Первый визит The Cure в Россию обернулся великолепным концертом при необъяснимо малом количестве зрителей. На фестивале Maxidrom группа оказалась нужна только самым верным поклонникам — выдержавшим три часа на поле и грозу. Около 10 тыс. человек теперь могут хвастаться, что побывали на легендарном событии.
Первый визит The Cure в Россию обернулся великолепным концертом при необъяснимо малом количестве зрителей. На фестивале Maxidrom группа оказалась нужна только самым верным поклонникам — выдержавшим три часа на поле и грозу. Около 10 тыс. человек теперь могут хвастаться, что побывали на легендарном событии.
Выставив в этом году более чем приличный и ориентированный на западную музыку состав артистов, Maxidrom элементарно не добрал публики. Источники, близкие к организаторам, сообщили примерно о 20 тыс. проданных билетов на день с Linkin Park в хедлайнерах, а на второй — с The Cure — меньше 10 тыс. По количеству народа в своем блоге прошелся даже Ноэл Галлахер, выступавший во второй день: «Милиции больше, чем зрителей». И если с Linkin Park все было вполне ясно — группа, приезжающая в Россию уже третий раз, остается очень востребованной, то ничтожное по меркам события количество людей на The Cure объяснить сложно. Пустовато было даже в фан-зоне — заполнилась она едва наполовину. Тем же, кто сэкономил на билетах, концерт приходилось смотреть из-за забора метрах в 150 от сцены. При том что The Cure стабильно собирают стадионы на десятки тысяч человек по всему миру, за родину становилось немного стыдно.
The Cure подогнали свою программу как раз под первый визит — если уж играть, то наверстать все сразу. Кажется, они даже перебрали лимит времени, выйдя на сцену на семь минут раньше — с Plainsong — и закончив уже после 11 вечера с Boys Don’t Cry. В более чем три часа уложились 35 песен — почти полный проход по собственной истории. Пыль была сдута даже с вещей, не игравшихся уже лет десять. Зрители получили большую часть альбома Wish, половину Disintegration, приличный кусок из Kiss Me, Kiss Me, Kiss Me и понемногу всякой всячины. Нашлось место даже таким неожиданностям, как нервяк Cold из альбома Pornography и грандиозная Same Deep Water As You из того же Disintegration. России в этот раз повезло и с составом — после всех ротаций и перестановок в рядах старой гвардии Роберт Смит опять нашел компанию, которая оптимальна для концертов. В группу снова вернули клавишника Роджера О’Доннела, а вторую гитару отдали неожиданному «наемнику» Ривзу Габрелсу, во второй половине 90-х игравшему с Дэвидом Боуи. Судя по всему, новому гитаристу в The Cure объяснили, что гитарная лапша, которую он так старательно развешивал прежде, здесь будет лишней. Отдуться по-настоящему ему дали в паре-тройке песен — перекомпрессированный тяжелый звук и змеиные партии оказались далеко не лишними, например, в Want и Fight.
Хотя и возникали опасения, что трехчасовой сет может оказаться перебором, выяснилось, что выступление The Cure не столько утомляет, сколько затягивает. Группа, похоже, точно выучила, когда стоит ускориться, а когда тормознуть. Судя по всему, сейчас они даже не столько работают, сколько получают удовольствие. Напомаженная ухмылка на лице слегка похудевшего Роберта Смита появлялась регулярно. Во время Just Like Heaven он совсем непротокольно кивнул первым рядам, как знакомым, мол, спасибо, ребята. В какой-то момент Смит выдавил из себя и нечто на русском, а осознав, что его не понимают, прочитал уже по руке: Sleduyshaya pesnya… Впрочем, уже к середине концерта spasibo он выговаривал уже почти без акцента.
Во время первой половины концерта жаловаться можно было разве что на не очень подходящее освещение. Для The Cure, которые у нас обычно воспринимаются как артисты печального образа, солнечный вечер казался не очень подходящим. Позже ситуация исправилась с лихвой. Смит как специально нагнал туч, так что три биса проходили уже при накрапывающем дожде, постепенно переходящем в грозу. Кажется, для полноты ощущений только этого и не хватало. Если в студийной версии The Same Deep Water As You гром был только звуковым эффектом, то здесь все было по-настоящему. Вдобавок к стробоскопам над сценой добавились реальные молнии, периодически попадающие в такт и вызывающие дополнительные аплодисменты у мокрой, но абсолютно довольной публики. Уходящих почти не было — те, кто все-таки утомился, успели отчалить после первых двух часов. Последние песни, от Lullaby до Friday I’m In Love, игрались уже под проливным дождем. Когда дело дошло до финальной Boys Don’t Cry, здесь уже и не сказать было, что там — слезы или дождь. Как известно, мальчики не плачут.
Источник: rbcdaily.ru