Россия и русские, всегда умевшие дать отпор сильному врагу, во все времена были незлобливы к пленным и принимали в них участие с истинно христианским великодушием. Вот хрестоматийный пример: когда Кутузов, окруживший турецкую армию в Кушукском сражении на берегу Дуная в 1811 году, взял на добровольное содержание целую вражескую армию. Известен ещё один факт такого великодушного отношения к офицеру вражеской армии. Этим офицером был Савэн, а этой армией — французская, времён Наполеона.
Россия и русские, всегда умевшие дать отпор сильному врагу, во все времена были незлобливы к пленным и принимали в них участие с истинно христианским великодушием. Вот хрестоматийный пример: когда Кутузов, окруживший турецкую армию в Кушукском сражении на берегу Дуная в 1811 году, взял на добровольное содержание целую вражескую армию. Известен ещё один факт такого великодушного отношения к офицеру вражеской армии. Этим офицером был Савэн, а этой армией — французская, времён Наполеона.
Савэн — удивительный француз, проживший на свете 126 лет. Это кажется маловероятным, ибо он не кавказский долгожитель — на протяжении большей части жизни — россиянин. 32 года он прожил в XVIII веке, 94 — в XIX, из них — 82 — в России, на Волге, в солнечном и спокойном Саратове (известны точные даты его жизни 17 апреля 1768 — 29 ноября 1894). Но и это ещё не всё удивительное в жизни Жана Батиста Савэна (в саратовском миру — Николая Андреевича Савэна). Достоверно известно, что он последний (дольше всех проживший) во всём мире воин наполеоновской армии, о чём в год его кончины писали многие газеты Европы и России. «СВ» уже неоднократно писали о том, что это за человек и как он оказался в захолустном Саратове, который именно на протяжении жизни Савэна назван поэтом «глушсаратов». Сегодня мы постараемся узнать еще больше о его судьбе.
Родился Савэн во Франции в семье военного, состоявшего на службе в королевской гвардии, — той самой гвардии королевских мушкетёров, которых навеки прославил Александр Дюма. Однако когда Савэну было 24 года, в 1792-м, в разгар террора Французской революции, отец и мать его погибли. В 1798-м он вступил в армию, формировавшуюся Бонапартом. Был Савэн высокого роста, могучего телосложения, потомственный военный, поэтому, презирая опасности, участвовал с Наполеоном во всех походах, оказывался в различных ситуациях. Случалось, что и на его долю выпадали тяжёлые испытания. Например, в Испании он попал в плен и оказался заключённым в испанской инквизиционной тюрьме, но спасся, устроив с товарищами подкоп.
Наполеону лично была известна храбрость Савэна. Именно поэтому в 1812 году опытный воин оказался снова в армии тогда уже прославленного полководца. Воевал против России в звании лейтенанта в составе Третьего корпуса маршала Нея. При отступлении из Москвы неудачи преследовали французов. В бою под Красным у Савэна было убито несколько лошадей, но сам он остался жив. К Березине от французского корпуса добралось немного измученных голодом, морозами, утомительной дорогой человек. Перед началом переправы Ней поручил Савэну как честному и надёжному офицеру охрану повозок с казначейством Главного штаба, в которых находилось около 4 миллионов франков золотом и другие ценности (награбленные в России). Переправиться приказал через мост, предназначенный для тяжёлых орудий, по которому кучным потоком шли отступавшие. Савэн с усердием принялся выполнять приказ. Когда драгоценный обоз доехал до середины, мост переломился от тяжести орудий и ящиков, в студёную воду стали падать люди, повозки, лошади. Сбитый с коня, увлекаемый напором обезумевшей людской массы, страшащейся ледяной воды и гибели, он без лошади и имущества (погиб и его дневник, который он вёл много лет) едва выбрался на русский берег, попав со всеми прочими в руки лихих казаков Матвея Ивановича Платова.
Вместе с другими пленными Савэна отправили сначала в Ярославль, затем в Саратов, где он, отморозивший себе ноги, 13 месяцев пролежал в Александровской больнице. Заметив мягкий характер и интеллигентность бывшего парижанина, саратовский губернатор А. Д. Панчулидзев (из грузин Панчулидзе) взял его в дом для обучения французскому языку своих детей и внуков. Семья губернатора была богатая и щедрая (богатство и щедрость её обеспечивались саратовцами), жизнь в провинции спокойная и вольная. Обласканный недавними врагами, Савэн решил остаться в России навсегда. Тем более что гибель казны вряд ли бы ему простилась. Выдержав испытание при дирекции училищ, и получив право преподавать французский язык, он 60 лет (1814-1874) воспитывал и обучал детей дворян и чиновников Саратовской губернии. Основное место службы — воспитатель в благородном пансионе при Саратовской гимназии (первое здание её и сейчас стоит слева от краеведческого музея). «Всеобщий любимец, друг детей, интересный и остроумный собеседник… — писал о нём историк, — являл собою тип того изысканно-вежливого и удивительного в беседе человека, который так характеризует истого француза XVIII века. Любезность в обращении и остроумие его разговора были до последнего времени предметом удивления многочисленных посетителей, зачатую приезжавших издалека, чтобы повидать необыкновенного старца». Лишь в 107 лет, в 1875 году он решил уйти на покой, простясь с многочисленными своими учениками. В Саратове он жил на Грошовой улице (ныне Дзержинского), был женат, овдовел, доживал век с дочерью, к тому времени уже довольно немолодой.
После отставки Савэн 20 лет прожил в своём скромном домике, посещаемый бывшими учениками, которые сами уже имели взрослых внуков. Бодрость его удивляла всех, ещё за 2-3 года до смерти саратовцы могли видеть согбенного седого старца, утром спешащего на базар с корзиной в руках или идущего по воскресеньям с белым крестом в петличке сюртука в католическую церковь. В 1887 году царь Александр III, до которого дошла слава старого учителя и храброго некогда солдата, пожаловал ему денежную награду. Но особенно много счастливых минут доставил старому лейтенанту последний 1894 год. О существовании Савэна с удивлением узнали, наконец, его соотечественники во Франции. На страницах многих парижских газет появились сочувственные статьи, посвящённые «ветерану великой армии». По инициативе «Figaro» организовалась подписка в пользу ветерана. Масса писем посыпалась в Саратов на Грошовую улицу со всех концов Европы. На штемпелях их можно было увидеть названия не только городов Франции, но и Германии, Австрии, Швеции, Англии. Венцом славы стала присланная осенью правительственная медаль «Святой Елены», дававшая дорогое для престарелого воина звание «сподвижника славы». Тогдашний губернатор князь Б. Б. Мещерский в торжественной обстановке вручил Савэну награду. Таким образом, несмотря на то, что старец через некоторое время ушёл из жизни, нельзя сказать, что он был всеми забыт.
Похороны Савэна проходили 2 декабря 1894 года. Тихая Грошовая улица не знала ещё такого многолюдия. Кроме друзей и родственников на похороны пришёл весь католический приход вместе с настоятелем Шенбеком. Ещё больше было православных саратовцев. В парадной форме прибыли офицеры (с венком «от русских офицеров») во главе с начальником войск саратовского гарнизона генерал-лейтенантом Мрочкевичем. Пришли представители администрации города. У изголовья Савэна находилась подушечка с орденами Почётного Легиона, Святого Людовика, медаль «Святой Елены». Русские офицеры подняли на плечи гроб с телом последнего воина наполеоновской армии. Православные несли хоронить католика, русские офицеры отдавали дань уважения воину Франции и славному жителю России, посвятившему жизнь воспитанию русских детей.
Источник: rus.ruvr.ru