Дмитрий Быков: «Читатель должен быть толстым и ленивым»

Дмитрий Быков: «Читатель должен быть толстым и ленивым»
Этот роман, написанный сочно и густо, — о масонских авантюрах, творившихся в Ленинграде в 1926 году. Реального человека, нажимающего на кнопочки и пружины тех событий, звали Борис Астромов (а вообще-то Кириченко). Быков заменил начальную букву фамилии на «О», да и дело с концом — ни один дотошный сухарь теперь не придерется к авторским фантазиям, родившим личность разнообразную и противоречивую. Быковский герой — масонский охмуритель, суперлюбовник, умник и доноситель. Вербует алчущих истины интеллигентных простачков — студентов, актрис, законников и экс-дворян — в масонскую ложу, учит их медитировать, разводит разговорчики о магии, шумерах, Вавилоне, Рафаэле, христианстве и монархии, потом потрошит из них тайны и идет в ОГПУ. Дальше нагнетается всяческий ужас, но оттого все становится еще интереснее.
Этот роман, написанный сочно и густо, — о масонских авантюрах, творившихся в Ленинграде в 1926 году. Реального человека, нажимающего на кнопочки и пружины тех событий, звали Борис Астромов (а вообще-то Кириченко). Быков заменил начальную букву фамилии на «О», да и дело с концом — ни один дотошный сухарь теперь не придерется к авторским фантазиям, родившим личность разнообразную и противоречивую. Быковский герой — масонский охмуритель, суперлюбовник, умник и доноситель. Вербует алчущих истины интеллигентных простачков — студентов, актрис, законников и экс-дворян — в масонскую ложу, учит их медитировать, разводит разговорчики о магии, шумерах, Вавилоне, Рафаэле, христианстве и монархии, потом потрошит из них тайны и идет в ОГПУ. Дальше нагнетается всяческий ужас, но оттого все становится еще интереснее.
Дмитрий Быков: «Читатель должен быть толстым и ленивым»

Этот роман, написанный сочно и густо, — о масонских авантюрах, творившихся в Ленинграде в 1926 году. Реального человека, нажимающего на кнопочки и пружины тех событий, звали Борис Астромов (а вообще-то Кириченко). Быков заменил начальную букву фамилии на «О», да и дело с концом — ни один дотошный сухарь теперь
«Комсомолка» публикует парочку заманчивых отрывков из этой книги.

САМЦЫ И ПИШБАРЫШНИ

…Весной 1925 года в Ленинграде шептались о судьбе пишбарышни Ирочки, без остатка исчезнувшей среди рабочего дня при обстоятельствах невообразимых. Трудность была в том, что очевидцами исчезновения оказались только прямой его виновник, Ирочкин начальник Мокеев, да потрясенная Лариса Шматко, девушка из Полтавы, приглашенная Мокеевым в свидетельницы крутого разговора… Говорили, будто Ирочка приглянулась Мокееву, но не ответила на притязания, — бросьте, она была вовсе не по нему… Мокееву нравились женщины толстые, половое чувство было в нем сильно. Мокеев вообще не понимал, зачем нужны такие, как Ирочка. Он удовольствовался бы, на худой конец, вспышкой гнева с ее стороны — все что-то живое, но проклятая водоросль не умела сердиться. Бледная, гибкая, с треугольным безвольным лицом, хлопающая прозрачными серыми глазами — она молча глотала его окрики, обещания оштрафовать, вычистить и сократить. Чем больше Мокеев орал на нее, тем сильней злился на себя за это, — но поскольку плотные, сочные натуры не могут обращать гнев на себя, он привычно ненавидел Ирочку… Ее ничто не брало. Он находил у нее выдуманные ошибки, сегодня разносил за одно, а завтра за противоположное, — она покорно кивала и переделывала, выполняя взаимоисключающие указания…

Ирочка была враг, слабый, покорный и тем неуязвимый. Сводить счеты с ней можно было бесконечно. Мокеев изобретал все новые штрафы…

— Я сделаю так, что вы почувствуете! Я — вас — лишаю — месячного оклада!

Эту фразу он выговорил торжественно, шалея от сознания своей власти. Ирочка подняла на него прозрачные глаза с непролитыми слезами и посмотрела со сложным выражением, словно говоря: умоляю вас, остановитесь, ибо далее может произойти нечто от меня не зависящее… Но Мокеев не обучен был считывать такие сложные послания, набрал воздуху для следующей тирады, и этого оказалось достаточно, чтобы началось непредставимое. Так в ином положении сочному самцу во время половой страсти довольно шевельнуться, чтобы все закончилось к обоюдному разочарованию; Мокееву задним числом пришло в голову именно это сравнение. Стоило ему открыть рот, как пишбарышня Ирочка приподнялась над стулом, выпрямилась в воздухе и замерла в десяти сантиметрах над полом, едва не касаясь потолка головою. На лице ее появилось испуганное и вместе удовлетворенное выражение, как у ребенка, которого, несмотря на просьбы, долго не сажали на горшок, и теперь он мокр, но торжествует. Она висела в воздухе, бессмысленно шевеля губами и чуть разводя руками в стороны. Мокееву пришло в голову, что это ужасная месть.

…Она попыталась сделать в воздухе нечто вроде реверанса, беззвучно пробормотала Au revoir и, медленно подплыв к окну, вышла с третьего этажа.

Всего удивительней было ее кратковременное зависание на уровне той самой конторы, в которой она проработала мучительный, полный неотмщенных унижений год, — и последний взгляд, не столь покаянный, сколь недоуменный: Господи, всего-то и нужно было, чтобы прекратить это, — чего же, помилуйте, я ждала? И она снова недоразвела руками, заставив Мокеева апоплексически побагроветь всей шеей. В следующее мгновение она кивнула — то ли укоризненно, то ли примирительно, — и свечой мышиного цвета ушла в балтийские небеса, исчерченные перистыми облаками.

ОТКУДА БЕРЕТСЯ КУНДАЛИНИ

…Семнадцатого апреля Остромов встал бодро, да и распогодилось. Как все сенситивы, он сильно зависел от погоды. Давешняя хмурость куда только делась. Подоконник был тесно заставлен всякой дрянью, но с тем большим напором хлестал в форточку лимонный луч. Теща еще похрапывала за лиловой занавеской. Иные старики вскакивают чем свет, спать хочет ленивая юность, а старость чувствует, что скоро выспится, ловит всякое мгновеньице, сидит поутру перед чайником, смотрит в окно, раскладывает пасьянс. Но у тещи не было сил, и она спала. Жена, в сущности, была такая же квашня. Как ее хватило на побег, непостижимо…

Остромов поприседал на правой ноге, потом на левой, уперев руки в твердые бока, радуясь, что коленки не хрустят. Неслышно попрыгал. Для сорока пяти было прекрасно. Противны влажные, жирные люди, не могущие себя блюсти. О какой душевной чистоте говорить тому, в ком нет физической собранности? Прихватив несессер, скользнул в ванную; мимо, по коридору, с важным сопением прошагал соседский второступенник, свинячий нос, уши торчком. Те самые Корытовы. Остромов по системе Зеленского растерся ледяной водой, начав с шеи (пробуждение первой чакры), перейдя на плечи (пятая малая), наконец подставил под струю ступни (там не было чакр, одно кровообращение). Тщательно выбрил кадык и щеки, радуясь остроте золингеновского Robert Klaas’а, счастливо приобретенного у тифлисского армянина: армянин мастерски брил барашка, оставляя потешные бачки, — Остромов во всяком деле ценил артистизм, в коммерции же особенно. Картину всякий напишет художественно, ты бритву продай так, чтобы шевельнулось эстетическое! Из зеркала смотрел свежий, бледно-розовый джентльмен, чей вид внушал почтенье и доверье в нужной пропорции: никогда не нужно слишком вызывать на откровенности, заболтают так, что не будешь знать, куда деться.

— Дитя мое, — строго сказал Остромов, — доверьтесь мне.

Сказано, однако, было так, чтобы хотелось не довериться, а прислониться, возможно, отдаться.

— Ну, ну, — отечески сказал Остромов. — Без слез. Со слезами мы теряем энергию кундалини.

Сейчас бедная девочка разинет рот, а мы небрежно, легкими касаниями покажем путь, которым энергия кундалини поднимается отсюда вот сюда.

— Я желал бы особенно подчеркнуть, — сказал Остромов внушительно, — что цели нашей, именно нашей ложи никогда не расходились с целями советской власти. Товарищ Осипов слушал внимательно.

И потому, — сказал Остромов, подчеркивая второстепенные слова, как всякий, кто желает запутать собеседника, — именно потому, я полагаю, сегодня советская власть могла бы использовать… разумеется, по своему усмотрению…

Осипов насторожился.

— Ту информацию, — поспешил добавить Остромов, — которую охотно предоставила бы наша ложа. При условии, разумеется, что до определенного момента…

В дверь постучали.

— Попрошу вас не отвлекать! — стальным голосом ответил Остромов…

13 вопросов писателю

1. Что вы пьете, когда сочиняете книги?

— Очень крепкий чай.

2. Какую первую книгу вы прочли?

— «Муми-Тролль и комета».

3. Когда вы поняли, что станете писателем?

— В 6 лет. Я тогда сочинил первые стихи — про зайца. И понял, что мне это нравится.

4. С каким писателем вам больше всего хотелось бы пообщаться?

— С Шарлем де Костером — приемы, которыми сделан «Тиль Уленшпигель», мне не до конца понятны. Еще с Труманом Капоте — по-человечески он самый милый…

5. Если человек никогда вас не читал, с какой книги ему начинать?

— С «Эвакуатора».

6. Какие фрагменты из книги так в нее и не вошли?

— Глава, где все сектанты Остромова уезжают к неотолстовцам под Ленинград и живут неделю в деревне. Она была очень смешная, но сильно утяжеляла действие.

7. Ваш идеальный читатель?

— У меня есть три идеальных читателя: два друга и жена. Они все непохожи друг на друга, но каждый из них имеет какую-то одну мою черту. Один — толстый, второй — ленивый, а третий, то есть жена, — отходчивый. Вот это три конкретных человека, в расчете на кого я пишу.

8. Ваше любимое слово?

— «Непрагматический». Оно для меня символизирует все самое хорошее. Если я вижу хорошую вещь, я о ней говорю «непрагматическая».

9. Автором какой книги вы мечтали бы стать?

— «Исповедь» Блаженного Августина. И, пожалуй, «Повесть о Сонечке» Цветаевой.

10. Персонажи позволяли себе неожиданные для вас поступки?

— Да. Закончить книгу я хотел иначе, а Остромов все сделал по-своему.

11. Какие книги вы читаете на ночь?

— Я на ночь в компьютер играю вместе с сыном.

12. Какие три книги вы взяли бы на необитаемый остров?

— Британскую энциклопедию. Это, правда, больше 50 томов. Еще Библию, конечно. И «Тиля Уленшпигеля».

13. Чем вы будете заниматься, если бросите писать?

— Начну писать заново и по-другому. Думаю, что это будет что-то быстрое и короткое, у меня длинные книги, а хочется какого-то невероятного лаконизма.

Источник: kp.ru

Добавить комментарий