Галопом по регионам / Популярное арт-краеведение

Галопом по регионам / Популярное арт-краеведение
Искусство, как известно, проводник актуальных идей. На территории одной пятнадцатой одной шестой части чего-то там таковых было две. Первую отстаивали интеллигенты-почвенники, вторую — западники.

Искусство, как известно, проводник актуальных идей. На территории одной пятнадцатой одной шестой части чего-то там таковых было две. Первую отстаивали интеллигенты-почвенники, вторую — западники.

Галопом по регионам / Популярное арт-краеведение

Дискуссия сегодня идёт не о том, хорошая или плохая выставка «Запретное искусство», а о том, хотим ли мы быть закрытой страной или нет. Общество должно понять, что фигура художника поменялась, как и поменялись цели и задачи, которые он теперь перед собой ставит. Общество всё ещё подходит к художнику как к человеку, который должен создать подобие. Как это было и в древние века, и как тогда, когда Ренессанс открыл в живописи перспективу.
Человек, считающий, что художник должен создавать похожее, видит то, что творят современные художники, и потому говорит: «Это не искусство!»
Искусству важно быть безответственным

Первая именовалась «особым путём России» и «Третьим Римом», вторая — «догнать и перегнать (в последнем веке) Америку». Современное искусство, которым мы имеем удовольствие заниматься, — ответвление второй.

Ни одна из вышеперечисленных идей пределов столиц не покидала. Никогда или практически никогда. Передвижные выставки, как все мы помним, были единичны. Новейшая история тут мало чем отличается. Все провинциальные вояжи современного искусства за 20 лет его истории можно пересчитать по пальцам. В крайнем случае — рук и ног.

Первые 10 лет актуальные арт-тенденции насаждали сверху.

Смысл этого был таков: доказать самим себе, что «современное искусство» — не какая-то там сугубо столичная инвазия, но может существовать и за МКАД (для немосквичей — Московской кольцевой автодорогой). Благо в перестройку этому сопутствовала атмосфера «нового мышления», «гласность» и «русский бум».

Главных перевозчиков искусства по российской глубинке было четыре. Худрук Государственного центра современного искусства Леонид Бажанов, первый музеефикатор отечественного контемпорари-арта Андрей Ерофеев, галерист Марат Гельман и — в самое последнее время — организатор Клуба коллекционеров современного искусства Пьер-Кристиан Броше.

Интересно проследить, как менялись их стратегии — в зависимости от того, за чей счёт и ради чего они это делали. ГЦСИ осваивал деньги Министерства культуры РФ, Ерофеев — гранты Сороса, Гельман организовывал выставки и фестивали как предвыборные социальные проекты, Броше освоил жанр передвижной выставки как атипичной (пока тут) рекламной акции.

Поэтому Бажанов выбрал стратегию «незаметного вползания». Чтобы постепенно приучить сограждан, создать инфраструктуру и при этом никого не задеть. На первых передвижных выставках ГЦСИ царил абстрактный экспрессионизм или минимализм. Повсюду присутствовали закорюки какого-то уехавшего в Лондон офортиста (уже не помню фамилию), каляки-маляки живописца Владимира Башлыкова, фотоформализм Володи Куприянова и вполне внятные геометрические сетки Александра Константинова.

Ерофеев в угоду загранице и собственной синдроматике пошёл прямо противоположным путём. Чтобы был конфликт с работниками музея, и чтобы они обязательно сняли несколько картин с матерщиной, выказав тем самым свою заскорузлость.

Марат Гельман — наш галерист, поэтому всё многообразие его талантов свести к двум сточкам я не берусь. В 1999 году при поддержке партии «СПС» организовал фестиваль «Культурные герои XXI века», разослав столичных экспертов выискивать таланты в областных городах. Обнаруженные таланты переехали в Москву.

Наконец, Броше, современная реинкарнация Чичикова. Никаких скандалов а-ля Ерофеев, прямо наоборот. Главное оружие — французский акцент, с помощью которого проще всего донести губернаторшам новую столичную моду. Благо к тому времени Даша Жукова успела открыть свой «Гараж» и любая уважающая себя жена бизнесмена стремилась стать не модельером, но галеристом или коллекционером. «Вы понимаете выгоду подобного статуса? — искушал Пьер слушателей на каком-то ворк-шопе в Ижевске. — Ещё совсем недавно я тоже был никем, а стоит назваться коллекционером современного искусства, как тебя пускают к Роману Аркадьевичу и шампанским поят…»

На этом финансирование арт-путешествий сверху прекратилось. Государство централизованно инвестирует свои институции или постройку недвижимости. В интернете сообщали, что Путин в бытность то ли президентом, то ли уже премьером подписал проект музея современного искусства в Москве площадью 200 тыс. кв. метров. Да и иностранные фонды (Сороса, Роберта Боша и Институт Гёте) ныне финансируют лишь организацию сетевых структур поддержки «гражданского общества» и «правозащитников». На художества деньги не дают.

Зато во втором десятилетии существования отечественного контемпорари-арта хлынула волна инициатив снизу. Попробуем пересчитать их.

Биеннале в Ширяево под Самарой. Когда-то Илья Репин написал здесь «Бурлаков на Волге». Существует с 1999 года. Сначала финансировалось, понятно, Соросом, теперь держится на подножном корме благодаря самарским энтузиастам Неле и Роману Коржовым, организовавшим местный Центр современного искусства. Ноу-хау — обливание холодной водой на природе и непрекращающаяся гулянка по росе.

Подобный же летний лагерь под стенами Соловецкого монастыря устраивала в 2001—2004 годах студентка Люба Кузовникова со товарищи. Называлось это центром современного искусства «Арт-ангар», потому как располагалось в бывшем ангаре для гидросамолётов. Финансировалось опять же Соросом и закончилось из-за нежелания монастыря, чтоб чуждую им культуру насаждали прямо у них под носом.

После разборок с монастырём Люба переехала в самую северную точку Норвегии — городишко Киркенес. Казалось бы, это уже вне сферы наших интересов, ан нет! Теперь на норвежские деньги, аккумулирующиеся фондом «Баренцев Секретариат», Люба организует выставки и фестивали для всех стран региона Баренцева моря без разбора, в том числе в городах Мурманске и Никеле. Интеграционные культурные проекты нужны Норвегии, дабы участвовать в совместной разработке Штокмановского нефтегазового месторождения.

Оговорюсь: «Люба», «Коля», «Катя» тут неслучайно. Все упомянутые проекты зиждутся на вполне конкретных людях, и людей этих — считаные единицы…

Как Андрей Ерофеев оценивает шансы на победу в суде? Что думает адвокат Ерофеева? Какую линию защиты он выбрал? «Запрещённое искусство» было протестом против чего? Боится ли Ерофеев сесть? Что Ерофеев будет делать, если выиграет?
Андрей Ерофеев: «Дело сфабриковано, шито белыми нитками…»

Шаргород. В 2006 году московский бизнесмен Александр Погорельский решил облагодетельствовать свою малую родину и привлёк к этому делу столичного арт-фрукта Колю Палажченко. Вместе они организовали общество поддержки актуального искусства «Метафутуризм», отремонтировали единственное в этом местечке общежитие и пару раз вывозили сюда на пленэр автобус творцов и грузовик красок. По сию пору в Шаргороде существует художественная резиденция, курируемая Женей Кикодзе, и даже «собрание современного искусства».

Шаргород — это, конечно, уже Украина, ну да ладно! Тогда надо упомянуть ещё фестиваль молодёжного творчества, который вот уж который год организует в Харькове на городские деньги муниципальная галерея Таты Тумасян.

Ижевск. Друг и соученик Володи Дубосарского по Суриковскому институту Энвиль Касимов — депутат, редактор местной газеты, компанейский человек, а по старой памяти ещё и живописец. С 2006 года каждое лето помогает в организации Дней города, куда привлекает друзей-художников. Те присылают эскизы, а местные умельцы выстругивают их при помощи бензопилы и расставляют по центральным улицам. Гостей возят по этнографическим заповедникам и отпаивают «кумышкой» (чай с самогонкой). В Ижевске есть своя арт-группа «Археоптерикс» и две галереи — в местном торговом центре и в коммерческом университете.

Норильск. В 2005—2009 годах Фонд Прохорова устраивал здесь фестиваль «Таймырский кактус», куда привозил московских знаменитостей. Казалось бы, зачем это олигарху? Но выгода очевидна. Приобретая градообразующие предприятия, ты взваливаешь на себя и культурно-хозяйственное обеспечение их тружеников. Пролетарии — люди на удивление пассивные, роптать по определению не способны, а вот местную интеллигенцию надо постоянно чем-то баловать и занимать. Фестиваль закончился, как только Прохоров разошёлся с Потаниным и продал ему свою долю «Норильского никеля».

Воронеж. Поэт Костя Рубахин, папа которого был директором местного горно-обогатительного комбината, пару раз на деньги знакомых осуществлял прививку землякам своих экстравагантных художественных вкусов. Лет пять назад Рубахин вывез в Воронеж трансформера Влада Мамышева-Монро, который шугал прохожих, разгуливая по улицам (под охраной, конечно) в костюме Гитлера, а в 2010 году пригласил новую медиазнаменитость Валерию Гай-Германику и Марата Гельмана с видеовыставкой.

Видеофестивали вообще расплодились аки рок-фестивали в перестроечные времена — они существуют в Волгограде, Новосибирске, Челябинске, Канске Красноярского края и во многих других местах. Если фестиваль продержится на голом энтузиазме лет пять, министерство культуры обязано его финансировать.

Новосибирск. Расцвет новосибирского контемпорари-арта вызван открытием здесь опять же филиала фонда Сороса, когда местным предприимчивым мужичкам (Славе Мизину, Диме Булныгину и Константину Скотникову через жену последнего) удалось апроприировать его денежки. В Екатеринбурге, например, филиала фонда Сороса не произошло, потому как местный губернатор Россель склонял Джорджа в первую очередь поддержать более «традиционные ценности» — дать грант на восстановление Верхотурского монастыря. И мне пришлось перебраться в Москву.

После капитуляции Сороса из Новосибирска здесь, благодаря преподавателю архитектурного института Скотникову и галеристу Пушу (о нём ниже), возникло объединение «Бабушка после похорон», которое проводило первомайские разгильдяйские «монстрации». Один из участников группы укатил за границу и там потерялся, в Новосибирске остался другой — Артём Лоскутов. Хороший парень и местный культурный герой, коего за хранение наркотиков условно осудили на сколько-то лет.

Красноярск. Здесь не знали, куда приспособить бывший музей Ленина, и в 1995 году придумали Красноярскую музейную биеннале. Сперва на деньги Сороса, потом — Фонда Прохорова. Куратор — Сергей Ковалевский. Прошла уже восемь раз.

Ростов. Преподаватель архитектурного института Александр Лисневский в 2010 году организовал Первую Ростовскую биеннале современного искусства. Частично на областные деньги. Тема — чего-то про концептуализм. Московский концептуализм наконец-таки дождался заслуженного провинциального признания. Некто Герман Титов в Вологде издаёт «Библиотеку московского концептуализма». Катя Дёготь на екатеринбургской биеннале зачем-то организовала перформанс мировой звезды Кабакова — без его участия, но по присланной им бумажке.

Пермь. Бизнесмен Сергей Гордеев решил стать сенатором (депутатом Совета Федерации) от Перми, а взамен устроить ей ребрендинг. Познакомил пермского губернатора с нашим галеристом Маратом Гельманом, и тот возглавил первый в провинции музей «современного искусства». Противники обвиняют Гельмана, что это чужеродный филиал арт-«Макдоналдса», не принимающий в расчёт местных культурных деятелей. Сторонники отвечают, что даже этот конфликт позитивен, ибо пробудил от спячки местную техническую интеллигенцию и заставил артикулировать собственную позицию.

Главный оппонент Марата бизнесмен Андрей Агишев придумал альтернативный проект — выставку самородка из Кудымкора, для организации которой пригласил московскую же кураторшу Катю Дёготь.

С одной стороны, Гельман, конечно, элитарен, навязывает свои вкусы, не считаясь с местными традициями. А с другой стороны, чуток к тенденциям. Его проект «Русское бедное» — не про «бедное», а про «аутентичное», ибо собрал все возникшие на нашей культурной территории незаимствованные «почвеннические» технологии. Вроде бы теперь на самом верху решили прививать ту же модель культурного конфликта и ребрендинга всем желающим губерниям. Числом около семи. Благо это совпало с новым этапом государственной поддержки «западнического» искусства для нужд «модернизации», «инноваций» и «нанотехнологий».

Нижний Новгород. Здесь расположен самый активный филиал Государственного центра современного искусства. В нём работают аж 15 девиц, но до самого последнего времени не было ни одного местного художника. Я не мог понять почему, а потом сообразил — до Москвы всего четыре часа, и весь культурный слой вымывается туда, не задерживаясь! В последнее время в Нижнем тоже появилась-таки своя арт-группа — «Провмыза».

Ленинград ныне тоже провинция. С давних пор в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге сохранился институт «Про Арте», где ни шатко ни валко воспитывают медиадеятелей широкого профиля. Теперь в отдалённом кинотеатре прибавился Центр современного искусства им. Сергея Курёхина. Глава его — Настя Курёхина. В 2009 году Центр Курёхина учредил одноимённую премию в области современного искусства.

Кроме этого, в Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Калининграде (где имеются филиалы ГЦСИ) ничего заслуживающего внимания — кроме каждодневной кропотливой работы, естественно, — так и не произошло. Филиалы ГЦСИ копируют стратегию РПЦ — заполучить какую удастся недвижимость, а там поглядим. Теперь все силы приложены к её ремонту.

Екатеринбург. Здесь тоже работает филиал ГЦСИ. Прежние его начальники Арсений Сергеев и Наиля Аллахвердиева были не в ладах с местным музеем, поэтому пропагандировали контемпорари-арт в виде уличных листовок или разрисовывания заборов.

Их преемнице Алисе Прудниковой (в отличие от Нижнего и Калининграда) большой недвижимости раздобыть не удалось, зато она употребила свои таланты, чтобы организовать Уральскую индустриальную биеннале на десятке местных заводов. Для этого из трёх отечественных кураторов Прудникова тоже выбрала Катю Дёготь. Парадокс: на словах Катя чурается «среднестатистического европейского арт-мейнстрима», но на выставки собирает именно его образцы и подражания оному. Местные художники участвовать в биеннале приглашены не были.

Помимо периодических случались передвигающиеся выставки.

В перестройку в Суриковский институт из Вены приехал учиться экстравагантный деятель Лукас Пуш. Бредившие заграницей россияне не понимали его тяги к школе академического рисунка Павла Чистякова и считали агентом КГБ. Лет через десять Лукас Пуш решил, что Сибирь в его художнической карьере может стать чем-то вроде Таити у Гогена, прикатил в Новосибирск, купил раздолбанный гараж и организовал в нём одноимённую галерею. Ещё через год прикупил грузовик ГАЗ, водрузил свой «Гараж» в кузов и отправился по окрестным деревням.

Параллельно Лукасу что-то подобное предприняли столичная арт-группа «Бомбилы» (сын Люды Бредихиной и пасынок художника Кулика Антон Николаев и Саша Россихин), прокатившаяся по Московской области с показом видео, Люба Кузовникова — с контейнером вокруг Баренцева моря и директор ЦДХ Василий Бычков — с рефрижератором.

Наконец, группа «Синие носы» тоже организовала ретроспективную выставку и провезла её по областным госмузеям в Барнауле, Новосибирске, Омске и Тюмени. Обошлось без скандалов. Провинциальные музейщики вовсе не косные ретрограды (как кажется московским снобам и Андрею Ерофееву). Из-за малого финансирования и отсутствия местных инициатив любой областной музей с радостью разместит у себя интересную выставку из Москвы.

Что-то ещё происходило у кого-то в палисаднике то ли в Симферополе, то ли под Балаклавой.

Вот, собственно, и всё.

В общем, набралось достаточно много разномасштабных мероприятий. Целая страница.

Выводы и перспективы.

Перспективы вполне радужные. Во всех областных городах есть суши-бары. Во всех суши-барах сидят зрители нашего искусства — менеджеры всех мастей, «офисный планктон», мечтающий стать средним классом. Получить высшее образование и потреблять, в том числе наши выставки. В каждом областном городе зарождается круг коллекционеров, которому молва о столичном «Гараже» занесла в голову мысль, что покупать пятисотые фотолитографии самого модного в 1970-е художника Сальвадора Дали уже не так круто. Благодаря иностранным культурным институциям в каждом областном городе вы периодически можете лицезреть анемичные образцы западных арт-поделок. Но энтузиазма это почему-то не вызывает. Спрашиваю на местах: «Ну как?» Мне говорят: «А никак». К их жизни это ни малейшего отношения не имеет. Так же как реклама колготок.

Источник: chaskor.ru

Добавить комментарий