Тиньзинь — Ташкент — Москва — Сидней — через эти города прошел жизненный путь нашего сегодняшнего гостя Бориса Грейса. Уже интересно, не правда ли? Он всю жизнь прожил под лозунгом «Слава КПСС!», почему? Он по-китайски материл всех русских женщин, которые брали его на руки — за что? Он умолял маму купить ему кирзовые сапоги и советские штаны — зачем? И это только вопросы из детства… О своей жизни в проекте «Окно в Россию» — Борис Грейс…
Тиньзинь — Ташкент — Москва — Сидней — через эти города прошел жизненный путь нашего сегодняшнего гостя Бориса Грейса. Уже интересно, не правда ли? Он всю жизнь прожил под лозунгом «Слава КПСС!», почему? Он по-китайски материл всех русских женщин, которые брали его на руки — за что? Он умолял маму купить ему кирзовые сапоги и советские штаны — зачем? И это только вопросы из детства… О своей жизни в проекте «Окно в Россию» — Борис Грейс…
Profile: Русское Радио Австралии, руководитель Русского радио Австралии и Австралийского межнационального объединенного творческого Союза, в Австралии с 1991 года
— Борис, твое самое яркое впечатление детства, самое радостное или, наоборот, самое грустное. Что тебе вспоминается?
— У меня так сложилась моя судьба, что сейчас, оглядываясь назад на свою жизнь, я вспоминаю и думаю: а ведь я был просто счастлив, когда меня приняли в октябрята. Я шел по улице и думал, что все на меня смотрят и смотрят на мою звездочку. И я пытался ее всем показать… Я был счастлив, когда меня приняли в пионеры. Я был безумно счастлив, когда я пришел в «Пионерскую зорьку», прошел по конкурсу и стал юным диктором «Пионерской зорьки». И, наверное, то, что я стал юным диктором «Пионерской зорьки», как-то определило всю мою дальнейшую судьбу. Потому что после этого практически вся моя жизнь была так или иначе связана с радио.
— А где началась твоя жизнь, в какой семье?
— Родился я в городе Тиньзинь, это в Китае. Туда, от революции, можно и так сказать, сбежали мои бабушка и дедушка по папиной линии. Европа, видимо, была к тому времени уже закрыта, и они убежали в Китай и обосновались в Тиньзине. Там мой папа встретил мою маму, которая никогда не жила до этого в России. Там я и родился.
— Твоя мама китаянка?
— Она наполовину китаянка, наполовину украинка.
— Как интересно! Какое смешение кровей!
— Миллион различных кровей во мне течет, а культура все-таки русская! Самое интересное, что всю жизнь я шутил и говорил: «Слава КПСС!». Почему? Дело в том, что когда мама забеременела мной, как она рассказывает, пришли красные и запретили делать аборты. И моя мама пошла к своему частному врачу и сказала: «Сделай мне аборт, у меня уже есть двое детей, я больше не хочу». — «Я не могу. Советская власть не разрешает делать аборты». — «А ты никому не говори». — «Да ты что, с ума сошла! Меня же нянечка первая и предаст». И вот, благодаря Советской власти, я, в общем-то, и появился на свет. Так что «Слава КПСС!».
— Борис, а в каком окружении ты рос? Кто и как тебя воспитывал?
— Конечно, меня воспитывали с самого детства немного по-другому, чем моих советских ровесников. И когда я приехал в Советский Союз, я это очень сильно ощутил на себе. У меня была нянька, которая ухаживала только за мной, она меня чему-то учила, каким-то принципам: девочкам нужно уступать место, когда девочка входит, нужно вставать.
— Борис, ты до сих пор таким же и остался. Хорошо же тебя няня воспитала!
— В школе в Ташкенте меня за это мальчишки первое время забрасывали камнями, надо мной издевались, потому что, я сильно отличался от всех остальных в этом смысле. К тому же мы были одеты совсем по-другому. Нам вслед на улице кричали: «стиляги», «капиталисты», «недобитые буржуи», еще что-то. Помню, что я сказал тогда маме: «Пока ты мне не купишь кирзовые сапоги и простые советские штаны, я из дома не выйду». Там было как-то немножко не по себе, особенно детям. Знаете, они же всё очень близко это воспринимают…
— Из твоих слов напрашивается вывод, что семья, в которой ты родился, была богатой?
— Во всяком случае, достаточно состоятельной. Насколько я знаю по рассказам, у моего дедушки были заводы в Челябинской области, да и потом в Китае. Папа имел свой магазин. Но, когда мы приехали в Советский Союз, мои родители привезли очень много серебра, каких-то таких вещей. Никто из нас практически не владел русским языком. Я вообще не говорил по-русски — ни одного слова не знал! И было очень тяжело устроиться на работу. То первое время, как я помню из рассказов мамы и папы, они продавали серебро по 2 копейки за грамм, и на эти деньги мы жили. Ну а потом, конечно, устроились на работу.
Мама вспоминает, что я был тогда сильно кудрявый, симпатичный очень. И меня всегда хватали женщины на руки и говорили, какой я хорошенький! А я, в связи с тем, что не понимал русского языка, просто их материл на китайском. А они все умилялись, что я такой маленький и что-то говорю им на китайском.
— Ваш переезд из Китая в СССР: когда это произошло, по какой причине?
— Мы приехали жить в Ташкент. Помню коридор в поезде. Это был международный поезд Пекин-Москва, в котором мы ехали. Больше ничего не помню. Мне было меньше 4 лет, когда мы приехали. А по рассказам, понял, что когда моих родителей спросили, где вы хотите жить, они, не зная уклада советского образа жизни и советских городов, и зная только, что в Китае можно жить в любом городе, решили, что в СССР все то же самое. Они сказали, что хотели бы жить там, где тепло, примерно такой же климат. Нам предложили приехать в Ташкент. Первая наша остановка была в Новосибирске. Там жила женщина, которая была в Китае маминой подругой. Мы вышли из поезда, шел сильный снег. Мама была в шубе, в которую укутала и нас. Она рассказывает, что подъехала машина-такси, открылась дверь и таксист крикнул: «Барыня, вам куда?» Она говорит: «Приехала в Советский Союз, а меня барыней называют!». День или два они провели в Новосибирске. Потом было решено, что мы поедем в Ташкент. Что произошло между Новосибирском и Ташкентом — я не знаю. Знаю только, что мой папа подписал документ, не понимая, что он подписывает. Это была просьба дать нам советское гражданство. И когда мы приехали в Ташкент, мы уже имели советское гражданство. А потому, приехав в Ташкент, нам не дали никакой квартиры, хотя она нам была положена — мы отдали свой дом в Тиньзине советскому консульству, и получили справку, что нам положена жилплощадь. В первое время нам сняли квартиру, где не было никаких удобств. Моя мама безумно плакала и говорила, мы должны уехать куда-то отсюда. Она поедет к своим или к моим родителям. Папины находились здесь, в Австралии. Они через несколько дней пошли в Совет министров в спецотдел, к которому мы были прикреплены как иностранцы и сказали, что мы хотим уехать. Но в ответ услышали, что уехать мы не можем, так как мы теперь советские люди. А граждане Советского Союза не могут выехать просто так на постоянное место жительства из Союза. Нам пришлось ждать практически до тех пор, пока не пришло потепление, когда снова стали выпускать, и только тогда мы соединились с нашей семьей. А началось это в тот момент, когда у власти был Горбачев. Но какое-то время нас родители предупреждали — не говорите, что у вас родственники за границей…
— Борис, а что было дальше — где ты рос, учился, откуда потом уехал в Австралию?
— Так получилось, что я вырос и получил образование в Ташкенте. Это город, где я закончил школу, где поступил в театральный институт. Потом волею судьбы учился в ГИТИСе и вернулся обратно в Ташкент — работал в Гостелерадио. Потом там же работал, но уже в Москве. Это все быстро пролетело… А в Австралию я уехал снова из Ташкента, потому что уезжали мы всей семьей. И моя мама, которая в то время уже была пенсионеркой, по законам Австралии не могла приехать без меня. Так что мы выехали из Ташкента все вместе, и когда приземлились в Австралии, то я, как джентльмен, пропустил маму вперед и говорю: «Иди, предъявляй свой паспорт на границе». Она предъявила паспорт, а ей говорят — Вы не можете сюда заехать без своего сына. «Не волнуйтесь, вот он сзади». Мне, оказывается, надо было идти первым.
Мама-то говорит, и читает и пишет по-английски гораздо лучше, чем по-русски. Это ее родной язык. Конечно, мы везде ее вперед пропускали. Но она достаточно умный человек, перенесла несколько эмиграций. Она всегда говорила: «Сами делайте. Не потому, что мне тяжело, а потому, что, если вы не будете делать все самостоятельно, вы никогда ничему не научитесь». Я очень благодарен ей за это. Ведь даже когда по приезде я пытался устроиться чистить овощи — помощником повара, как бы, (и в таких местах пришлось поработать), то я просил ее: «Позвони, ну скажи, потому что я боюсь, вдруг я чего-то не пойму, вдруг они меня не поймут». Она говорит: «Нет-нет, иди-иди-иди сам». И вот по советским, этим самым, понятиям, я надел костюм, белую рубашку, галстук и пошел на интервью в какое-то маленькое кафе, чтобы работать китчен-хэндом — помощником повара — чистить овощи, мыть посуду. Хозяин на меня посмотрел и говорит: «Я все понимаю, но это не твоя работа, извини, я тебя взять не могу, потому что в любом случае пройдет какое-то небольшое время, ты найдешь работу по себе и уйдешь. А мне снова искать человека».
— И не взяли?
— Нет, не взяли. Я, наверное, месяца три думал, что помру, потому что не мог найти работу. Мне казалось, что я должен найти работу сразу. Я не мог без работы! Приходил домой, у меня катились слезы, особенно если я получал письма из Советского Союза, и думал: что же я натворил, куда я уехал, зачем, у меня было все! Там друзья, любимая работа, уважение. Я шел по улицам и думал: «Боже мой, ведь я иду по улице, и я никого не встречу из знакомых, я никому не скажу „здравствуйте“, я никому не улыбнусь». И думая это, буквально на второй день после того, как я приземлился, вдруг идет мне на встречу женщина, улыбается и говорит: «Доброе утро!» на английском. Я ей тоже говорю: «Доброе утро». А про себя думаю, где же я ее видел? Наверное, знакомая моих родственников … А через несколько шагов другой человек мне — «Доброе утро», потом еще… И я понял, что здесь просто так принято. Люди, даже незнакомые, встречаясь, улыбаются друг другу и говорят «Здравствуйте». Для меня это было шоком, я никак не мог привыкнуть. Но к хорошему быстро привыкаешь. Вот я когда сейчас приезжаю в Россию, то думаю — как много изменилось! Многое к лучшему, кто-то стал лучше жить. А вот этой вот доброжелательности как таковой так и не обрели мы. А раньше дружба была. В Советском Союзе дружба была очень важным компонентом твоей жизни. Точно таким же, на том же уровне, как и твои родные. Твои близкие друзья для тебя были то же самое, что твоя семья. Как-то сейчас это в России уходит. То есть от Запада взято не самое лучшее, может быть. Хотя, в принципе, я здесь встречаюсь с очень многими австралийцами, у меня есть австралийские друзья, и я вижу, что они тоже умеют дружить. У них немножко по-другому идет дружба, не так, как мы привыкли в Советском Союзе, но, тем не мене, они дружат, они приходят друг другу на помощь, они друг о друге заботятся.
— Да и у нас тоже есть сейчас такие же друзья. Просто, мне кажется, всем нам пришлось пережить эти 90-е, когда надо было просто выживать, думать о себе, думать о семье. А все остальное ушло куда-то на второй план. И новое поколение на этом фоне выросло уже немного другим. Да и мы все переросли во что-то другое, к сожалению, не совсем в то, кем мы были, и кем нас растили… А в каком году ты приехал в Австралию?
— В Австралию мы приехали в 91-м. Когда я, наконец, все-таки устроился работать вот этим самым китчен-хэндом — а это был небольшой прилавочек, даже не кафе, где продавали всякую всячину, я работал 4 часа в день — с семи утра, но ехать надо было два часа туда и два часа обратно. Там же работала еще одна русская женщина, и она мне как-то сказала, что живет в Австралии уже 12 лет, а я только там был два месяца. Я на нее смотрел и думал: «Боже мой, неужели я когда-нибудь скажу, что я здесь живу 12 лет!». И вот я здесь уже больше двадцати…
Когда мы приехали сюда, то уезжали еще из Советского Союза. Как мы начинали здесь жить! Ведь мы приехали практически ни с чем — 20 килограммов на человека груз и 200 долларов в кармане, — практически ничего. Помню, поехал на радиостанцию SBS в Русскую редакцию, пытался туда устроиться на работу и безумно хотел пить — был очень жаркий день. Я подошел, хотел купить себе баночку кока-колы, увидел доллар 20 центов и подумал: нет, около моего дома я могу купить за 90 центов. И я три часа с треснутыми губами терпел, пока добрался обратно — не мог я себе позволить этого из-за денег, денег не было.
Но то, как нас Австралия приняла, как быстро мы здесь встали на ноги, думаю, если бы мы переезжали внутри Советского Союза из одного города в другой, мы бы ни за что не смогли. Помогали нам здесь все. У меня тут есть друзья, которые убежали из Баку — они армяне, настоящие беженцы, так им вообще просто все принесли — и мебель принесли, белье, одежду, посуду. Их полностью обеспечили организации типа Красного креста, тут их несколько таких. Эта страна в то время для нас была «страной дураков», если так можно сказать. Ты приходишь в какую-то организацию, тебя спрашивают, где ты работал, водил ли ты машину, ты им все отвечаешь. Они никогда не просят никаких справок, никаких документов. Они всему верят! И по тому, что ты им сказал, они вырабатывают какую-то определенную программу для тебя. Для меня это было поразительно! Ведь я помню, что в Советском Союзе надо было 20 справок собрать, чтобы получить одну. А здесь — никаких справок! Помню, мы купили машину и пришли ее регистрировать. Ну, во-первых, мы ее зарегистрировали за 15 минут. А потом нужна была страховка, и нам говорят: если вы ездили раньше на машине 15 лет и ни разу у страховочной компании не брали деньги на восстановление своей машины, не было аварий, то мы вам дадим 70 процентов скидки. Мы, конечно, сказали, что у нас ничего такого не было. И они нам дали 70 процентов скидки и никаких бумаг не попросили.
Можете себе представить? Ну а потом так получилось, что я начал работать в организации, в которой ничего не соображал. Это было учреждение типа министерства водного хозяйства, и там была позиция, где нужно было отсматривать отснятые материалы: камера шла по трубам и выискивала, где есть какие повреждения. В связи с тем, что я вроде как работал на Гостелерадио, мне тут помогли мое резюме переделать так, что я, в общем-то, подходил, ну и меня взяли туда на работу. В Советском Союзе я считал, что говорю по-английски, но уже в первый день, когда я пришел на работу, мой шеф, австралиец, на чисто австралийском мне сказал: «Доброе утро, друг». Он сказал это с таким акцентом, что я подумал, что меня уволят. Он мне что-то сказал сделать, а я не понимаю. Я просто не понимаю! И таких случаев было миллион. Я никогда не видел копировальную машину. Я никогда не видел факс-машину. Для тех, кто это читает, наверное, все выглядит сейчас смешно, потому что новое поколение даже не может себе представить, что у нас этого всего не было!
У нас было машбюро. Мы сдавали туда передачу и говорили: в трех экземплярах, в пяти. Нам печатали. А что такое копимашина? Кто это мог знать?..
— Борис, мы уже посчитали, сколько лет ты там живешь. Сейчас у тебя абсолютно другая, творческая, интересная жизнь. Ты создал Русское радио Австралии, которое, я знаю, пользуется большой популярностью далеко за пределами Австралии. Ты создал и руководишь Австралийским межнациональным объединенным творческим союзом. Знаю, что ты только что приехал из Санкт-Петербурга, куда возил из Австралии певцов на конкурс «Весна романса». Сейчас ты мне написал, что кто-то из ваших девочек будет участвовать в конкурсе «Славянский базар»…
— Да, Виктория Болонина. Мы отправляем ее от нашего Союза, она уже прошла отборочные туры. Мы получили подтверждение из Минска о том, что она прошла, и что она будет принимать участие в конкурсе молодых исполнителей на «Славянском базаре». Сейчас мы собираемся от нашего союза послать театр «Зеркало» на конкурс в Петербург. А наша Жанна Алифанова (участница проекта «Окно в Россию») едет в июне в Минск на Международную конференцию русскоязычных СМИ.
— Я уже давно знаю, что с нашими людьми, которые попадают в Австралию, что-то происходит под австралийским солнышком — у них вдруг проявляются какие-то творческие таланты, о которых люди вообще никогда не подозревали. Скажи, а сам-то ты нашел в себе что-то новое в Австралии?
— Наверное. Я работал в Советском Союзе на Гостелерадио, у меня там был свой театр — я был главным режиссером Театра мод. Потом я делал какие-то большие детские праздники, делал праздники на Красной площади, еще что-то, но я все это время работал практически как режиссер или ведущий. Здесь, организовывая этот Творческий Союз, мне, помимо творчества, очень много приходится заниматься какой-то организационной работой. Ну и, конечно же, когда я начал работать вот в этом, как я говорю, министерстве водного хозяйства, — для меня это была каторга. Я приходил на работу, думал, что вот сейчас уже надо идти на обед, поднимал глаза на часы, а прошло всего десять минут от начала! Время тянулось безумно, потому что это было не мое. Это были какие-то чертежи, это были какие-то трубы, это было что-то невероятное! И я начал искать. И пришел… в туризм. Было очень тяжело устроиться на работу, не было опыта, и это стало преградой. Мне закрывали двери, я залезал в окно. Закрывали окно, я пролезал в щелочку. И в конечном итоге буквально через полгода я попал в эту индустрию, а еще через полгода стал заместителем директора. А уже через несколько лет открыл свою туристическую фирму и много лет ее возглавлял. Компания была достаточно большая. Мы работали очень много с Россией, посылали тысячи австралийских туристов в Россию. Но судьба повернулась так, что лет пять-шесть назад фирму мы закрыли. Я ударился в ресторанный бизнес, у меня было два ресторана. Потом я понял, что это тоже не совсем мое. И вот, пройдя через такие пути, я подумал — нет, нужно возвращаться к микрофону. Ведь однажды сев к микрофону, это чувство, это желание общаться через микрофон со своим слушателем, никогда не уходит. И у меня оно не уходило, и подсознательно было всегда.
Я начал возвращение на радио, придя на радиостанцию SBS — это государственная радиостанция, которая имеет Русскую редакцию. И, увидев студию, почувствовав запах студии, увидев эти микшеры, эти сигналы в эфире и все остальное, у меня вдруг так сильно забилось сердце, что я побежал и тут же купил себе микрофоны, микшеры, компьютеры и устроил себе маленькую студию дома!..
— Скажи, чем для тебя стала Австралия? Чем для тебя остались Советский Союз, Россия? Что издалека кажется родным и близким, и от чего ты не можешь до сих пор отказаться?
— Начну с того, что я хоть и не родился в Советском Союзе, России, но там я прожил большую часть своей жизни. Я там вырос, я там получил образование. И культура моя до сегодняшнего дня — это культура российская, советская. Советская культура, она, в общем-то, и была российской. Вот эта культура во мне — до сегодняшнего дня. Я пою русские песни, застолья у нас проходят по-русски, а не по-австралийски. Я смотрю русские фильмы, слежу за русским искусством, безумно радуюсь успехам русских. У меня гордость! Я на прошлой неделе был на концерте Юрия Башмета здесь, в оперном театре. Превосходно прошел концерт, и его замечательно принимала австралийская публика. А я стоял, и у меня по телу бегали мураши только потому, что я был горд, что это русский человек, который заставил вот эти тысячи людей, которые сидели в оперном доме, встать, кричать «бис» и хлопать, не отпуская его, наверное, минут 15 со сцены…
Австралия для меня стала вторым домом. Я теперь, когда говорю, что хочу домой, имею в виду Австралию. Это замечательная страна! Это страна добрых людей, больших возможностей. Это страна, которая говорит тебе: если ты хочешь, ты можешь сделать, но все зависит от тебя. И я встречал достаточно людей среди наших русских, которые многого достигли в Австралии, потому что хотели работать. У нас закалка такая, что мы трудоголики все. И мы этим, может быть, немного выгодно отличаемся от людей, которые родились и живут здесь. И мы стремимся. Мы, эмигранты из Советского Союза, из России идем более быстрыми, семимильными шагами к своей цели. И, несмотря на трудности, достигаем гораздо большего. Если бы меня спросили: где ты хочешь жить? Я бы сказал: в Австралии. Когда я работал в туризме, то околесил весь земной шар, наверное, раз десять. Побывал практически во всех странах мира. Очень много любимых мест на земле, но жить я хотел бы здесь, в Австралии…
Беседовала Надежда Ширинская
В рамках проекта «Окно в Россию» на сайте «Голоса России» публикуются интервью и истории из жизни за пределами Родины бывших и нынешних граждан СССР и РФ, а также иностранцев, проживавших в России и изучающих русский язык.
Уехавшие за рубеж россияне часто подробно описывают свои будни в блогах и на страничках соцсетей. Здесь можно узнать то, что не прочтешь ни в каких официальных СМИ, ведь то, что очевидно, что называется, «из окна», с места событий, редко совпадает с картинкой, представленной в «больших» масс-медиа.
«Голос России» решил узнать у своих многочисленных «френдов» в соцсетях, живущих в самых разных уголках мира, об отношении к русскоязычной диаспоре, феномене русских за границей, о «русской ностальгии», и о многом-многом другом.
Если вам тоже есть чем поделиться с нами, рассказать, каково это — быть «нашим человеком» за рубежом, пишите нам по адресу home@ruvr.ru или на наш аккаунт в Facebook.
Источник: rus.ruvr.ru