В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Скромный юбилей
Двадцатилетие установления дипломатических отношений Москва и Киев встретили скромно. Не в Москве и не в Киеве, а в Нижнем Новгороде. Министры иностранных дел Сергей Лавров и Константин Грищенко открывали здесь по случаю юбилея новое украинское консульство. Были здесь и переговоры, и нарядный ужин в неформате.
В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Скромный юбилей
Двадцатилетие установления дипломатических отношений Москва и Киев встретили скромно. Не в Москве и не в Киеве, а в Нижнем Новгороде. Министры иностранных дел Сергей Лавров и Константин Грищенко открывали здесь по случаю юбилея новое украинское консульство. Были здесь и переговоры, и нарядный ужин в неформате.
На остальной территории двух стран отмечали День чужого Валентина, потому что все-таки День влюбленных. А не обреченных жить в любви и согласии. Именно так чаще всего отзываются об отношениях России и Украины. И именно поэтому, возможно, каждый новый киевский гетман пытается спорить с судьбой. А в украинском варианте это значит — спорить только с Россией.
Вот, собственно, исключительно поэтому и нужна была между нами дипломатия. Хотя иной раз даже ей не всегда удавалось подбирать дипломатические выражения. Конечно, самостоятельные государства, границы, гимн, флаг и все такое. Но в случае с Киевом дипломатия — это не производное суверенитета, это его подтверждение.
В 1992 году к этому на самом деле надо было привыкать. Как надо привыкать друзьям или родственникам разговаривать друг с другом на «вы». И вроде бы почтительно. Но ведь иной раз напыщенность вытесняет близость, душевность. Отношения превращаются в протокол, споры до хрипоты — в дискуссии, соседство — в повестку.
Но Киеву все это нужно было для самоутверждения и повышения самооценки. Он братство назвал панибратством. И, требуя уважения к себе, сам пошел на «вы». Тогда, 20 лет назад, это еще казалось болезнью роста. Думалось, что пройдет максимализм первых лет независимости — и все вернется в привычное достоинство. В конце концов, родственникам совсем не обязательно находиться в одной квартире, чтобы чувствовать близость. Тем более что в нашем случае это не метафора, а жизнь.
Но государственные отношения не стали уподобляться человеческим привычкам. И постепенно пришло понимание, что дипломатия и нужна была только для того, чтобы заменить дружбу. Она тоже осталась. Но на официальном уровне лишь как слово в названии межгосударственного договора.
Его, кстати, тоже по-доброму поминали 14 февраля в Нижнем Новгороде. И правильно делали. Потому что договор — это действительно то, что у нас все еще есть. Хотя и дружба условна, и партнерство небезупречно, и сотрудничество ограничено.
И к двадцатилетию у нас все, как всегда. Никакого праздника, сплошные будни. Вечный газ как двигатель конфликта. Он опять источник напряжения. Черноморский флот, как бессменный заложник обстоятельств. Киев снова пытается давить на него. Теперь с помощью дополнительных налогов и сборов. И непременно что-то еще как показатель многогранности наших контактов. Сегодня это сыр.
Но ведь понятно, что это отнюдь не основное блюдо. И на его месте вполне могли бы быть и мясо, и сало, и сахар, и молоко. Да все что угодно. И совсем не только продукты. И как-то так получается, что сейчас, как, пожалуй, и все эти 20 лет дипломатии, только в этих конфликтах мы и понимаем, как все-таки много нас связывает.
Вообще, отношения России и Украины — это, как телесериал. Могут меняться исполнители, появляться новые персонажи, для разнообразия вводиться неожиданные интриги, но сюжет остается практически без движения. И тот, кто прервал просмотр, скажем, в 1990-х, в содержательном плане, наверное, мало что потерял. Но ведь это же значит, что для нас по-прежнему ничего не потеряно. Тем более что финал этого сериала в ближайшее время не просматривается.
Тему продолжит заместитель директора Центра украинистики и белорусистики МГУ имени Ломоносова Богдан Беспалько.
Шейнкман: Как вы считаете, спустя 20 лет после восстановления дипломатических отношений между Россией и Украиной можно ли говорить о том, что дипломатия заменила дружбу?
Беспалько: Сложный вопрос. На мой взгляд, дипломатия никогда не способна заменить собой дружбу. А что касается двадцатилетия восстановления дипломатических отношений, то, на мой взгляд, противоречия, которые имели место быть между двумя нашими государствами, сейчас проявляются с новой силой. И явной демонстрацией того, что они не зависят от политического курса президента Украины или определенных элит, является то, что смена власти на Украине не привела к установлению по-настоящему добрососедских, дружеских отношений между нашими странами.
Вообще, двадцатилетие дипломатии между Украиной и Россией характеризуется рядом таких отправных точек, отправных периодов. Первый период — это период такого хаотического государствообразования, который последовал за распадом СССР. Потом была некоторая попытка установить баланс между нашими странами. Самой яркой точкой в истории наших отношений является «оранжевая революция».
Сейчас идет, можно условно назвать, последний период, когда мы вернулись на круги своя, когда вроде бы к власти на Украине пришел президент, настроенный на добрососедские отношения с Россией, но который реально для этого ничего не делает.
Шейнкман: Вы говорите, четыре этапа. По сути, это четыре украинских президента. Получается, кто бы ни приходил к власти, проблема остается. Может быть, надо что-то поменять в основе, в сути отношений?
Беспалько: Для того чтобы поменялась суть наших отношений, на Украине должна прийти к власти элита совершенно другого порядка. По большому счету на Украине существуют две элиты — прозападная элита и элита, которая отстаивает интересы определенных буржуазных кругов, которые по большому счету тоже прозападные, но которые при этом используют совершенно другие мобилизационные лозунги и идеологию.
Прозападная элита использует украинский национализм. Буржуазная элита использует элементы, скажем так, русофильства: эксплуатирует тему русского языка, близости с Россией или, наоборот, конфронтации с НАТО. Но при этом она вполне реально вписывается в дискурсы умеренного украинского национализма.
Поэтому для того, чтобы отношения изменились кардинально, к власти на Украине должна прийти элита, которая действительно полностью будет настроена пророссийски, прорусски. Предпосылок для того, чтобы эта элита пришла к власти на Украине или даже сформировалась и вышла на политическое поле именно как политический класс, пока еще нет. Возможно, эта элита сейчас формируется. И, возможно, при активной поддержке России такая элита будет сформирована в будущем.
Источник: rus.ruvr.ru