Традиции объединяются с новаторством в новом году

Традиции объединяются с новаторством в новом году
Для слушателей старше 16 лет.

Новости

С 19 по 23 января в Малом театре пройдет десятый юбилейный фестиваль, посвященный творчеству Александра Николаевича Островского. Его откроет Национальный академический драматический театр имени Горького из Минска. Покажет спектакль «Правда — хорошо, а счастье лучше», который будет интересно сравнить с постановкой той же пьесы на сцене самого Малого театра.

Для слушателей старше 16 лет.

Новости

С 19 по 23 января в Малом театре пройдет десятый юбилейный фестиваль, посвященный творчеству Александра Николаевича Островского. Его откроет Национальный академический драматический театр имени Горького из Минска. Покажет спектакль «Правда — хорошо, а счастье лучше», который будет интересно сравнить с постановкой той же пьесы на сцене самого Малого театра.

Традиции объединяются с новаторством в новом году

20 января Оренбургский государственный областной драматический театр сыграет «Бешеные деньги», а 21 января ту же пьесу представит Рязанский государственный областной театр драмы. Затем «На всякого мудреца довольно простоты» Омской драмы, «Гроза» московского Театра-студи «Откровение» и на закрытие «Волки и овцы» хозяина фестиваля — Малого театра.

14 января премьера в московском Театре Наций. «Электру» Еврипида поставил молодой режиссер Тимофей Кулябин, а главную роль играет Юлия Пересильд. Это уже второе за месяц обращение столичных театров к древнегреческому мифу о проклятии рода Аттридов. Только что РАМТ выпустил спектакль по пьесе Юджина О\’Нила «Участь Электры».

Московский театр кукол зазывает к себе на новогодние каникулы. Он представит семь новых спектаклей в постановке лучших режиссеров-кукольников страны, лауреатов российской театральной премии «Золотая Маска». В интерактивном спектакле «Поехали!» дети помогают героям добраться до счастливого финала. «Снежную королеву» играет Алексей Шашилов с бумажными куклами, которые рождаются на глазах у зрителя.

«Спящую красавицу», «Золушку» и «Дюймовочку» исполнят марионетки, а «Сказку дождя» — куклы, сделанные из натуральных материалов (кожи, дерева, шерстяных ниток). И конечно, на фестивале будут театры-вертепы с традиционными рождественскими сюжетами.

Премьера

Для кого-то год заканчивается, а для Театра имени Ермоловой, в который художественным руководителем пришел Олег Меньшиков, он только начался. Здесь, во-первых, сделали ремонт, и интерьер окрасился в бордовые тона. На стенах зрительского фойе вместо обычных фотопортретов артистов — афиши старых спектаклей.

На рекламной продукции театра — портрет Марии Николаевны Ермоловой, вернее, ее силуэт, воспроизведенный со знаменитой картины Валентина Серова. Значит, с традициями здесь порывать не собираются.

Звонок, возвещающий начало спектакля, новомодный, музыкальный. Стало быть, с традицией будет мирно уживаться новаторство. Та же логика в выборе двух премьерных наименований: «Маленькая большая драма» поставлена по мотивам рассказа Чехова «Калхас», «Язычники» — по пьесе современного драматурга Анны Яблонской.

Олег Меньшиков, в отличие от назначенного на пост руководителя Театра имени Гоголя, Кирилла Серебренникова, явно не собирается ничего рушить. Меньшикова рекомендовал на должность прежний худрук театра Владимир Андреев. Актерам увольнениями не грозили, со всеми договаривались полюбовно.

Меньшиков — один из немногих российских актеров, чье имя известно по обе стороны океана, он лично посмотрел все спектакли и только после этого решил, что остается в афише. Осталось несколько постановок с участием самого Владимира Андреева. И ему же, в паре с другом Андреева Валентином Гафтом, досталось открывать новый сезон «Маленькой большой драмой».

Кстати, в Москве есть еще один спектакль по рассказу «Калхас» частной компании «Театральный особняк», в котором главную роль играет худрук театра Леонид Краснов.

Рассказ Чехова идеален для антрепризы или для малой сцены, поскольку в нем всего два действующих лица. Трехстраничное сочинение можно прошить фрагментами классических пьес и растянуть действие до короткометражного спектакля. Именно так и поступил режиссер Родион Овчинников на большой сцене репертуарного театра.

Ночью в театре встречаются комик Светловидов и суфлер Никита. Первый выпил лишку и заснул. А суфлеру особо некуда идти, и он всегда ночует в театре. У Чехова комик пускается в рассуждения о своей загубленной жизни, а суфлер ему только поддакивает.

В спектакле они общаются на равных, как два старых Фирса из пьесы «Вишневый сад», оставшихся в наглухо заколоченном доме, две тени старого театра, которые помнят его секреты (как Фирс помнит секрет настоящего вишневого варенья), да только кому они теперь надобны: рецепты настоящего варенья и настоящего театра.

Актера играет Валентин Гафт, и он больше похож на трагика, чем на комика. Суфлера — Владимир Андреев. Общаются они между собой преимущественно цитатами классических произведений и разыгрывают сценки из спектаклей: от пушкинского «Бориса Годунова» до «Сирано де Бержерака» Эдмона Ростана. Андрееву достается роль Сирано, а Гафту — его возлюбленной Роксаны.

И именно в этот момент мы становимся свидетелями настоящего театрального чуда. На актеров вместе с поэтической лирикой Ростана снисходит божественное вдохновение. И никакого труда не нужно, чтобы увидеть в курносом Владимире Андрееве героического и носатого Сирано де Бержерака, а в Валентине Гафте, вообще, прекрасную Роксану.

При этом оба актера не загримированы, не переодеты в исторические костюмы, а Гафт ни в малейшей степени не имитирует женские манеры и интонации.

Гафт и Андреев в спектакле «Маленькая большая драма» по большей части произносят банальности: что театр эфемерен и иллюзорен (сегодня есть, завтра нет), что все актеры одиноки, что неизвестно, так ли уж велики были те, кого считают великими артистами прошлого, или это просто миф.

И все эти слова не стоили бы ломаного гроша, если бы их произносили какие-то другие люди. Веришь не в тот текст, который по милости режиссера должны играть актеры, веришь им самим: безусловно и безоговорочно веришь в истинность поклонения Андреева и Гафта божеству по имени Театр.

Спектакль звучит как любовное признание: актеров — театру, а публики — актерам. Чехов искажен и искорежен, режиссуры нет, а сценографии так много, что лучше бы ее не было вовсе, но в финале зрители плачут и стоя аплодируют Гафту и Андрееву. Не столько за роли, сколько за факт их присутствия в нашей жизни.

Сначала я обращаюсь к Владимиру Андрееву с вопросом, чего больше в этом спектакле для него лично: прощания с тем театром, который зовется русским психологическим, или надежды на его бессмертие:

«Мы сегодня создаем свою пьесу и свой спектакль. Мой покойный учитель Андрей Гончаров говорил, что артист, который имеет на это право, ускользает от влияния режиссера и иногда даже автора. Рано утром расскажу своему псу о том, чем я доволен, а что не получилось, и буду ждать следующего спектакля в паре с Валентином Гафтом».

На тот же вопрос отвечает Валентин Гафт:

«Спектакль еще не устоялся, я считаю, что он пока не получился. Мы уже сходим со сцены, и каждый из нас что-то умеет, но в театре научиться навсегда нельзя. Три раза мы сыграли этот спектакль, иногда получается лучше, иногда — хуже. Там есть законы общения, слушания друг друга. Этим любой хороший театр должен обладать.

Но когда Володя потрясающе произносит монологи, то у меня слезы наворачиваются на глаза, и комок стоит в горле. Вы говорите, что зрители плачут. Потому что это чисто. Человек на сцене признается в том, что у него ничего нет, кроме театра. А театр это не самое большое богатство, это такая боль, без которой актер умирает.

Если именно это сегодня проявилось, это дороже всяких остроумных фраз или ситуаций, которые повторяются из пьесы в пьесу. Это дорогого стоит, это сидит внутри и не имеет размеров».

Источник: rus.ruvr.ru

Добавить комментарий