в Москве, в мегаполисе, или в Питере. А 50 процентов остаются не у дел и занимаются другими делами, не по профессии.
Почему мы и говорим: выбирайте не профильное образование, чтобы потом искать работу, а выбирайте то образование, которое вам пригодится. Под ногами валяются хорошо оплачиваемые должности, которые позволят и себя, и семью прокормить.
-Такая стратегия действительно поможет справиться с безработицей. Какая сейчас динамика в республике по этому показателю?
— У нас идет динамика на снижение безработицы в процентном отношении. Мы довольно серьезно поработали в прошлом году. Проводятся комплексные мероприятия по снижению напряженности на рынке труда, поддержке предпринимательства. Некоторые вещи мы просим и федеральные центры в каком-то плане подрихтовать.
Потому что есть тема, когда выделяются средства, а мы предлагаем не деньги выделять, а выделять те направления, например, строить те же мини-цеха, или по лизингу выделять те средства, на которых люди могли бы зарабатывать деньги. Потому что выделение денег стимулирует коррупционную составляющую, что бы мы ни говорили, сложно отследить всю цепочку.
Получив деньги, человек уже забыл, что ему надо построить курятник или купить скотину, купить еще что-то, чтобы зарабатывать. Жизнь так загружает человека, что можно деньги пустить, не задумавшись, на что-то другое, важное сегодня текущее дело, а потом он уже не может восстановить эти деньги, и задача получается невыполненной.
Опять же, есть неучтенная рабочая сила, мы над этим работаем. В комплексе мы, с учетом строительства новых объектов, в этом году себе поставили такую планку: снизить безработицу до 30 процентов. Она у нас сейчас 42 процента, мы надеемся, что к концу года она будет 30 процентов, 12 процентов мы осилим в этом году.
Опять же, почему? Потому что мы смотрим те объекты, которые мы строим, которые вводим, не только социальные, но и экономически важные объекты, которые будут приносить доходы в бюджет республики. Мы смотрим на ту рабочую силу, которая сегодня есть, но она не учтена. Берем ту же автозаправку, учтен один заправщик на всей заправке. Мы проверяем, высвечиваем ту рабочую силу, которая находится в темноте.
Ну и, конечно, другие комплексные мероприятия — поддержка малых предпринимателей, которая тоже позволяет создать рабочие места, это основа. Если в Краснодаре или в Ставрополе каждый четвертый-шестой является малым предпринимателем, то в Республике Ингушетия где-то каждый 40-й. У нас большой провал в этом направлении, мы сделали некоторые корректировки, и с этого года тоже пошла хорошая динамика. Поэтому мы уверены, что на 12 процентов мы снизим безработицу.
— Люди хотят работать? Есть настроение, посыл, возможность открыть свой бизнес?
— Да. Знаете, мне говорили, что люди не хотят работать, было такое. Оказывается, нет. Люди хотят работать, люди скучают по работе. Мы в этом году вводим второй бизнес-инкубатор, у нас был один, сейчас мы вводим второй, скоро будем открывать.
Люди приходят в бизнес-инкубатор, предлагают дело, и им рассказывают, что можно пойти по другому пути, объясняют, рассказывают. Человек выбирает себе профессию, выбирает себе дело. И когда мы — и я, и председатель правительства — проверяем, я вам скажу, у людей глаза горят. Человек доволен, что у него получилось. Он с нуля начал, у него получилось. И настолько эффективно они работают, причем, я подчеркиваю, без поддержки государства.
Конечно, люди хотят. Люди соскучились по труду, и они постоянного хотят работать, зарабатывать. Потому что малый бизнес — это стабильный нормальный доход. Тем более, мы сейчас делаем еще упор на туристическое направление. Туристическая сфера охватывает все комплексы — агропромышленный, строительный, все виды деятельности малого предпринимательства. Масса людей, которые хотят в этом участвовать.
— Кстати, об агропромышленном комплексе. Сейчас начинается самая жаркая пора. Как обстоят дела с автопарком, что с посевной?
— Я думаю, что в агропромышленном комплексе самая жаркая пора уже началась минимум два месяца назад. Мы в прошлом году в начале лета на 100 процентов обновили автопарк.
— Полностью?
— Полностью. У нас не только новые комплектующие, полностью новый парк, на 100 процентов. Старую технику, я проверю, пока не буду врать, но тем не менее задача — старую технику подремонтировать и бесплатно раздать тем крестьянским фермерским хозяйствам, которые проявили себя, которые работают хорошо, оставив какой-то резерв у себя для того, чтобы точечно помогать, в том числе крестьянским и фермерским хозяйствам и сельским жителям, у которых большие огороды, где люди сами не могут вспахать, помочь тракторами.
Таким образом втягивать людей в эти действия. Плюс по агропромышленному комплексу: мы в прошлом году это делали в течение месяца, а в этом году мы решили 3 или 4 месяца, начиная с июля, проводить каждую субботу ярмарки.
— По реализации?
— Сами ярмарки позволяют людям выращивать продукцию. Как мне докладывают министр сельского хозяйства и главы сельских поселений, как только пошли ярмарки, люди потянулись в огороды. Человек понимает, что поднимет 40-50 мешков картошки, и за один выход на ярмарку их все продаст, всю картошку.
Ему не надо идти на рынок, становиться в очередь, платить за аренду, мы это все организуем, мы это все проводим. Такие комплексы мер позволяют поднять наш агропромышленный комплекс. Тем более мы обратились к председателю Госдумы Сергею Евгеньевичу Нарышкину с просьбой провести в республике заседание профильного комитета Госдумы, чтобы помочь нам выработать единый механизм для того, чтобы усовершенствовать наш агропромышленный комплекс.
Мы все-таки берем его за основу. У нас три кита — это агропромышленный комплекс, это строительный комплекс и туристическое направление. За счет этих трех китов мы хотим сделать рывок вперед.
— Вы часто встречаетесь с жителями республики, проводите встречи. Что сегодня волнует жителей, кроме вопросов безработицы?
— Людей сегодня волнуют две основные вещи — это проблема с водой, она грязная, она некачественная. По сути, после постсоветского периода водоснабжение не обновлялось, не обновлялась та составляющая, которая дает чистую воду.
Вторая проблема — это жилье, отсутствие земли, отсутствие земельных участков. Это две стратегии, которые сегодня есть. У нас всего лишь 3600 квадратных километров земли, и, конечно, здесь мы первые в стране — у нас на один квадратный километр 150 человек. Это колоссальная нагрузка.
Конечно, мы ищем различные пути, в том числе просим людей, тех, которые когда-то получили участки, что-то на них построили, просим их уступить землю для того, чтобы там строить экономжилье.
Мы обсуждаем с ведущими банками облегченные кредиты для республики, чтобы строить экономжилье для того, чтобы квартирные дома пошли не вширь, а вверх по площади. Один из основных аргументов, помимо того, что денег мало, — надо вверх строить. Оползневая зона — то же самое. Потому что не хватает земли, это колоссальная проблема у людей.
— В Ингушетии действует целая программа по возвращению русскоязычного населения в республику. Возвращение какой категории людей вас радует больше всего? Какие социальные гарантии предусмотрены для возвращающихся?
— Эта программа реально работает. Конечно, я проверяю во всех направлениях и стараюсь делать так, чтобы именно русскоязычное население получило помощь, а не так, что жена — русская, а муж — другой национальности. Мы проверяли, эта афера тоже имеет место быть. Не везде есть русскоязычные семьи.
Когда возвращается чисто русская семья, меня это больше радует. Но меня больше радует даже не то, что они вернулись, а когда подросший парень не уезжает, родители остаются в республике, этот парень остается, женится. У нас был случай, когда местный парень женился на ставропольской девушке и остался в республике. Они с отцом работают, то есть мы все условия для них создали.
Какие льготы? Льготы — то, что жилье даем. Бесспорно, это хорошо. И льготы в том, то специалисты, которые возвращаются, которые работают и в здравоохранении, по линии образования, получают сразу рабочие места, они работают. Зарплата одинаковая, такая же, как у коренных жителей. Я противник того, чтобы возвращающееся русскоязычное население получало больше, чем коренное население. Одинаково все получают.
— Какая сейчас средняя зарплата?
— Где-то 12 тысяч рублей. В целом средняя зарплата в республике 14 тысяч рублей.
— Вполне себе.
— Я думаю, что за то время, что мы работаем, мы вытягиваем. Мы сейчас пересмотрели некоторые вещи по социальному обеспечению и поддержке отдельных слоев населения. Сейчас делаем расчеты, чтобы поднять зарплату такому слою работников, как медсестры. У них реальная зарплата 5 тысяч рублей. Или уборщицы. Мы сейчас смотрим и на них, чтобы у них подняли зарплаты.
Выход все равно есть. Мы в среднем выходим на 12-14 тысяч рублей в месяц. Мы смотрим сейчас, где надо снять былые социальные льготы, которые уже нереальны сегодня, потому что было тяжело в 1992-1995 годах. Но сегодня люди, слава Богу, уже в состоянии сами зарабатывать, поэтому мы хотим некоторые льготы снимать и перекидывать деньги на повышение заработной платы бюджетникам.
— Как себя чувствуют бюджетники, насколько люди хотят идти именно на бюджетные должности?
— Почему-то, когда есть зарплата в 10 тысяч, 9 тысяч, 12-14 тысяч, но она стабильная, люди понимают, что в своем большинстве она контролируемая. Редко бывает, когда зарплата задерживается. Мы с прокурором республики ежемесячно это обсуждаем, довольно жестко следим за тем, чтобы не задерживали выплату заработной платы.
Конечно, люди понимают, что на бюджетных должностях они получают хоть и небольшие деньги, но стабильно каждый месяц. Во-вторых, есть определенные льготы, определенные преференции. В целом в течение года у человека получается хорошая сумма. Поэтому желающих идти в бюджетную сферу много. Не то, что много, их даже больше. Сегодня, когда мы рекламируем реальность и перспективность малых предпринимательств, мы хотим туда привлечь больше людей.
— Вы обмолвились о том, что очень плохо дела обстоят с водой. Каким образом эта проблема решается?
— Мы частично уже решаем проблему в этом году. Мы целый блок, один из районов должны закрыть буквально ко Дню Республики. Одна из оперативных задач — это быстро сделать скважины там, где плохая вода, запустить их. А потом, когда мы сделаем общую линию чистой воды, скважины зарезервируем, законсервируем, и пусть они стоят в резерве.
— Каким видом малого бизнеса люди интересуются больше всего? Есть какая-то статистика?
— Да, есть такая статистика. Больше интересуются строительным направлением, строительными материалами. Это направление пока превалирует. Наверное, это связано с тем, что идут большие стройки, и в перспективе, которая заложена в стратегии развития Северо-Кавказского федерального округа, в том числе и Республики Ингушетия до 2025 года, в том числе и федеральная целевая программа «Юг России», и социально-экономическое развитие Республики Ингушетия видят в огромном количестве строительных объектов.
Большой плюс, что мы в 2009 году приняли решение, и сегодня мы четко этого придерживаемся, что все строительные материалы, где-то 80 процентов стройматериалов — это то, что добывается в Республике Ингушетия. Эти преференции позволяют людям ориентироваться на ближайшее будущее, что они без дела не останутся.
— Аэропорт в Магасе строили своими силами?
— Нет, своими силами аэропорт невозможно построить. Он был построен, мы делали реконструкцию.
— Реконструировали?
— Да. Полоса и все остальное — это федеральные средства, нам руководство страны пошло навстречу. А полностью инфраструктура — это, конечно, довольно большой объем работ, это своими силами, за счет своих внутренних источников.
— Аэропорт станет международным?
— Мы рассчитываем на это. Почему? Потому что аэропорт должен быть международным, независимо от того, будут туда летать, не будут. На сегодня проблема в чем? Мы сейчас пробиваем вопрос, решаем вопрос, чтобы два раза в месяц наш борт летал бы в Турцию, возил бы людей отдыхать. Даже из-за этого аэропорт надо делать международным, этому ничего не противоречит.
Тем более ежегодное совершение хаджа. Мы проводим огромную работу, чтобы пробить эту тему. Совершенно никому не мешает, что один из кавказских аэропортов — не международный, поэтому он особо погоды не сделает в негативном плане. Тем более что и другие аэропорты тоже не делают погоду в негативном плане. А в последующем, чего греха таить, мы хотим на этом и зарабатывать. Поэтому это нормальное явление.
— Сколько рейсов сегодня принимает аэропорт?
— Пока один рейс. Мы сейчас поднимаем вопрос перед компанией UTair, чтобы делать два рейса. Но решили сделать таким образом: у нас сейчас рейс «Боинг 737» с почти полной заполняемостью — 100 человек, билетов уже не хватает. Мы сейчас решили, что будет один рейс, но «Боинг» будет более большой, на 170 человек. Этого будет достаточно для наших жителей.
— В основном рейсы из Владикавказа?
— Нет, прямо из республики. Мы уже запустили аэропорт республики, поэтому летают из республики, из Магаса.
— Давайте поговорим об образовании. С 1 сентября в школах вводится новый предмет — «Основы религиозных культур». А в Ингушетии школьники уже изучают историю религий. Насколько я знаю, это была ваша инициатива.
Какие аспекты этого обучения вам представляются особенно значимыми сегодня, и будет ли тот предмет, который изучают ингушские школьники, совпадать с новым предметом? Будете ли вы что-то менять?
— Предмет «История религий» изучается не по моей инициативе. Это было сделано уже давно, и это хороший подход, хорошее решение, принятое еще в то время. Это, наверное, было сделано еще при первом президенте.
— Еще раньше.
— Еще раньше. Знаете, в чем плюс? Сегодня нам не надо особенно голову ломать. Мы добавляем с 1 сентября предмет «Религии», мы уже на этом пути. К нам приезжают очень многие, в том числе из соседних регионов, делятся опытом, изучают наш опыт. Единственное, на что я делаю сейчас упор — добавить не только религиозную составляющую, но и традиционные наши даты, обучить и родителей. Это должно быть.
Потому что сегодня молодежь, которая уезжает с Кавказа, в частности из Республики Ингушетия, ведет себя довольно хорошо, воспитанно в своем большинстве. Но есть те, кто совершенно не понимает, что они представляют народ, не фамилию, не человека, а целый народ, целую нацию, целую республику.
В этом вопросе, конечно, нам приходится воспитанию уделять больше внимания. Мы уже делаем, чтобы на уровне уроков, школы это все в головы вкладывать, не только в семье. Понятно, что мы говорим, что семья должна, но не в каждой семье это вкладывают в голову. Мы же хотим через школу, через преподавателей. У нас довольно авторитетные преподаватели.
— Идет ли специальная подготовка преподавателей по этим предметам?
— Да, есть специальная подготовка. Преподавателей у нас довольно хорошо этому учат, и муфтият довольно серьезно контролирует эту тему. Плюс сюда же и в школу вообще мы включаем развитие туристического направления, не затрагивая предметы, не ущемляя часы предметов, которые утверждены Минобразования Российской Федерации, затрагиваем еще вопрос гостеприимства.
Мы этот опыт изучили в Египте. Там, оказывается, есть такая тема. Понятно, что на Кавказе гостеприимство — это превыше всего. Но тем не менее мы вкладываем в голову другой вид гостеприимства — туристическое гостеприимство. Чтобы каждый ребенок с пеленок, с первого класса понимал, что турист — это не просто гость, который объел нас и уехал, как это принято, а это гость, который приносит плюсы. Чем больше этих гостей будет, туристов, тем больше будет экономики, тем больше будет рабочих мест, тем больше будет процветать наша республика. Мы это хотим детям прямо с детства вложить в головы.
— А как проходит урок гостеприимства?
— Вы знаете, нет такого урока. Проходит пятиминутное обсуждение вопросов, показываются различные картинки, показывается экономическое состояние, различные цифры, что оставляет один турист, прибыв в республику, сколько рабочих мест создает.
Мы, например, проводили мастер-класс — что такое 10 туристов и что такое 100 туристов, сколько нужно хлеба, молока, мяса и всего остального, чтобы их прокормить день, два и 10 дней. Оказалось — огромное количество. Потом посчитаем обратную цифру — сколько денег они оставляют. Когда это все просчитали, не то, что дети, дети, может, и не поняли, но сами взрослые были в ударе от этого, когда просчитали все. Когда мы вкладываем в головы детям такие вещи, и сами взрослые их понимают, что вежливость — это выгодно. Тем более это наше традиционное гостеприимство, это традиционные вещи кавказских народов. И кому, как не нам, это все продвигать в жизнь.
— Если продолжать тему о воспитании, недавно вся страна отметила 9 Мая. Вы, конечно же, присутствовали на мероприятиях по этому поводу. Насколько молодежь в Ингушетии помнит, ценит и любит этот праздник и нашу историю?
— Знаете, я думаю, что ни больше, ни меньше, чем в других регионах. Почему? Потому что они одинаково общаются в Интернете и, наверное, поэтому одинаково стали относиться к этим праздникам.
Довольно высоко ценит наша молодежь. И не только молодежные комитеты, а самостоятельные инициативные группы в этот день планируют различные автопробеги, физкультурные мероприятия, большие турниры, которые у нас проходят ко Дню Победы. Много массовых мероприятий, которые показывают, что людям небезразлично.
Великая Отечественная война оставила в душе нашего народа два следа. Первый след — это борьба с фашизмом, и второй след — это более страшная борьба, чем с фашизмом, это борьба со сталинизмом, со ссылкой, с депортацией. Когда я смотрю на наших ветеранов, боевых людей, когда я с ними разговариваю, я их прекрасно понимаю как военный, как человек, который тоже воевал, что страшнее для них были не немцы, не концлагеря, для них было страшнее, когда их вслед за семьями отправляли в ссылку.
Да, хотим мы или не хотим, фронтовики их называли «тыловыми крысами», те, которые «вертухаи» или как их там называйте, те, которые боевого офицера, боевого солдата, раненого, орденоносца, людей, которых представляли к званию Героя, но они им не давали, называли их врагами народа. И они сами говорят, что когда показывали «поезда Победы», мы плакали. Почему? Потому что нас, ветеранов, лишили этого «поезда Победы».
Когда отправляли в ссылку, более 3 тысяч наших земляков, ингушей, остались на фронте под другими фамилиями. Даже наш председатель Совета ветеранов Ингушетии Гайтукиев — он фамилию оставил, а имя и отчество — Николай Дмитриевич — поменял. Мы все его — и стар, и млад — в республике так и зовем. Я сейчас, к своему стыду, не знаю его ингушского имени. Мы его зовем Николай Дмитриевич. Он один из тех людей, которые остались на фронте, и так воевали, так жили. Это, конечно, закладывают в сознание людей, детей.
Ну и для военно-патриотического воспитания, для того, чтобы молодежь поняла, кто мы, откуда мы и что такое Великая Отечественная война для нас, мы 9 числа будем открывать Мемориал памяти. Один из памятников Мемориала памяти — это памятник нашему великому герою Уматгирею Барханоеву, который был последним защитником Брестской крепости.
Это мощная фигура, мощный памятник, и мы его ставим там. Этот памятник показывает мощь защитников Брестской крепости, он представляет тех наших 90 ингушей, которые защищали Брестскую крепость вместе с более 300 уроженцами Чечено-Ингушетии, которые защищали и которые буквально за неделю до начала войны попали в гарнизон Брестской крепости.
Там же мы показываем всех наших Героев Советского Союза, всех участников этой войны. Это мощный компонент, когда мы тоже даем понять, показываем, что это все бессмертно, что это все наше, это наша победа.
— Но в школах проводится военно-патриотическое воспитание?
— Обязательно. Да, ветеранов у нас все меньше и меньше. В этом году я даже запретил ветеранов куда-то вывозить.
— Они совсем старенькие?
— Да, но они как обычно: дескать, мы пойдем. Я помню, в прошлом году на День республики ветеран Великой Отечественной войны еле-еле вышел с палкой. Но когда заиграла музыка — песни, лезгинка — он бросил палку и начал лезгинку танцевать. Я смотрел и восхищался, а сам все думал и смотрел по сторонам, где же врачи. А он станцевал, палку ему подал молодой человек, ветеран всем помахал рукой и пошел домой.
— Есть еще порох.
— Конечно, есть. Тем не менее нам надо беречь наших ветеранов. У них это есть в душе, но нам надо смотреть за ними.
— Вы открываете памятник «История славы Ингушетии». Наверное, там будет рассказана и показана вся история Ингушетии?
— Это довольно серьезный мемориал. Это мемориал памяти и славы. Мы долго спорили, как его назвать, сделали общественный опрос и пришли к выводу: да, есть память, но есть и слава нашего народа, есть трагедия, но есть и славные страницы в истории нашего народа. Мы решили замкнуть все это в одном комплексе.
Бесспорно, в этом мемориале есть и самая трагическая история нашего народа — это депортация 100 процентов нашего народа. Башенный комплекс, бесспорно, остается. Мы усилили его Вечным огнем. Мы восстанавливаем и делаем хорошие надписи на надгробных плитах, которые после ссылки нашего народа были использованы под жилые дома, тротуарную плитку, дороги (это, конечно, кощунственные вещи). Мы делаем это для того, чтобы люди помнили, что это было, что это история.
Все идет в мемориале сначала — это 240 лет назад, это добровольное вхождение Ингушетии в состав Российской империи и та присяга, которая была дана ингушами России в то время. Эта клятва верности тоже нашла отражение в этом мемориале. В конце мемориала — это современная Ингушетия. Это мощный барельеф, на нем современные заводы, нефтяные вышки, аэропорт, самолет, железнодорожный состав, олимпийские чемпионы, кадетский корпус, молодежь. Мы показали современную республику.
Если обойти мемориал по кругу, то в этом комплексе мы видим Первую мировую войну, Русско-турецкую войну и всех героев, генералов, которые воевали в ней. Сегодня не каждый житель республики знает, что первым Георгиевский штандарт Русско-турецкой войны получил Ингушский дивизион. В то время это было как Гвардейское боевое знамя. Было очень много героев-кавалеров Георгиевских крестов, полных кавалеров различных наград. В том числе это были и штандарты, и георгиевское оружие. Было много генералов и полковников царской армии.
Кроме того, в мемориале запечатлена и Гражданская война, и период до Великой Отечественной войны, те, кто стояли у истоков создания республики. В том числе есть некоторые фигуры, которых мы увековечили в надписях и в местах, где надо возлагать цветы. Это и Никита Сергеевич Хрущев, который вернул нас из депортации, и патриарх России Алексий II, и академик Дмитрий Лихачев, которые были инициаторами закона о реабилитации репрессированных народов.
Это Борис Николаевич Ельцин, который подписал указ о создании Ингушской Республики (тогда она называлась так), и Евгений Крупнов — великий кавказовед, который написал очень много работ. Сегодня это известно как Крупновские чтения, на которых собираются сотни людей. Все это мы увековечиваем в этом мемориале.
— События последних десятилетий тоже рождают своих героев. Как у вас обстоят дела с общением с ветеранами более современных конфликтов? Им тоже есть что рассказать и чему научить детей и молодежь.
— Есть организации, которые созданы давно. Это движение ветеранов Афганистана, «Боевое братство» и другие организации, в том числе и чернобыльцы. Они подхватили и несут духовное военно-патриотическое воспитание молодежи от ветеранов Великой Отечественный войны. Пройдет еще лет пять, и редко какой ветеран будет ходить куда-то, надо будет приходить к нему домой и там брать интервью и снимать уроки мужества на видео.
Конечно, важно, чтобы эти организации занимались патриотическим воспитанием. Сегодня в Ингушетии есть мощное афганское движение, движение десантников, различные другие структуры, «Боевые братья». Наверное, сотрудники правоохранительных органов пострадали больше всех. У нас более 400 погибших. У нас стоит мощный, хороший памятник сотрудникам правоохранительных органов. Уже есть герои и есть родственники героев этого периода РФ, которые имеют возможность и право рассказывать. В каждой школе к 2010 году мы вывесили мемориальные плиты всем погибшим милиционерам этой школы.
— С фотографиями и фамилиями?
— Да, и с наградами, а также рассказом о том, за что и как он погиб. В классах, где они учились, тоже есть их портреты.
— Ребята знают их?
— Да, и в начале года, после каникул, а также к 23 февраля, в школах проводятся уроки мужества. Все классы участвуют в этих праздниках. Это откладывается в голове, сознании. Сегодня у нас огромное количество полицейских не потому, что им повысили зарплату. После того как мы повесили эти мемориальные доски, даже ученики первого-третьего классов хотят быть полицейскими.
— Не боятся идти?
— Не боятся и никогда не боялись. У нас в полиции мужественные ребята, они служат достойно и работают хорошо. Да, есть ошибки, но это общество. Даже в семье не наведешь порядок, а один сотрудник ГАИ на дороге или участковый — это сложно. Тем не менее процесс идет.
— Как сегодня в республике решаются вопросы безопасности?
— Я доволен тем, что сегодня есть в республике — есть с чем сравнивать. Да, много бытовых сложностей. У нас был прокурор республики Юрий Николаевич Турыгин, сейчас он прокурор Ставропольского края. Мы договорились, что будем регистрировать все, поэтому у нас был период, когда резко возросло общее количество преступлений. Зато мы сейчас идем на снижение, потому что нет мелких преступлений.
Был случай, когда продавщица магазина сообщила в полицию о том, что у нее украли две баночки Pepsi. А дежурный ей сказал, дескать, вы что, мы тут с террористами боремся, а вы про Pepsi. Я объяснял этому и другим офицерам, что сегодня две банки Pepsi, а завтра уже — боевик, тюрьма, убийство. Не проще их остановить на двух банках газировки? Почему не принимать это заявление? Кроме того, это нарушает законы Российской Федерации. Мы провели профилактику, и количество этих преступлений выросло, потому что мы начали их фиксировать.
Сегодня я вижу положительную динамику, вижу процессы. Особенно благодаря правоохранительным органам, управлению Федеральной службы безопасности по Республике Ингушетия (конечно, основная тяжесть на них), а особенно сотрудникам МВД, которые работают день и ночь, создают условия, чтобы люди жили мирно и спокойно. Но есть одна вещь, которая отличается от прошлых лет. Преступники, их родственники и все общество понимает, что нам нужны порядок и стабильность. Людям понравилось гулять и отдыхать по ночам. Они понимают, что надо жить так, а не как раньше — когда темнело, все закрывались в домах, кого-то убивают, и никому не было до этого дела. Сегодня все беспокоятся о порядке, об общих позитивных решениях в республике.
— Тем более сейчас, когда вы вошли в Северокавказский туркластер. К вам поедет народ. У вас будут Цори и Армхи, который в свое время был советским курортом и очень ценился. Что сейчас предполагается там сделать? В ноябре, я знаю, у вас будет открытие одной части?
— Конечно, в первую очередь это инфраструктура. Мы надеемся на помощь. Инвестор работает сегодня над тем, чтобы уже в конце ноября (я очень скоро буду проверять это место) открыть два горнолыжных направления. Это не такие уж большие трассы. Одна трасса — 1,2 километра, а вторая — 900 метров. Это «красная трасса» и какая-то еще. В первую очередь мы делаем эти курорты для своего потребителя, не для гостей. У нас есть целая горнолыжная федерация. Есть много вещей. Мы хотим, чтобы наши жители получали удовольствие от лыж в республике, а не ездили куда-то для того, чтобы покататься на горных лыжах.
— Может быть, и к вам поедут из других регионов.
— Все начинается с себя. Когда мы начнем, то гости тоже потихоньку поедут. Сейчас мы развиваем такие сферы туризма, как семейный туризм, экстремальные виды спорта. Шестого июня в Джейрахском районе мы проводим крупный турнир по силовым видам единоборств. Мы проводим мероприятия по экстремальным видам спорта. Мы создаем школы альпинизма. Кстати, в честь 20-летия республики по проекту «Ингушетия на высоте» сборная республики по альпинизму находится уже на финишной прямой. Они проходят акклиматизацию.
Со следующего года мы планируем строить спортивную базу, тренировки сборных будут на высоте 1700 метров. Там ровная площадка, великолепная местность с сосновым бором в Джейрахском районе. Я думаю, Кисловодск и рядом не стоял с такой базой. Мы нашли того, кто будет ее делать. Эти вещи позволят туристам приезжать к нам.
Если турист один раз приехал и его хорошо встретили, то в следующем году он приедет еще раз сам и возьмет своих друзей. В прошлом году много студентов приехали со своими друзьями из других регионов России, а не только Кавказского. Простые жители тоже привозили бы своих друзей в Джейрахский район из других регионов.
— Чтобы показать республику?
— Чтобы показать и чтобы гости могли сами убедиться, что, где и как.
— Что на Кавказе красивые места?
— Я думаю, что нет таких людей, которые бы не знали, что на Кавказе, Урале или Дальнем Востоке есть красивые места. Кстати, я вам скажу, что самое красивое место в мире — это Свердловская область, Верхняя Тавда.
Аудиоверсию интервью слушайте на сайте Радио «Голос России»
Источник: rus.ruvr.ru