По щеке здесь «било», кажется, все. И само издание на плохой газетной бумаге в обложке из грубой дерюги. И бессмысленный, на первый взгляд, набор слов в стихах и прозе. Но главное — эпатажный манифест, которым открывался сборник. Он требовал «сбросить с корабля современности» Пушкина, Достоевского, Толстого, отмыться «от грязной слизи» Александра Блока и Ивана Бунина — перечислялись и другие авторы, признанные ныне классиками русской литературы.
По щеке здесь «било», кажется, все. И само издание на плохой газетной бумаге в обложке из грубой дерюги. И бессмысленный, на первый взгляд, набор слов в стихах и прозе. Но главное — эпатажный манифест, которым открывался сборник. Он требовал «сбросить с корабля современности» Пушкина, Достоевского, Толстого, отмыться «от грязной слизи» Александра Блока и Ивана Бунина — перечислялись и другие авторы, признанные ныне классиками русской литературы.
Впрочем, в классиках сегодня ходят и сами составители манифеста — это, прежде всего, никому не известные тогда поэты Владимир Маяковский и Велимир Хлебников. А их манифест-пощечину с высоты столетия рассматривают как краеугольный камень прогремевшего на весь мир русского художественного авангарда. Правда, профессор культурологии Андрей Пелипенко в интервью «Голосу России» замечает, что источников у авангарда было больше.
«Такое богатое, разнообразное и содержательное явление, как русский авангард, вряд ли может быть привязано к одному событию. Разные специалисты будут называть разные точки. Кто-то скажет о Малевиче — о его первых супрематических работах, кто-то возводит русский авангард вообще к 1905 году — к Кандинскому и его абстрактным опытам в живописи. А сборник, конечно, сыграл значительную роль. Потому что это было одной из самых ясных и звонко прозвучавших артикуляций авангардного умонастроения».
«Только мы — лицо нашего времени», — написано в «Пощечине общественному вкусу». Подобные лозунги в культурной истории человечества появлялись и появятся еще не раз. Сегодняшние русские концептуалисты и акционисты их тоже придерживаются. Однако видеть в этом продолжение традиции русского авангарда профессор Пелипенко не склонен.
«Сейчас это принимает вид постмодернистского кривляния и стёба, за чем, по сути дела, не стоит выстраданной позиции. Ведь при всем наивном радикализме и русских, и европейских футуристов у них это все было глубоко выношено. Обстоятельства были связаны с глубоким кризисом, захватившим не только Россию. Сейчас мы имеем культуру усталую, которая не может собрать свою волю для того, чтобы всерьез поставить самой себе диагноз и начать его преодолевать».
Любопытно наблюдение исследователя футуризма, члена Русского Пен-центра Александра Парниса, которое он высказал в интервью «Голосу России». Футуристы, оказывается, дорожили мнением тех, кого отрицали.
«Они хотели узнать реакцию Блока. И Блок как человек серьезный и объективный внимательно прочитал сборник — я видел экземпляр с его пометами: он подчеркивал в том числе стихи Маяковского! Маяковский очень любил Блока, он знал и любил Пушкина. Кстати, больше всего Пушкина любил Хлебников. Просто им нужно было для того, чтобы создать что-то новое, отрицать старое. Однако как остроумно заявил один литературовед, „они бросали Пушкина, Достоевского с корабля современности, но багаж их оставляли на борту“ и пользовались этим багажом».
Первый сборник русских футуристов вышел, как гласит надпись на обложке, в «Защиту свободного искусства». И в общем, им удалось отстоять свое право и, более того, навсегда остаться в истории русской культуры.
Источник: rus.ruvr.ru